С трудом мне удалось усадить её на кухне для допроса. Рэмонд поглядывал на неё с недоверием, наверное, помнил, как она гонялась за ним с полотенцем.
— Вспомните хорошенько. Куда могли деться столовые приборы “Экзотика”?
Мэг нервно облизала губы.
— Не знаю я, госпожа! Лорд Гарденс велел их все собрать и унёс.
— Куда?
— Да хоть убейте! — Мэг в отчаянии всплеснула руками. — Не видела я, куда.
— А зелёное пальто видели?
— Да что вы заладили одно и то же! Не видела я ничего, говорю же...
— Подвал в доме есть? — перебил её причитания Крау.
— Есть, — пробормотала она. — Как не быть-то?
— Ведите! — мы сказали это почти одновременно.
Мэг вручила нам две лампы: шаровидные сосуды с живыми искрами внутри. Их холодный голубоватый свет лизал каменные стены, оставляя за нами дрожащие тени.
Горничная провела нас в небольшую кладовку, с трудом подняла кольцо, утопленное в полу, и открыла люк. Мы спустились по довольно крутой лестнице. Холод, тут же окутал всё тело, пробирая до костей.
— Да здесь ледник! — вырвалось у меня.
Крау снял свой сюртук и накинул мне на плечи. Шерсть ещё хранила тепло его тела.
— Вы же... — начала я, взволнованно глядя на его тонкую рубашку.
— Вороны морозоустойчивы, — буркнул он.
В подвале пахло пылью, затхлостью, и чем-то металлическим. Здесь хранилась старая мебель, накрытая чехлами. Мы внимательно осмотрели всё помещение, даже заглянули в старый шкаф. Ничего подозрительного не обнаружили.
“Эммет меня точно уволит!” — с отчаянием подумала я, стуча зубами.
— Мэг, скажите, здесь всегда так холодно?
— Я сюда лет пять не спускалась, не знаю, — пожала плечами Мэг.
Укромных уголков не осталось, и, разочарованная, я отправилась к лестнице.
— Постойте, госпожа следователь, — позвал меня Крау.
Он зажёг спичку, пытаясь определить, откуда идёт этот жуткий сквозняк.
— Мэг, а за этой стеной что? Дом кажется гораздо шире. — он провёл пальцем по каменной кладке.
— Не знаю, господин. Я же вам не... хитектор какой!
— Архитектор? — уточнил Крау, не отрывая взгляда от стены.
— Вот-вот.
Мы созвали всех. Обследовав стену, решили, что за ней ещё помещение. И вход где-то точно должен быть. Полицейские простукивали каждый камень, пока Аксель не закричал откуда-то сверху.
"Здесь! Лестница как брат-близнец!"
Вход во второй подвал он обнаружил в холле чёрного хода. Спуск казался ещё опаснее, а лестница круче. И причина ледяного сквозняка тоже нашлась. Маленькое разбитое окно, снаружи затянутое плетущимися розами.
В этом подвале наше внимание сразу привлёк сундук. Чёрный, с облупившейся краской, он занимал половину помещения. Сердце вдруг застучало так гулко, словно увеличившись и сводя меня с ума удвоенным набатом.
Крау откинул крышку сундука, и она тяжело ударилась о стену.
А там — оно. Зелёное пальто.
На мгновение мне показалось, что под ним я увижу тело Бекки.
Рэмонд помедлил, глядя на меня, и я, не выдержав, сама подняла ткань и тут же в ужасе отшатнулась, наткнувшись спиной на тёплую фигуру стража.
Два тела, почти в обнимку, застывшие в вечном сне. Я вдруг представила, как пальто скользит с плеч Бекки, а потом... становится саваном.
— Мэг, вы узнаёте этих людей? — Крау понял, что я не в состоянии сейчас, и спросил сам.
Горничная тряслась крупной дрожью, прикрывая рот рукой. По её щекам заструились слёзы.
— Это лорд Алан Гарденс, брат Реми. И... его жена. Но как же... как же? — она судорожно всхлипнула. — Они же уехали... Клянусь, господин, я ничего не знала!
23
Обед прошёл почти в полной тишине. Я даже не заметила, что нам подали на этот раз. Каждый думал о страшной находке, и о том, как же это всё произошло. Реми Гарденс, по крайней мере, находился под арестом, как и Селин. Одиль вместе с сиделкой осталась в Сорбите, готовая приехать, когда понадобятся её показания.
Подкрепившись и собравшись с силами, мы отправились в прозекторскую. Да, я нарушила свою клятву не есть перед походом в обитель смерти и нашего экстравагантного эксперта.
“Надеюсь, мой желудок справится”,— помолилась я про себя, уже чувствуя сладковато-химический запах формалина, пробивающийся сквозь тяжёлые двери.
Эд Нежель встретил нас с яблоком в руке. Он с азартом хрумкал им, стоя между двумя, покрытыми простынями, столами.
— А, проходите, прошу. Я почти закончил! — проговорил он, слегка улыбаясь.
Положив огрызок прямо на полку, явно не предназначенную для еды, он откинул обе простыни одновременно. Простыни взметнулись и упали на пол, открывая два восковых, почти скульптурных тела. Их кожа была плотной, пергаментной, с синюшными прожилками.
— Итак, Алан Гарден, мужчина 60 лет. Смерть от гипотермии. То есть от переохлаждения. Да-да, не ожидали? — он искоса глянул на нас, явно довольный эффектом.
Мои глаза непроизвольно расширились. Даже на лице невозмутимого стража мелькнуло оцепенение.
— Но! — Нежель поднял палец, как профессор. — Чтобы стать ледяными скульптурами, им сначала помогли. И он, и его жена получили тройную дозу сонного порошка.
Он подошёл к голове лорда Гарденса, раздвинул седые волосы у затылка, обнажив вмятину размером с голубиное яйцо, окружённую тёмным, но уже поблёкшим пятном под кожей.
— Видите? Алан, наш храбрец, видимо, сопротивлялся дольше супруги, и его ударили тяжёлым тупым предметом. Ставлю на статуэтку.
— А жена? — мой голос прозвучал хрипло. Я невольно отвела взгляд от вмятины на черепе Алана к безмятежно-спокойному лицу леди Гарденс.
— Жена? — Нежель махнул рукой. — Элис Гарденс, 58 лет. Никаких следов насилия. Уснула сладким сном, как дитя. Проснулась... ну, вы понимаете где. Вернее, вовсе не проснулась. В сундук их сложили, как ненужный хлам, поверх их же чемоданов. А дальше... — Он широко раскинул руки. — Морозный воздух из разбитого окошка сделал своё дело. Замедлил метаболизм, остановил сердца. Консервация высшего сорта. Умерли они почти одновременно в течение пары часов.
— Получается, убийца не только Реми, но и Селин, — озвучила я свои выводы.
— Справедливости ради сонный порошок мог подсыпать кто угодно. Даже Одиль, — подал голос Крау. — Но думаю, вы абсолютно правы, госпожа Лаиш. Иначе Селин не врала бы насчёт причины появления Бекки у них в доме посреди ночи.
— Это уже вам, как говорится, виднее. — Эд снял перчатки, его лицо вдруг потеряло театральный задор. — Но с медицинской точки зрения — да. Это был медленный, расчётливый удушающий холод. И кто-то очень близкий подал им последний "ужин". Он бросил взгляд на тела. — Месяц в ледяной могиле...
— Пока бедная Бекки не обнаружила их, — прошептала я, представив весь ужас своей подруги.
...
Перед дверью допросной, куда уже провели Селин, меня окликнул сам Эммет Велор. Его шаги по каменному полу эхом отдавались в пустом коридоре.
Он подошёл ближе и заложил руки за спину. Аромат табака тут же окутал меня, норовя заставить чихать.
— Госпожа Лаиш, — его голос прозвучал неожиданно ровно, без привычной хрипоты гнева, — я поприсутствую на допросе, если вы не возражаете?
"Можно подумать, я имею права возражать!" — пронеслось в голове. Он не спрашивал. Он ставил меня перед фактом, лишь прикрываясь формальностью.
— Разумеется, вы начальник полиции, господин Велор, — напомнила я ему на всякий случай.
Он важно кивнул, словно одобряя, что я не забыла об этом, и бросил недовольный взгляд на Крау, но ничего не сказал.
Я уже открывала дверь, когда торопливые шаги повторились, и к нам присоединился Даррен Тенн.
— Господин Велор, позвольте мне тоже послушать. Вы же знаете, я в тупике с делом о проклинателе, а убийство Бекки как-то связанно и...
— Довольно, Даррен, — оборвал его торопливую речь Велор и сделал знак рукой: проходи, мол.
“Отлично!” — подумала я. — “Зовите всех! Чего уж там! Мой первый официальный допрос подозреваемых!”
