Севелина сухо отчеканила:
– Распоряжением Его Высочества Риана Арминда леди Аривия Ноланд назначена на должность придворного зельевара. Все ваши вопросы вы можете задать напрямую Его Высочеству. Прошу нас извинить.
И не дожидаясь ответа, Севелина решительно обошла Тиолетту.
Я последовала за ней.
– Я сделаю так, чтобы тебя вышвырнули, – цедит леди Рагнарс, когда я прохожу мимо. – Такое ничтожество, как ты, не имеет права находиться во дворце.
Промолчать оказалось выше моих сил.
– Как вы изменились, леди Рагнарс, – с лёгкой усмешкой произношу. – Несколько дней назад называли меня дочерью, а теперь ничтожеством.
– Я всегда считала тебя ничтожеством, – прошипела она, шагнув ко мне. – Терпела ради Эйвара. К счастью, он понял, что ты его недостойна, и бросил тебя. И теперь мне не нужно притворяться.
– Это называется лицемерие, – спокойно произнесла я, хотя внутри меня трясло от ярости. – Обзови вы меня ничтожеством раньше, возможно, я бы не стояла у алтаря с вашим сыном.
– Как ты смеешь… – лицо Тиолетты исказилось от гнева. – Думаешь, я позволю тебе здесь остаться? Сегодня же поговорю с Его Величеством, и тебя выпрут.
Гардия мерзко захихикала, прикрыв широкой ладонью рот.
Спокойствие, Аривия. Нельзя терять самообладание.
– Всего доброго, леди Рагнарс, – с улыбкой произнесла я и зашагала прочь.
Глава 17
Из дворца получилось вырваться лишь после полудня, сразу направилась в Следственную палату. Идти долго не пришлось: серое пятиэтажное здание, где сидел главный ищейка империи, стояло всего в паре кварталов.
Я долго сидела на скамейке перед зданием и нервно хрустела пальцами.
Размышляла об отце, о его жизни, и о том, кому он мог перейти дорогу.
Убийцей мог оказаться кто угодно, и это меня тяготило. У меня нет ни зацепок, ни улик.
Иногда думаю, если бы кто-то тогда искренне поддержал меня, я бы не позволила горю так выжечь меня изнутри. Но нет. Первые сутки после смерти отца растворились в смазанной каше звуков и лиц: мой крик, родня, делящая наследство, и Эйвар, шепчущий своё мерзкое «предложение».
Я возвела глаза к голубому небу, ощущая, как защипало в носу.
Когда теряешь близкого, вдруг понимаешь, что всё это время на земле держала не сила тяготения, а осознание того, что ты – чья-то дочь или сестра. Пока рядом есть тот, кто является для тебя опорой, ты стоишь. Когда опора исчезает, мир становится безликим и враждебным.
Внутри здания пахло плесенью. Всё безликое, серое и покоцанное. Казалось, в последний раз здесь делали ремонт лет сто назад.
Отстояв очередь из таких же несчастных, как и я, подошла к окошку и спросила, можно ли увидеться с Лардом. Отказали, заявив, что его нет на месте. Ничего другого не оставалось, как уныло кивнуть и записаться на приём.
После Следственной палаты из меня будто выкачали последние силы. Добил меня мужчина, которого вели в наручниках. Он мне подмигнул, сверкнув жёлтыми зубами.
Я понуро шла по улицам, размышляя о том, что делать дальше. Не в глобальном плане. Нет. Не знала, что выбрать – отправиться на рынок или в контору по частному найму.
Чувство самосохранения всё же оказалось сильнее.
Пусть Риан и поговорил с Эйваром, но не факт, что тот станет его слушать. Вполне вероятно, что около моего дома поджидает повозка с головорезами, и стоит мне заявиться туда, как меня поймают, свяжут и увезут.
Мне нужен домашний персонал. Нужна охрана.
Контора по частному найму находилась на окраине, в самом неблагополучном районе. И контора оказалась закрытой.
Я долго мялась у входа, хмуро глядя на выцветшую вывеску, в надежде, что владелец скоро появится. Но он не появился.
Отец всегда нанимал персонал по рекомендациям. Пожалуй, и мне стоит поступить так же. Завтра расспрошу Севелину, вдруг она что-нибудь посоветует.
Я успела попасть на вечерний рынок. Купила спелых помидоров, эльфийского сыра и набор заготовок для зелий. И про букетик не забыла, – приобрела для него мешочек с удобрением.
Домой возвращалась с бешено колотящимся сердцем.
Вечерело. На моей улице всегда безлюдно. А если меня при этом ещё кто-то поджидает, я точно свихнусь от страха.
Крепче прижимая свёртки к груди, на негнущихся ногах шагала к дому, то и дело гулко сглатывая.
К счастью, около калитки никого не оказалось. Смахнув со лба пот тыльной стороной ладони, я вошла в дом.
Букетик тут же прискакал, шурша лианами.
– Я тебе сейчас такое расскажу, – с улыбкой начала я, складывая свёртки на обувную полку.
Пока я переодевалась, принялась рассказывать букетику обо всём, что со мной произошло за день. Он внимательно слушал и хлопал глазками.
После ужина занялась уборкой. Натирала полы, мыла окна, отдирая буйную поросль от стекла.
Завтра после работы отправлюсь в горводоканал, оплачу долг, если он есть, и попрошу подключить горячую воду. На выходных куплю кровать, шкаф и постельные принадлежности. А в следующем месяце отремонтирую кухню.
За всеми бытовыми хлопотами я совершенно забыла об утренней статье.
Переодевшись в пижаму, я разожгла камин и потянулась к пожелтевшей газете.
Правда, как только я прочитала первые строки, газета выпала из моих рук.
«Тиолетта Рагнарс уже собиралась сказать «да» Ардену Силвену, но в последний миг передумала и сбежала прямо из-под венца, оставив растерянного жениха у алтаря».
Арден Силвен...
Мой отец.
Раньше он носил фамилию – Силвен, но потом поменял. Я никогда не задумывалась о том, почему отец не носит фамилию родного дома, но... теперь, кажется, я поняла, почему.
Потому что мать Эйвара пятьдесят три года назад бросила его у алтаря, опозорив перед всем высшим светом.
Резко вскочив, принялась нервно расхаживать по комнате.
Мой папа и мама Эйвара были в отношениях... Но как такое возможно? И почему отец ничего мне не рассказал?
Девичья фамилия Тиолетты – Миртон. Она раньше принадлежала к малому дому. И мой отец был из малого дома. У них было равное положение в обществе. Но... Тиолетта бросила отца. Значит ли это, что она тоже, как и её сын, встретила истинного?
Насколько я знаю, она выскочила замуж за Рэндала Рагнарса, младшего брата императора, намного позже.
