— Признаться, я не ожидал, что вы меня впустите. В определённые моменты все женщины становятся категорически несговорчивы.
Зерно истины в его словах было, но всё же я сомневалась, что многие из его любовниц бросали ради него своих женихов.
— Что вы имеете в виду?
Рейвен медленно сел, в очередной раз скользнул по мне внимательным взглядом.
— Всё, чего не понимаю, я стараюсь примерять на себя. Это, знаете ли, помогает налаживать нужные связи. Так я поступил и на этот раз. Знаете, к какому выводу я пришёл?
Во рту снова пересохло, и, стиснув пальцами его халат, я смогла только вопросительно кивнуть снизу вверх.
Истолковав мою внезапную немоту правильно, Рейвен всё же дёрнул уголками губ.
— Я заключил, что, будь я загнанной в угол невинной девицей, не упустил бы возможности отдаться любимому мужчине. Жениху. Просто для того, чтобы первым стал он, а не мерзавец, выкручивающий мне руки. Однако вы, судя по всему, этого не сделали.
Под веками тоже пекло, и, не веря до конца в то, что слышу, я закрыла и открыла глаза.
— Я ведь дала вам определённые обещания. А слово «честь» подразумевает для меня не только невинность. Даже если в свете сложившихся обстоятельств подобное кажется вам забавным.
Я и правда ждала, что он засмеётся, но Рейвен делать этого не стал. Напротив, он ещё некоторое время продолжал смотреть на меня всё так же серьёзно, а после покачал головой:
— Вы и правда меня удивили.
Я хмыкнула в тон, потому что интонация, с которой он произнёс это, заставила отступить глупое чувство почти обиды.
— Тем, что не вытолкала вас из комнаты и не начала кричать.
— Тем, какой способной ученицей вы оказались.
В очередной раз за этот вечер у меня не нашлось подходящих слов, и я предпочла просто опустить глаза:
— Признаться, я и сама от себя не ожидала. Взгляд упал на его живот, и, вспомнив что именно делала, я тут же почувствовала, что опять заливаюсь краской.
Должно быть, разговор с Патриком и правда потряс меня слишком сильно, если…
— Вы довольны вечером? Мне кажется, всё было чудесно, — выдержав недолгую паузу, Рейвен заговорил так, словно мы просто продолжали светскую беседу.
Это было ничем иным, как изысканным предложением вернуться в безопасную плоскость, и я с радостью приняла его:
— Вне всякого сомнения. У меня не было времени поблагодарить вас за платье…
— Оставьте, — он прищурился, и в этом прищуре мне снова померещился волшебный золотистый огонь. — Если красивая молодая женщина живёт в моём доме, я полагаю правильным сделать так, чтобы ей не было равных. Даже если в свете сложившихся обстоятельств подобное кажется вам забавным.
Он вернул мне мою же фразу, и в ответ на это я улыбнулась ему искренне, хотя и устало:
— Здесь с этим проще, чем в столице.
— Я бы не сказал, — он дёрнул плечом так, словно услышал что-то неприятное. — Опыт показывает, что провинциальные дамы не менее тщеславны. Но более жестоки к соперницам.
— Я не собираюсь составлять конкуренцию ни одной из них, — усталость начинала брать своё, и, подумав немного, я тоже легла поперёк кровати, позаботившись о том, чтобы оставаться укрытой его халатом.
— Я не сказал, что вам нужно делать что-то для этого специально. И это опаснее всего, — Рейвен развернулся, устраиваясь лицом ко мне. — Меня предупреждали, что Мейвен полон сюрпризов, но я отнес эти слова скорее к положению местных дел.
— Весьма прискорбному, надо полагать? — я спросила и только после опомнилась.
Временной любовнице и дочери несостоявшегося мятежника не пристало задавать губернатору подобные вопросы, но он, как ни странно, принял услышанное спокойно.
— И да, и нет. Много казённых денег и правда было растрачено не по назначению. Губернатор Скорен любил дорогостоящие увеселения, так что, думаю, в государственной тюрьме ему придётся несладко. Нас же ждёт непростое лето. Однако я намерен написать Его Величеству с просьбой о королевской ссуде. После выходки барона Хейдена едва ли она будет беспроцентной, но если мы получим хороший урожай и успешно продадим излишки, наше положение изменится к лучшему. Вернув в Государственную казну больший процент, чем был запрошен, Мейвен докажет короне свою лояльность, а я приобрету право пустить в ход личное расположение Его Величества к моей персоне. Я вас утомил?
Поняв, что и правда лежу с глупым выражением лица, я поспешила качнуть головой:
— Ничуть. Скорее, меня удивляет ваша лояльность Мейвену.
Рейвен усмехнулся тихо, но на этот раз откровенно весело:
— Иными словами, хотите спросить, за какие грехи меня к вам сослали?
Он сформулировал этот вопрос точно так же, как задала бы его я, и я не сумела сдержать ответную улыбку:
— А вас действительно сослали?
Пока он говорил, я не только внимательно слушала, но и впервые задумалась о том, сколько ему может быть лет. Драконы оставались молодыми и цветущими дольше, чем люди. В первую встречу мне показалось, что графу Рейвену хорошо за тридцать, но за чистоту своих впечатлений в тот момент я поручиться не могла. Сейчас, в полутьме, у меня складывалось впечатление, что он едва старше меня самой, и, как ни парадоксально, эта загадка тоже будила во мне живой интерес.
Сам граф тем временем устроился удобнее, вытянувшись на животе:
— Правильнее будет сказать, что у меня было желание и причины на время удалиться из столицы. Вы в самом деле ничего обо мне не знаете?
Он лениво и с удовольствием забавлялся, и я подперла подбородок рукой, чтобы лучше видеть его и не позволить голове слишком сильно склониться.
— Я слышала ваше имя в столице, но вы недостаточно скандальная персона для того, чтобы вас непрестанно обсуждали в театральных кругах.
Улыбнувшись шире, Рейвен потянулся и поправил прядь моих растрепавшихся волос.
— Значит, у тебя наверняка масса вопросов.
Впервые это «ты» отозвалось в душе так приятно.
Абсурдно, неоправданно, глупо, но почему-то сейчас, здесь, с ним мне, несмотря ни на что, стало легко.
— Прямо сейчас только один. Если позволите.
Моё собственное «вы» на этом фоне прозвучало почти как откровенный и достаточно дешевый флирт, хотя ничего подобного в виду я и не имела.
Судя по очередной полуулыбке, Рейвен и это понял абсолютно правильно.
— Будьте так любезны.
Игривая любезность, полученная в ответ, ободрила, и я спросила о том, чем интересоваться сочла бы в другой ситуации неприличным.
— Правда, что даже сердца драконов закованы в толстую броню, которую врагам трудно пробить мечами?
Слушая биение его сердца сегодня, я вспомнила сказку, которую слышала в детстве, и коль скоро уж рядом оказался настоящий дракон, мне хотелось спросить.
Рейвен сделал вид, что задумался, а потом тряхнул головой, скупо улыбаясь:
— Уверяю вас, леди Стефания, у нас самые обычные сердца. Быть может, они чуть больше человеческих, но ни в какую броню в прямом и переносном смысле они не закованы.
В его словах мне померещился какой-то намёк, но его суть я ухватить не смогла.
Меня неодолимо клонило в сон, хотя я и понимала, что это неприлично.
Лорд Рейвен же, как оказалось, придерживался иного мнения.
Он сел, в очередной раз за вечер окинул меня нечитаемым взглядом.
— Отдыхайте. Вы устали, вам нужно поспать. А завтра я приглашаю вас на конную прогулку. Я впервые в Мейвене, так что покажете мне местные красоты.
Глава 12
Новый взгляд
Когда я открыла глаза, оказалось, что мои ноги всё ещё укутаны халатом графа Рейвена, а время приближается к обеду.
Самого губернатора дома не оказалось. Гризелла объяснила мне, что он отбыл во Дворец Правосудия по срочному делу и передала просьбу быть готовой к четырём часам пополудни.
Его планы относительно совместной прогулки были в силе, и это одновременно смущало и радовало.
Всё, случившееся вчера, казалось безумным горячечным сном: жестокие слова Патрика, в любви которого к себе я ни минуты не сомневалась, бесстыдные ласки в моей спальне, непринуждённый разговор после.
