— Госпожа Гарденс, — начала я, стараясь говорить мягко, но твёрдо. — Нам нужно услышать правду. Что произошло той ночью?
Она шумно выдохнула, собираясь с мыслями, и начала свой рассказ:
— Бекки появилась в доме внезапно. Посреди ночи... Она кричала, обвиняла нас в чём-то. Кажется, она подозревала, что Реми... растратил казённые деньги, которые выделили для фонда помощи. Реми старался держать себя в руках, но Бекки вела себя ужасно...
Голос Селин дрожал, слова давались ей с трудом.
— Госпожа Гарденс, прошу вас, возьмите себя в руки. Нам нужны подробности. Что именно говорила Бекки? Что сделал ваш муж?
Селин подняла на нас заплаканные глаза.
— Бекки угрожала, что немедленно пойдёт в полицию и напишет заявление. На родного дядю! Она оскорбляла Реми самыми отвратительными словами, кричала, что он вор, что все узнают...
Селин сглотнула и взяла стакан воды с кофейного столика.
— Реми пытался её успокоить. Он предложил ей виски. А она толкнула его руку, стакан разбился... И тогда терпение Реми кончилось. Он схватил нож... Я кричала, чтобы он остановился, но... Бекки развернулась к выходу, и он... — Голос Селин сорвался. — Нож вошёл так легко... Будто... резал масло.
В комнате повисла тягостная тишина, а за окном внезапно стемнело.
— Она выбежала на улицу? — спросила я, стараясь сохранить профессиональное хладнокровие, хотя внутри всё сжималось от ужаса.
— Да... она... она была так сильна, несмотря на рану. — Селин говорила теперь быстро, словно боялась, что её остановят. — Использовала свою магию. Целую волну воды! Нас отбросило, как тряпичных кукол, я боялась, что муж сломал себе рёбра. Реми поднялся первым... побежал за ней...
— Она была в пальто?
Селин уставилась на меня недоумённым взглядом.
— Госпожа Гарденс, Бекки сняла верхнюю одежду, когда нанесла вам ночной визит?
— Да... или нет. Я не помню! Это важно?
— Вспомните, когда ваш муж ранил Бекки, на ней было лишь платье?
— Да, верно. Только платье.
— А вы? Что делали вы, когда ваш муж погнался за Бекки?
— Я поспешила успокоить появившуюся в холле Одиль.
— Как быстро вернулся Господин Гарденс?
— Может, через четверть часа...
— Что он сделал потом?
— Ему понадобилась моя помощь. Он очень замёрз, потому что выбежал на мороз мокрый. Я раздела его и растёрла, помогла магически.
— А кто и когда спрятал улики?
Женщина часто заморгала:
— Какие улики?
— Столовый набор “Экзотика” и пальто Бекки, — я пристально следила за реакцией Селин. И Крау, хоть и молчал, не отрывал от неё взгляда.
— Реми спрятал всё утром.
— Значит, и столовые приборы, и пальто вашей племянницы, всё ещё находятся у вас в доме?
— Нет, конечно, нет, — слишком торопливо и взволнованно ответила Селин. — Реми уже избавился от улик. Выбросил в реку.
— Ладно. На сегодня достаточно. Вы останетесь на ночь в своём номере с дочерью. К вам приставят охрану. А завтра рано утром мы вернёмся Лорвен.
— И что со мной... с нами будет? — хриплым голосом спросила Селин.
— Это будет решать суд, госпожа Гарденс, — ответил за меня Крау, передавая Селин ожидающему в коридоре полицейскому.
— Они убили её, — произнесла я, глядя на потрескивающие поленья в камине.
— И попытались скрыть все следы, — согласился Крау.
— Я уверена, это ещё не вся правда.
Рэмонд кивнул.
— И вы обязательно раскроете это преступление, госпожа следователь, но только при одном условии, — В тоне Крау появились не самые серьёзные нотки, но я всё же спросила:
— При каком?
— Если мы очень срочно что-то съедим. Слона, например. На худой конец, медведя.
— Я согласна даже на цыплёнка, — поддержала я, чувствуя, как в животе неприлично громко урчит.
— Вас так и тянет на пернатых, госпожа следователь, — фыркнул Крау, предлагая мне руку.
22
Ночью я спала плохо. Мне снились обрывки рассказа Селин. Мрачная прихожая в доме Гарденсов и ожившие чучела животных. Филин со стеклянными глазами беззвучно хлопал крыльями и открывал клюв в немом крике.
А потом я услышала, как что-то упало или хлопнула тяжёлая дверь. Шум доносился из подвала.
В холле вдруг появилась Бекки. Она была в том самом платье, и в зелёном пальто. Она обернулась на секунду и задорно улыбнулась мне, словно пытаясь подбодрить.
“Нож вошёл легко... будто резал масло” — голос Селин слился с моим собственным.
А потом я видела тело Бекки, накрытое зелёным пальто.
— Госпожа следователь! Летиция! Да проснитесь же, в конце концов! — рука Рэмонда трясла моё плечо с силой, не оставлявшей сомнений: это не первая его попытка.
Я с трудом распахнула глаза, мои ресницы слиплись от слёз.
Мы до сих пор в “Серебристых утёсах”. Крау сегодня спал на диване в номере, где между гостиной и спальней нет двери. Крау, обычно такой безупречный, сидел на краю моей кровати с непривычно растрёпанными волосами. Его ладонь сжимала мою руку
За окном брезжил рассвет.
— Простите, что разбудила, — пробормотала я, пытаясь прийти в себя. — Мне снился кошмар.
— Неужели? — поддельно удивился Крау. — А я думал, вам райские кущи привиделись! — Большие пальцы провели по моим щекам, стирая следы слёз. — Вы кричали про нож...
Я поднялась, поправляя волосы. Всё равно скоро вставать.
— Да... Эта фраза Селин меня преследовала всю ночь. “Нож вошёл так легко, будто он резал масло...”
Прогоняя ночной кошмар, я тряхнула головой.
— Знаете что, госпожа Лаиш? Уверен, ваша интуиция следователя не подводит вас. Селин определённо лгала.
— Надеюсь, Реми уже задержан. Я отправила магическое письмо господину Велору ещё вчера. Надо обыскать дом Гарденсов.
Крау одобрительно кивнул.
— И госпоже Гарденс лучше не показывать, что мы не поверили ей.
...
В десять часов утра мы уже вернулись в Лорвен.
Начальник полиции Эммет Велор, как и предполагал Крау, пребывал в состоянии разгневанного быка, готового броситься на любого.
Первым делом он хлопнул по столу ладонью:
— Это самоуправство, госпожа Лаиш! Ни в какие рамки просто не входит! — его ноздри раздувались. — Я знаю, кто вас надоумил без моего одобрения ехать в Сорбит!
Глаза сузились, уткнувшись в фигуру Крау, с невозмутимым видом подпирающего дверной косяк.
— Позвольте возразить, господин Эммет... — начала я.
— Не позволю! — как только у него рука не болит от этих хопков по несчастному столу.
Но я была настроена решительно, и, слегка повысив голос, продолжила:
— Господин Эммет, дело не требовало отлагательств. Если бы я дождалась начала рабочего дня, чтобы спросить вашего разрешения, мы опоздали бы на поезд. Менталист Арт Дан Яр завершил бы свои сеансы, и никто бы не узнал правду!
— Какую правду, госпожа Лаиш? Кто ранил ножом вашу подругу? Вы полагаете, это столь важно, если она погибла совсем от другого?
— Это гораздо важнее, чем кажется на первый взгляд. Мне нужно разрешение на обыск в доме Реми и Селин Гарденсов, — я произнесла это, не отрывая взгляда от налитых кровью глаз Велора, но ужасно хотелось зажмуриться в ожидании новой тирады.
Однако Велор замолчал. Он тихо забарабанил пальцами по столу. Я знала: он взвешивает риски.
— Сгорел алтарь, гори и храм! — махнул рукой Велор, вытаскивая из стопки чистый лист с гербовой печатью. — Наворотили вы дел, госпожа Лаиш. Реми и Селин задержаны. Назад дороги нет. Если вы не найдёте при обыске ничего важного, скандал гарантирован.
— Но Селин призналась! То, что проклятие “чёрное сердце” убило Бекки быстрее, чем ножевое ранение — чистая случайность. Реми Гарденс — убийца.
Велор закончил писать и морщась, потёр виски.
— Посмотрим, госпожа следователь. Ступайте с глаз моих. Вечером с докладом ко мне.
Его перо с треском воткнулось в чернильницу, будто ставя точку в нашем разговоре.
...
Через тридцать минут по дому Гарденсов уже сновали полицейские под недовольным взглядом знакомой нам горничной Мэг.
