Вернуть истинную (СИ) - Лав Сандра

Сердце забилось ещё сильнее, отзываясь болью в груди.

Серена осторожно помогла мне дойти до кровати и помогла сесть. Я чувствовала её поддержку, её сочувствие, и это немного успокаивало.

— Тебе плохо сейчас? Серена встревоженно посмотрела на меня, её лицо исказилось тревогой. Она уже хотела броситься из комнаты, но я инстинктивно схватила её за руку.

— Не нужно, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как по моей спине пробегает холод.

—Не говори никому. Я умоляюще взглянула ей в глаза, видя в них отблески моего собственного страха.

Она вздохнула, медленно кивнув, её губы сжались в тонкую линию.

— Ты болеешь, она поняла, и в её голосе прозвучала резкая нотка страха. Я лишь кивнула, горло сдавило, и слова застряли где-то глубоко внутри.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как тело охватывает слабость.

— Моя сила она,я взглянула на свои руки, я не знаю как это объяснить. Я не знаю, что с ней происходит.

Глаза Серены расширились, она придвинулась ко мне ближе.

— Твоя тётя она успела забрать твою силу? — прошептала она, её голос дрожал. Я зажмурилась,.

— Я не помню. Я покачала головой, чувствуя, как нарастает паника.

— Моя сила не подчиняется мне. Захарий приказал не использовать её, и я держусь уже целый год. Это признание далось мне с трудом.

— Гаред может помочь, Мэди, в её голосе промелькнула надежда.

— Вдруг он знает, что делать. Необходимо рассказать ему.

— Нет не нужно прошу! Я резко оборвала ее, не в силах вынести даже мысль об этом.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал об этом. Это, это очень важно для меня. Пожалуйста, Серена, молчи и не говори никому. Я очень, очень не хочу, чтобы Хьюго знал.

Серена посмотрела на меня с глубоким пониманием, кивнула, крепко сжимая мои ладони. Её прикосновение успокаивало меня.

— Это опасно, Мэди, ты понимаешь? Серена слабо улыбнулась, но в её глазах читалось беспокойство.

— Главное мой сын, я твердо произнесла, чувствуя, как эта мысль даёт мне силы. Серена хотела что-то добавить, но в этот момент двери спальни резко отворились.

В комнату вошёл Логан, его лицо было мрачным, а кулаки сжаты, взгляд удивлённо остановился на нас.

Мы с Сереной вскочили. Я быстро смахнула слезы, но, видимо, безуспешно – выражение его лица не изменилось.

— Где мой Ник? — наконец решилась спросить я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Логан скривился, поджимая губы.

— У Хьюго, ответил он мне.

— Мне нужно к нему, сказала я, чувствуя, как сердце замирает от нетерпения. Логан кивнул, задумчиво осматривая меня с ног до головы.

— Логан, брат Хьюго, — представился он, кивнула в ответ, наверняка он уже знал, кто я. Ведь вижу это в его глазах.

— Серена о тебе рассказывала, я сглотнула, взглянув на нее.

— Не думал, что судьба сотворит такое, как-то задумчиво он проговорил, я вздохнула, обнимая себя за плечи, пытаясь справиться с внезапным ознобом.

— Хьюго зол, но я уверен, что это пройдёт, сказал он, и я отвернулась, не в силах выдержать их взглядов, чувствуя, как гнев и обида снова поднимаются из глубины души.

— Мне ни к чему это знать, я старалась говорить ровно, хотя внутри всё сжималось.

— Я здесь ради своего ребёнка, только и всего.

В этот момент я услышала, как Логан выругался себе под нос.

— До чего же упрямые оба, — пробормотал он, и я почувствовала, как мои щёки заливает краска.

— Но у Хьюго именно такая и должна была быть.Он осекся, и я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Его слова, уже ничего не может быть.

— Спасибо, Серена, Логан, прошептала я, чувствуя их поддержку.

— Я пойду. Ника сейчас нужно покормить. С этими словами я быстро вышла из комнаты, чтобы не провоцировать лишних вопросов. Я просто не выдержу этого.

На дрожащих ногах, опираясь о стены, я пошла в его покои. Странно, но я до сих пор помнила, где они находятся.

Пройдя какое-то расстояние, я остановилась перед дверью, не решаясь войти. Я топталась на месте, кусая губы.

Мы будем жить так близко друг к другу. Как мне скрываться от него? Как прятать свои чувства? Как просто не смотреть на него, не выдавать себя?

Лбом прислонилась к холодному камню, чтобы успокоиться, приступи вновь окутал меня. Ноги подкосились, но я держусь. Как же всё это невовремя.

Сжав ладони в кулаки, переборов себя, я приоткрыла дверь. Та скрипнула, и я поморщилась.

Его широкая спина, возвышалась у окна. Я сразу почувствовала, насколько он напряжён. Мышцы под тонкой тканью рубашки бугрились. Какие же широкие у него плечи.

При виде этой мощи, этой скрытой энергии, во мне что-то дрогнуло, я почувствовала, как сердце забилось чаще, а дыхание стало прерывистым.

Я сглотнула, медленно закрывая за собой дверь. Дальше пройти я не решалась, сердце колотилось в груди, не позволяя приблизиться. Я оглядела покои, которые он выделил для нас с сыном.

Просторная комната, большая кровать, шкафы, письменный стол, уютный диванчик. Всё было новым, красивым, даже шторы и скатерть на столе казались изысканными. Но эта красота лишь подчёркивала гнетущую тишину.

Она ыла оглушительной.

Я чувствовала, что он знает о моём приходе, но он не спешил оборачиваться. Словно чего-то ждет. Топталась на месте, с ноги на ногу, прижимая ладони в платью.

— Зачем пришла? — его голос, холодный и отстранённый, пронзил меня насквозь.

В тот же миг внутри поднялась волна злости. Почему он так холоден? Почему ведёт себя так, будто я ему безразлична.Эта холодность ранила меня до глубины души.

— Мне нужно покормить Ника, попыталась сказать я уверенно, но слова вырвались дрожащим шепотом.

Голос предательски подвёл, усиливая мою тревогу, когда он, наконец, развернулся.

Его глаза. Они горели, словно два раскалённых угля, полные ярости и ненависти.

Я упорно пыталась выдержать этот взгляд, не отводя глаз, хотя внутри всё сжималось от страха. На его лице появилась оскал, обнажая стиснутые зубы. Я видела, как сильно он зол на меня.

Воздух будто исчез из лёгких. Я смотрела на него, изучающе, пытаясь разглядеть за этой маской гнева что-то прежнее.

"Красивый, любимый" - пронеслось в голове, словно эхо далёкого прошлого. Но тут же я отогнала эти мысли.

"Не примет", - твердил голос разума, острый и безжалостный.

Соглашаться с этим было больно, до скрежета в зубах, до жгучей пустоты в груди. Но что я могла поделать?

Признать, что иллюзии развеяны, что тот, кого я любила, теперь смотрит на меня с ненавистью, было невыносимо.

Хромая, я преодолела тяжёлое расстояние между нами, стараясь не спешить, чувствуя каждое движение с усилием.

Взгляд невольно упал на Ника — он внимательно смотрел на отца, искренне заинтересованный.

Сердце сжалось от щемящей боли. Этот беззащитный мальчик, и мы, между которыми— незримая, но такая ощутимая стена отчуждения.

— Позволишь? Спросила,затаив дыхание, с волнением смотря на наго.

Он скривился, словно ему противно было даже слышать мой голос, по крайней мере, не говоря уже о том, чтобы меня видеть.

Я осторожно протянула руки к ребёнку, и Ник тут же радостно всхлипнул, словно узнавая мою любовь и тепло.

Улыбка тихо затеплилась на моих губах, когда я прижала его к груди и нежно поцеловала.

Отвернувшись от холодного взгляда Хьюго, я подошла к большой кровати и медленно села.

Сердце билось так громко, что я боялась, что он это услышит.

— Можешь пожалуйста выйти? — попросила я тихо, надеясь на понимание, но в ответ — лишь гробовое молчание.

— Здесь я отдаю приказы, ты подчиняешься, его голос прозвучал как приговор, холодный и бескомпромиссный.

Я скривилась, пытаясь сдержаться.

— Я не рабыня, которая будет слушаться! — слова вырвались сами собой. Во мне всё закипало от обиды и несправедливости.