— Нет, госпожа.
— Значит, он ещё на вилле... Запасные ключи от номера!
И без того перепуганный портье вздрогнул от моего крика. Пошарил за стойкой и протянул мне ключ.
Я уже начала подниматься по лестнице, но Крау решил, что нам нужна подмога, и прихватил с собой охранника.
Дверь “Белой глади” открылась и без ключа. В махровом халате, с мокрыми волосами и в запотевших очках из ванны спокойно вышел Арт Дан Яр:
— Господа? Что-то случилось? — его тон казался совершенно невинным и слегка удивлённым. — Так врываться в чужой номер, знаете ли...
— Госопдин Арт Дан Яр, вы арестованы по подозрению в покушении на жизнь инструктора Эварда! — отчеканила я, показывая жетон.
Мужчина ухмыльнулся, снял очки и протёр их полой халата, глядя мимо меня.
— О, господин Крау! Приветствую! — словно только теперь Арт рассмотрел посетителей. — Уберите девчонку с жетоном.
Он махнул рукой, будто отдавал заказ официанту и развернулся к окну. В недоумении я обернулась на Рэмонда: “Почему он и охранник бездействуют?”
И обомлела от ужаса. Взгляд у обоих был пуст. Лицо Крау, обезображенное гримасой ярости, обратилась ко мне, руки с силой сжимали трость. Он уже занёс её для удара, когда я очнулась и метнулась в сторону.
Ледяной сквозняк из открытого окна ударил в спину. А трость с грохотом врезалась в пол, оставляя след на паркете.
— Рэмонд! — я взвизгнула, пытаясь воззвать к разуму стража.
“Они же убьют меня сейчас!”
Медленно, будто собирался порезать хлеб, охранник достал из ножен кинжал. Я бросилась к распахнутому окну.
Сердце колотилось где-то в горле. В тумане страха всплывали образы:
Белый силуэт Арта, исчезающий за окном.
Взлетающие от ветра шторы.
За спиной — шаги.
Я развернулась и прижалась спиной к подоконнику.
Охранник с ножом. Крау с проклятой тростью.
Они шли на меня, буравя мёртвым взглядом.
Вскочила на подоконник. Выхода нет, придётся последовать за Артом.
Только я не успела. Лапища охранника схватила меня, и я съехала вниз, больно ударившись подбородком.
Встреча с паркетом оказалась не менее болезнена. Охранник навалился сверху, прикладывая к горлу нож.
Ну вот и всё...
20
Рэмонд Крау
Когда мы прибыли в Сорбит, я ужасно злился. Нет, не на Летицию, осматривающую горные вершины восхищёнными глазами. Она, конечно, сглупила, открыв дверь купе, но больше я негодовал от своего поведения. Зачем я поцеловал её?
Это всё усложняло. Я согласился на работу телохранителя, только в надежде вернуть себе должность. Но мотив испарился, словно летняя лужица после дождя, как только я услышал фамилию “Лаиш”.
Это слово — мой личный кошмар. Разумеется, я сразу решил, что Боги дают мне шанс. Шанс, если не исправить ошибку, то хотя бы компенсировать. Загладить свою вину.
Загладить. Будто речь о помятой рубашке, а не о человеческих судьбах!
Упустив наёмника, который нырнул в снежную нору, я вернулся в поезд. Летти, растрёпанная и напуганная, сидела, сложив ладошки на коленях. Я просто был рад, что успел, что она жива. Странный, болезненный огонь жёг грудь, пытаясь вырваться наружу, желая облизать своим пламенем мою непослушную подопечную.
Я прижал её к себе, наслаждаясь ударами её сердца, словно какой-то гипнотической музыкой. Желая напиться впрок, я был груб, а хотелось совсем другого.
Теперь внутри теплилась горькая надежда, что Летиция поверила в поцелуй из злости. Что приняла его за странность своего вспыльчивого стража. И забыла.
Если нет, то будет очень больно. Ей, мне, всем. Как только она узнает правду, возненавидит.
На вилле я, как и Летти, пытался сосредоточиться на работе. И у Летиции получалось великолепно. Она заменила лекарство Одиль, и вообще — в критической ситуации вела себя, как настоящий полицейский.
Вот и сейчас, взяла запасной ключ, и будто предводитель королевских войск, повела нас арестовывать Арта Дан Яра.
Я должен был предвидеть, да только с таким даром никогда не сталкивался. Слышал, что менталисты умеют многое. Но чтобы так легко... одним взглядом...
Внутри что-то щёлкнуло, замыкая меня в глубине сознания. Тело больше мне не подчинялось. Для него существовала одна цель: “убрать девчонку с жетоном”.
Белая комната плыла в фиолетовом тумане. Досада, что трость не попала в цель, была не моей.
Сам я в этот момент боролся. Невидимо, но отчаянно. Колотил в железобетонную стену всеми подручными средствами. Огнём, водой, воздухом — всей своей магией.
Я видел, как охранник стащил её хрупкую фигурку с подоконника на пол, В комнате запахло кровью. Её кровью. Он прижал её к полу и приставил к горлу острый кинжал.
И в моей голове что-то лопнуло, фиолетовая завеса спала, пронзив болью виски, и на мгновение мир провалился во тьму. Но я уже мог управлять телом, бросился вперёд, схватил охранника за шиворот и швырнул в стену. Нож со звоном отлетел в угол.
— Летти... слышишь меня?
Без сил упав на колени рядом с ней, я перевернул её, вглядываясь в полные слёз глаза. С подбородка капала кровь.
— Рэмонд, это ты? — хрипло произнесла она.
Я кивнул, взяв её голову в обе руки, стал покрывать нежными поцелуями лоб, щёки, нос, губы.
Все мои надежды на то, что она примет тот поцелуй в поезде за случайность, пошли прахом. Ну и пусть.
Я вытирал её слёзы и продолжал целовать так осторожно и трепетно, как только мог.
А она, сначала удивлённо распахнула глаза, а затем стала отвечать.
— А охранник? — спросила шёпотом, пытаясь отдышаться между поцелуями.
— Отдыхает, — покосился я на лежащую неподвижно тушу.
Не знаю, сколько мы просидели на полу обнявшись, прежде чем я сказал, рассматривая её ссадины:
— Тебе следует уменьшить мою зарплату. Плохой из меня телохранитель. Объект постоянно в синяках и царапинах.
Она усмехнулась, а затем серьёзно спросила:
— Этот Арт... Откуда он знает тебя?
Я насторожился, силясь понять, почему она так решила.
— Ну, он сказал: “О, господин Крау!” Будто давно знаком.
Я нахмурился. Имя “Арт Дан Яр” не вызывало ни малейшей искры в памяти. Но в глазах Летиции читался вопрос, который я и сам себе задавал:
Почему он знает меня, а я его — нет?
21
Летиция
Словно очнувшись от страшного, но одновременно прекрасного сна, я вскочила на ноги, стараясь не смотреть Рэмонду в глаза:
— Господин Крау, хватит отдыхать! Мы упустили опасного преступника, а вы! — я обвела своё нацелованное лицо рукой. Безобразие, мол.
Рэмонд поспешил подняться, одёргивая жилет.
— Госпожа Лаиш, ваши претензии абсолютно оправданны. Я прошу простить мою фамильярность. После магии менталиста, так повело, знаете ли.
Он замахал рукой перед своими глазами, будто проверяя зрение, но уголок его губ дёрнулся.
Губы мои горели, и я с подозрением посмотрела на страдальца: как ловко он оправдывает свои поцелуи! И уже не первый раз! То злость, теперь магия. “Готова поспорить, в следующий раз окажется, что его заставили эльфы-невидимки!”
— Надеюсь, хоть Селин не сбежала за это время, — пробормотала я вслух.
Крау наклонился над охранником и похлопал его по щекам. Мужчина закряхтел, заёрзал и сел, потирая лоб.
На виллу прибыли местные полицейские, и целых два часа выясняли, что и как произошло. За Арт Дан Яром, конечно, отправили погоню, но надежды поймать мага такого уровня не было.
А мне не терпелось допросить Селин, которая всё это время не отходила от раненого Эдварда.
Солнце уже садилось, окрашивая горные вершины в кроваво-красные тона, когда мы с Крау, голодные и измотанные после пережитого, наконец расположились в нашем номере. Я присела на диван, Крау расположился у окна справа, а госпожа Гарденс сидела в кресле напротив, теребя в руках влажный платок.
Её изящное лицо было бледным, если не считать красные от слёз глаза. Она казалась маленькой и беззащитной, не похожей на строгую аристократку, которую мы видели днём.
