Шепот злобы (СИ) - Боярова Мелина

Славен тоже приступил к тренировке, создавая невидимый барьер «каменного сердца». Такая защита поглощала все эмоции, делая нас для тварей невидимыми. Напряженная работа, требующая сосредоточенности и полной отдачи. Парень рвано дышал, на лбу проступили капельки пота, однако у него получилось создать защиту и прикрыть меня, Ирию и Андреаса от внимания других гневов.

— Отлично! — не поскупился на похвалу Лютобор. — А теперь, Гаяна. Обрати внимание на дальнюю клетку. Там обитает более интересный экземпляр, — указал на клетку, в которой обнаружился знакомый переруг.

Выходит, в Восточной слободе он не убил зверя, а обездвижил, чтобы захватить живьем?

Сердце тревожно забилось, напоминая о печальных событиях. Тварь едва не поглотила Заряну, и в другой ситуации девушка непременно погибла бы. Но теперь монстр был заперт в клетке, и мне снова предстояло с ним сразиться.

Взгляд переруга горел синим пламенем и казался более осмысленным, чем у злыдня. В его ауре читалась не только ярость и постоянный голод, но и хитрость, желание вырваться на свободу. Тварь невероятно сильная, с такой лучше не связываться. Но я получила задание и не имела права отступать.

Приблизившись на безопасное расстояние, я снова протянула руку, излучая волны спокойствия. Переруг сопротивлялся. Он будто понимал, что я делаю, и отвечал вспышками безудержной агрессии, пытаясь прорвать мой барьер. Я почувствовала, что внутренние силы испаряются гораздо быстрее, чем при работе со злыднем. Ладони горели, в ушах появился звенящий шум, а вокруг тела виднелось легкое мерцание. Мне приходилось напрягать каждую частичку воли, чтобы не поддаться чужому влиянию и поддерживать пустоту внутри себя. Еще и Лютобор стоял рядом, не позволяя даже на секунду расслабиться.

— Полный контроль, Гаяна, — вкрадчиво произнес он, но его слова прозвучали как удар хлыста. — Никаких поблажек. Представь, что ты в лесу и помощи ждать неоткуда. Если проиграешь — умрешь! Используй все, на что способна. Покажи, что еще может твой дар.

Я стиснула зубы, чувствуя, как последние капли энергии покидают тело. Внутренний гнев тревожно зашевелился, уловив момент, спокойствие дало трещину. Слишком опасно! Я рисковала превратиться в того, кого усмиряла, если потеряю бдительность. Но я не могла подвести ни себя, ни ребят, ни деда, ожидающего моего возвращения.

Собрав последние крохи сил, я направила в переруга самую мощную волну спокойствия, на которую была способна. Монстр вздрогнул. Его ярко-синие глаза потускнели, а иней на теле начал таять. Зверь осел на землю, признавая поражение. Его агрессия сменилась вялостью, а хитрость — растерянностью. Я сделала это! Усмирила переруга. Но какой ценой?

Слабость накатила такая, что ноги сами собой подогнулись, а головокружение заставило потерять равновесие. Я еще не успела упасть на землю вслед за тварью, как переруг вдруг резко подскочил и рванул к прутьям, выкидывая лапы вперед и пытаясь меня достать. В глазах монстра вспыхнул безумный огонь, смешанный с чистым ужасом. Он не хотел, чтобы его усмирили, и готов был бороться до последнего.

Внутри меня что-то щелкнуло и рвануло навстречу опасности. Острая боль пронзила грудь, и я вскрикнула, падая на колени и выбрасывая руку вперед. Хлесткая волна бессильной ярости, смешанная с равнодушной пустотой, ударили монстра в грудь, отбрасывая прочь и вынуждая затихнуть на полу.

Я тоже свалилась вместе с ним, но у самой земли меня подхватили сильные руки и вздернули вверх. Мой внутренний зверь, готовый вырваться на свободу, напряженно замер, оказавшись в объятиях ледяного холода. Аура Лютобора давила, призывала успокоиться, затаиться. А цепкие пронзительные глаза, оказавшиеся так близко, не давали провалиться в беспамятство, проиграть, отступить. Жадный интерес экспериментатора обещал, что никогда не оставит меня в покое, пока не выпотрошит наизнанку, не поймет, как устроен мой дар и на что способен.

Я дрожала, как пламя на ветру, и в то же время не могла отвести взгляда, выискивая в чертах Люта хоть каплю человечности. Но этот чаростраж был выкован из стали и железной воли, которая не позволяла ни одной эмоции отразиться на лице. Особенно, когда он этого не хотел. Как можно быть таким… Неживым? Лютобор словно умер внутри, а его место занял голодный равнодушный к чужим страданиям зверь.

Первой ко мне подбежала Ирия. Она коснулась моей руки, наполняя живительной энергией и теплом. Я едва не застонала от пронзившего острого чувства, так разительно контрастирующего с княжеским проверяющим. Но в его присутствии я не смела позволить себе лишней эмоции. Не хотела отдавать этому монстру ни капельки человеческого тепла, которым так щедро делилась подруга.

— Отпустите меня, я в порядке, — прошептала еле слышно. — Ирия мне поможет.

Лют болезненно дернул лицом, но все же поставил меня на ноги, позволяя друзьям меня окружить. Вслед за подругой подошел Славен.

— Как ты, Гаяна? Сможешь сама дойти? — на его лице читалось неподдельное беспокойство.

— Смогу, наверное, — я кивнула, отогреваясь возле друзей, и мельком посмотрела на Андреаса.

Он все еще стоял неподвижно. Его аура еще пульсировала от шока, но в ней пробивались ростки чего-то нового. Признания или даже зависти к моей способности, которая усмирила опасное чудовище.

— Что ж, сегодня ты показала неплохой потенциал, Гаяна, — гулким эхом разнесся по подвалу голос Люта. — Однако мы видели и предел твоей силы. Андреас, для тебя вышел неплохой урок того, что можно добиться, не применяя меч и чары уничтожения. Ирия, тебе следовало быть чуть быстрее. Славен, твой щит быстро разрушился, стоило мнимой опасности отступить. Ты должен был убедиться, что монстр потерял волю к сопротивлению и не опускать щиты раньше времени. До вечера отдыхайте. Завтра будет новое задание.

Я невольно поежилась, не в состоянии даже представить, что еще княжеский проверяющий придумает, чтобы проверить нас на прочность. Понятно, что чаростражи должны быть готовыми к любым неожиданностям. Но мы слишком рано столкнулись с суровой действительностью. Как минимум, пару лет следовало поучиться в чарошколе, чтобы до автоматизма отточить умения и раскачать способности. Сейчас же мы учились на ходу. Лют нарочно бросал нас на задания, одно опаснее другого, как будто проверял, выживем или нет. А когда убеждался, что выживали, бросал в новое болото и наблюдал, как мы там барахтаемся. Возможно, так и ковались характеры, нарабатывался опыт и умения будущих воинов. Но Лютобор, кажется, забыл, что мы всего лишь подростки, а не бездушные механизмы, слепо выполняющие приказы.

Глава 13

Новый день принес очередное задание от наставника. После того случая в Восточной слободе Лют смотрел на меня пугающе пристально. В его присутствии я постоянно чувствовала тяжесть в груди, отчего дыхание перехватывало. Ноющая боль, знакомая по прошлым обидам, смешивалась с ощущением опасности и неопределенности.

Теперь мы должны были изучать места, где гневы проявляли себя иначе, не как обычно. Как выяснилось, поведение тварей изменилось. Если раньше они предсказуемо кидались на жертв, беспощадные в своей ярости и тяге к разрушению, то теперь у них будто появилась неведомая цель.

Славен взялся перетряхнуть библиотечные архивы в поисках подобных случаев в прошлом. Ирия намеревалась поговорить с теми, кто пережил нападение и едва избежал участи стать одержимым. А нам с Андреасом предстояло собрать доказательства, что гневы теперь реже нападали и рыскали по развалинам, как будто что-то искали.

За последний месяц стараниями чаростражей городище постепенно очистилось от монстров. Только в старых разрушенных кварталах изредка встречались недобитки, пугающие мирных жителей. Комендантский час еще действовал. Обычным горожанам запрещалось покидать дома с наступлением темноты ради их же безопасности, но постепенно жизнь входила в привычную колею.

Новое задание вызвало у нас недоумение. Перечить Лютобору не имело смысла, но он явно что-то недоговаривал. А еще никогда и ничего не делал без причины. Стало быть, с гневами действительно было что-то не так, а нам предстояло выяснить это опытным путем.