Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ) - Лесная Юстина

– Те, в ком обнаружится присутствие дара за время обучения, могут не переживать, в большинстве случаев это никак не мешает практическим занятиям, у таких ребят получается проходить магические испытания наравне со всеми, в крайнем случае программа испытаний корректируется. Если в вас обнаружится дар – это не явится причиной для отчисления, но вам будут полагаться дополнительные занятия, с целью вам помочь.

Не понимаю, о чём он говорит, как так? Разве не все здесь имеют способности к магии?

– Мы с вами будем в большей степени изучать теорию. Но как вам известно, в нашем учебном заведении магическая практика является неотъемлемой частью программы. Этим наш вуз и уникален, и потому и непросто было сюда поступить.

Так. А вот это мне не известно! Выходит, они нашли способ выдавать магию как сухой паёк, чтобы те, в ком нет врождённых задатков, могли прикоснуться к ней и освоить азы?.. А ведь я где-то читала об этом! Так вот куда я попала!

Я по-другому посмотрела на ребят и на всё, что тут происходит. Если это – то самое учебное заведение, то вылететь отсюда – смерти подобно. А удержаться – значит получить очень неплохое рабочее место, даже не будучи одарённым от рождения!

Восхищение задумкой сменилось горечью. Кажется, я читала и о том, кому пришла в голову эта великолепная и новаторская мысль основать подобную академию в прошлом столетии. Фамилия у нас с ним сейчас общая. Может, его отец?..

– Программа насыщенная. Первый семестр облегчённый, чтобы дать вам перестроиться после бестолкового образования, которое вы получали до сих пор. Дальше будет только сложнее. Но если вы успеете осознать, зачем вам нужна эта учёба хотя бы за первые два курса, если сумеете отыскать в себе устойчивую мотивацию – считайте, вы победили. Уже на третьем курсе вам предстоит встреча с имперской комиссией, присматривающей себе будущих специалистов среди талантливых студентов и заключающих с ними предварительный контракт. Но и остальные по окончании могут уверенно претендовать на достойные должности по всей империи.

Вот он и подтвердил мои мысли.

– Теперь, если нет вопросов по организационным моментам, переходим к материалу первой лекции.

Все вернулись к тетрадям.

– Итак, наша кровь определяет как границы возможностей каждого из нас, так и те способности, которые мы передаём нашим детям.

Именно кровь помнит то, что пытаться запомнить и сохранить иными способами – разумом или книгами – совершенно бесполезно. Мудрость природы сокрыта в наших телах, и каждому, кто хочет хоть раз соприкоснуться с магией, попытаться хоть на каплю проникнуть в её суть, необходимо это учитывать. Вы можете вызубрить учебник от корки до корки, но однажды наступит момент, когда единственную подсказку придётся искать в эмоциях, рождающихся в теле, единственную опору можно будет получить от ощущений, неизвестным образом идущих изнутри.

Сухую базу способен освоить каждый. Но стать творцом, мастером сможет лишь тот, кто сумеет не столько настроить инструмент собственного тела, сколько вовремя позволит телу настроить вас.

Он повернулся к доске и продолжил чертить начатую схему. Мелькнула мысль, что я уже давно не вспоминала о ректоре, но мне не хотелось отставать, а то, что давал сейчас профессор, казалось очень важным для меня. Схема показалась смутно знакомой, где же я могла её видеть…

Мне всегда представлялось, что знания в моей голове собирались в один огромный шар, цепляясь в памяти к тому, что хоть сколько-то похоже, застревая между проистекающим из нового факта и предшествующим ему, и происходило это само собой. Мне хорошо удавалось запоминать и суть, и детали, но всегда была трудность вспомнить потом, откуда я взяла тот или иной факт. Чаще это совершенно не мешало жить, но иногда, как сейчас, это доставляло мучения.

Два часа пролетели незаметно, как на одном дыхании. Объяснял профессор Данвурд чудесно, академии явно повезло с преподавателем. Я с удовольствием перенесла последние штрихи в тетрадь, но кое-что до сих пор меня смущало. Он объяснил почти всё, но один момент обошёл. А никто и не заметил.

Когда большая часть студентов уже покинула аудиторию, а сам профессор начал стирать с доски, я собрала свои вещи, нерешительно встала и подошла к нему. Первой заговаривать отчего-то было страшно, но оно и не потребовалось, каким-то чудом он почувствовал спиной мой взгляд и обернулся.

– Вы что-то хотели?

– Это была чудесная лекция, спасибо вам большое, но кое-что осталось непонятным.

Он подошёл ближе и заглянул в мой конспект, который я держала в руках, и кивнул, поощряя меня продолжить.

– Вот эти нити не дают мне покоя, профессор Данвурд. Они идут сюда и сцеплены с этими, держащими баланс, но что они значат?

– Откуда у вас знания о балансах, милая? Это не входит в программу, – подозрительно осведомился он.

Я запнулась и прижала конспект к груди, не зная, как объяснить. Я же даже не студентка. Не будет ли у меня проблем от того, что я посетила эту лекцию? Я ведь не имела права. А теперь ещё внимание зачем-то привлекла, и меня уже подозревают.

– Ну, вы, наверное, об этом где-то читали? – решил помочь мне он.

– Труд профессора Корстоса «Влияние наследуемых частиц магии на природную и подчинение нейтральных свободных объектов», – пробормотала я, вспомнив наконец книгу, в которой балансам посвящалась целая глава.

– Очень редкое издание, – заметил он, – вам повезло работать с такими источниками.

А вдруг это что-то из ведьмовского образования? Ещё немного, и я буду готова хлопнуться в обморок!

– Я не знала. А... почему же его теории не преподают, из-за того, что не хватает книг? – робко предположила я, боясь услышать ответ.

Он рассмеялся, кажется, забыв, что ещё недавно подозревал меня. А я смогла выдохнуть.

– По правде, эта схема присутствует мельком в программе третьего года обучения, – сказал он, указав на мою тетрадь, – Не отказал себе в удовольствии припугнуть бездельников. Так что можете не корить себя за то, что вам не всё понятно.

Его широкая улыбка заставила меня густо покраснеть.

– Вот бы прочитать учебник третьего курса, – вздохнула я, пряча взгляд в пол и поправляя ремень сумки на плече.

– Но, ведь если вы будете забегать вперёд, уже имея углублённые знания, как же вы рассчитываете у нас учиться? Вам же станет скучно.

Я не могла ему признаться, что случайно оказалась здесь, и промолчала.

– Перерыв между лекциями небольшой, ну ладно, давайте попробуем разобраться с вашим любопытством! – согласился он наконец, и я уставилась на него, не скрывая предвкушения.

Он понимающе усмехнулся и покачал головой.

– Корстос был идеалистом, мечтателем... Многие его выводы и результаты работ наивны, притом что некоторые указывают на несомненный талант распознавать связь там, где другие прошли бы мимо... Труд, с которым вам повезло ознакомиться, слишком далёк от реальности, чтобы напрягать им юные умы. Нити, которые беспокоят вас, он, можно сказать, додумал сам. Вычислил их положение, основываясь на уже открытых законах, но применив их под влиянием собственной теории. Но, подчеркну, хоть многие и пытались пойти по его стопам, у них не нашлось способа доказать его предположение. И его труд так и не был закончен. Но в схемах эти добавления никак не вредят. Их принято вносить как перспективные, на случай если однажды родится гений, способный их применить и оправдать на практике. Одним словом, ничего удивительного, кроме бездны того, что только предстоит открыть.

Он пожал плечами, а на моём лице отразилось разочарование.

– Выходит, учёное сообщество обманывает нас, пользуясь безграмотностью большинства?

– Какая резкая формулировка, – ужаснулся он, показательно вздрогнув, – Но, согласитесь, схема так выглядит гораздо солиднее.

Его выразительные брови так ловко передали намёк, что, не сдержавшись, я рассмеялась. Это уже вполне походило на флирт, и краска вновь бросилась к щекам. Но непосредственная прямота, с которой он выражал свои мысли, очень располагала к себе. Он улыбнулся и посмотрел на меня с интересом.