Как ни странно, говорить с Рейвеном и правда было легко. Насмешничал он или оставался пугающе серьёзен, в его тоне ни разу не проскользнуло настоящее пренебрежение. Я ждала, старалась, но не могла расслышать ничего, даже отдалённо похожего на ту высокомерную и холодную снисходительность, которой окатили меня родители и человек, на которого я возлагала самые большие и искренние в своей жизни надежды.
Быть может, дело было в том, что он как никто был осведомлён об истинных причинах моего поступка.
Быть может, и правда виртуозно умел примерить на себя чужие мысли и чувства.
Как бы там ни было, дракон, принесший мне беду, вдруг стал тем единственным, с кем мне было спокойно, поэтому я была полностью готова к назначенному им времени.
Всё ещё не чувствуя себя свободно в губернаторском доме, я предпочла дождаться в отведённой мне комнате, пока Гризелла не пришла сообщить мне, что граф ждёт во дворе.
Обменявшись приветствиями, мы выехали на дорогу и, помня, что направление предстоит выбрать мне, я сразу направила Бурю на север.
Лошадь то ли вспомнила, куда мы едем, то ли просто обрадовалась некоторой свободе, завела уши и довольно всхрапнула.
Солнце, несмотря на разгар дня, не было палящим, а птицы задорно перекликивались где-то в вышине, и ни я, ни Рейвен не спешили заводить даже самый нейтральный разговор.
Покосившись на него, я с некоторым удивлением отметила, что он и правда с интересом оглядывается по сторонам. Впрочем, губернатору полагалось быть знакомым со своими владениями, и мешать ему я не хотела.
Дорога постепенно стала уже, пошла под гору, чтобы немногим позже вильнуть на пригорок. Она была старой, и пользовались ей преимущественно ищущие уединения натуры, но проехать всё же можно было без труда.
Глядя вперёд, на обласканные этим чудесным солнцем бескрайние поля, я невольно задумалась о причинах, мешающих дракону принять свою полную форму и взглянуть на Мейвен с той же высоты, на которой теперь пели птицы.
Нежелание провоцировать страх и смущать местных?
Опасение, что при виде Чёрного дракона люди решатся на настоящее восстание?
Или же мне просто было неведомо, чем он занимался по ночам?..
— Могу я задать вам личный вопрос, леди Стефания?
Его голос вырвал меня из задумчивости, но, оборачиваясь, я невольно улыбнулась в ответ на эту сдержанную иронию.
— Задавайте.
До того державшийся на полкорпуса позади Рейвен догнал меня, чтобы удобнее стало посмотреть в лицо.
— Я ещё ни разу не слышал, как вы поёте. Разве для певицы не обязательны ежедневные занятия?
Ожидая чего угодно, но только не этого, я едва смогла вдохнуть полной грудью.
Мне и правда ни разу за последние дни не пришло в голову распеться. Не потому даже, что я считала это неуместным, просто…
— Мне не хочется, — я ответила правду, но глаза всё же отвела.
Рейвен хмыкнул тихо, но выразительно.
— Всё ещё грустите о том молодом господине, что навещал вас вчера?
Он не назвал Патрика по имени, хотя и дал понять однажды, что прекрасно осведомлён о том, с кем именно я собиралась сочетаться узами брака.
В этом было нечто по-настоящему уничижительное, но, в отличие от того памятного вечера, я не почувствовала в себе желания возмущаться и запрещать ему даже упоминать о моём женихе.
Лошади шли спокойно, и, ища поддержки, я погладила Бурю между ушами, прежде чем заговорить.
— Барон Хейден написал ему о моём падении. Как я понимаю, прямо с дороги.
Граф дёрнул плечом почти равнодушно, как если бы ничего иного не ожидал.
— Почему вы не написали ему сами?
Это был уже второй неожиданный вопрос за несколько минут, но я лишь отстранённо удивилась его догадливости.
— Я написала. Но он выехал в Мейвен прежде, чем получил мое письмо.
— Позвольте угадаю. Выслушать вас лично он тоже не пожелал?
Ирония превратилась в спокойную констатацию факта, и я отозвалась не сразу, дав себе время подумать, хочу ли продолжать и посвящать его в подобное.
Фактически ничего между нами не изменилось, лорд дракон оставался моим полноправным господином, а я его должнице1. К тому же приносящей пока лишь хлопоты вместо обещанного удовольствия.
Делиться с ним настолько личным было недостойно и жалко.
Однако мне слишком хотелось произнести это вслух, услышать как будто со стороны.
— Я не сомневалась, что Патрику сообщат о том, что я оказалась недостойна его чувств. И всё же я смела надеяться, что он поймёт, в насколько бедственном положении я оказалась. Вы ведь были абсолютно правы, когда сказали, что мне нечего предложить вам, кроме себя самой. Он относился ко мне очень тепло… до прошлой ночи. И мне хотелось думать, что впоследствии он сможет простить и просто забыть об этом. Хотя я и понимала, что надеяться на это с моей стороны слишком смело.
Я говорила, продолжая гладить лошадь, а Рейвен слушал внимательно, в самом деле стараясь вникнуть и понять.
Он не рассмеялся, стоило мне только умолкнуть. Не бросил в ответ нечто насмешливое и высокомерное.
Напротив, какое-то время он тоже молчал, словно давал мне отдышаться.
— Я расспросил сегодня Альберта, а он по моей просьбе — нескольких секретарей во Дворце Правосудия. Как я и предполагал, молодой господин даже не пытался искать встречи со мной.
Его голос прозвучал задумчиво, мрачно, и я рискнула снова поднять на него взгляд.
— К чему ему встречаться с вами? Это ведь не вы обманули его доверие.
Граф дёрнул уголками губ, и именно это показалось мне похожим на тень злой саркастической усмешки.
— В самом деле? Поправьте меня, леди, если я ошибаюсь, но брачная клятва предполагает пребывание вместе и в счастье, и в беде, и в болезни, и в здравии.
— Патрик не мой муж…
— Это не столь важно, — он не повысил голоса, но я осеклась, продолжая смотреть на него, как завороженная. — При благоприятном исходе он стал бы таковым через несколько месяцев. Что они меняют? Ваши родители оказались брошены в тюрьму, ваша репутация подмочена. Мы с вами понимаем, что я мог бы не стесняться в своих требованиях, вступиться за вас было бы некому. Слово дочери несостоявшегося провинциального мятежника против слова дракона, которого король зовёт своим другом.
Всё это было горькой правдой, и мне пришлось подавить судорожный вздох, но Рейвен этого как будто не заметил, продолжая:
— Мужчина нужен женщине в том числе и для того, чтобы решать проблемы, с которыми ей не пристало справляться самостоятельно. Означенный молодой господин — юрист. Кому не нужен хороший поверенный? К тому же, он человек благородного происхождения. Пусть и шестой, но сын герцога Деворе. Значит, умеет держать в руках шпагу и множество других приличествующих такому положению вещей. А теперь скажите честно, леди Стефания, вы всерьёз полагаете, что он не нашёл бы способа отплатить за мою любезность так, чтобы это не затрагивало вашу честь и чувства?
Теперь пришёл мой черед внимательно и затаив дыхание слушать его, и по мере того, как я искала в себе ответы, у меня холодели пальцы.
Отвечать на этот новый вопрос, по большому счету, не следовало, и я промолчала, а граф принял моё молчание как самые откровенные из всех возможных слов.
Он даже дал мне ещё минуту, чтобы собраться с духом, и только потом заговорил вновь:
— Вы, разумеется, можете сказать, что я не вправе судить его. Вы даже будете до определенной степени правы, потому что в моей жизни до сих пор не было женщины, на которой я захотел бы жениться. Но я точно знаю, как поступил бы с мерзавцем, посмевшим самым бесчестным образом воспользоваться её беспомощным положением.
Его слова доносились до меня как сквозь толщу воды, хотя их смысл я и превосходно понимала.
Лорд-губернатор говорил о вещах, которых я даже не допускала до своего ума, и, стоило ему только закончить, я вскинула голову, торопясь поймать его взгляд.
— И как? Как бы вы поступили?
Он не попробовал отвернуться или отвести глаза. И его голос тоже не дрогнул, когда он ответил, не задумываясь:
