Клинков 6. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс

— Пожалуй, — легко согласился я.

Григорий Арсеньевич лишь хмыкнул и потянулся. В такие моменты настоящий возраст обоих Архимагов давал о себе знать.

— Мне кажется, готово, — заявил Шаховский и разлил нам в глиняные миски густой наваристый суп с большими кусками мяса.

От одного запаха горячего и пряного бульона у меня потекли слюнки. Я жадно набросился на еду. Нежные волокна мяса таяли во рту, бульон обжигал горло. Демидов с Шаховским ели медленнее, лишь изредка переглядывались и посмеивались.

Но меня можно было понять — мне нужно было восстановить не только энергию, но и ману, отданную вместе с чистым хаосом.

Мы ели молча. Только ложками стучали. Шаховский несколько раз наливал мне добавки.

— Тут уж в пору целый котёл выдавать, — весело подметил он, когда я съел очередную порцию супа.

Когда мы закончили, в небо уже вскарабкался полумесяц. Григорий Арсеньевич прервал тишину.

— Мы в долгу перед тобой.

Я молча кивнул.

— Имперский банк свяжется с тобой по поводу оплаты, — добавил он. — Это про деньги. Артефакты, которые мы дали тебе сегодня — это лишь малая часть. Остальное отправим, как только будем в Беловежске.

Шаховский добавил:

— Долг, о котором говорит Гриша, больше, чем ты можешь себе представить. Поэтому если тебе что-то понадобится — сообщи. Сделаю всё, что смогу.

— Хорошо, — согласился я и зевнул.

А потом мне в голову пришла отличная идея. Раз уж два Архимага были у меня в долгу.

— Вообще-то, есть кое-что, что вы могли бы сделать.

Оба Архимага удивлённо взглянули на меня.

— Если это в наших силах, — ответил за двоих Григорий Арсеньевич.

Я же лишь хитро усмехнулся и деловито потёр руки.

— Как давно вы были в Зоне?

Немногим позже, по другую сторону Уральских гор

Зал, где они собрались, редко видел свет. Даже солнце с трудом пробивалось сквозь толщу камня, и даже факелы в бронзовых держателях горели тускло, отбрасывая на стены колышущиеся силуэты. На этих стенах висели знамёна. Старые, потемневшие от времени, но каждый знак на них был узнаваем: солнечный круг, рассечённый лучами.

За длинным столом сидели люди, чьё слово могло решить судьбы княжеств и целых знатных родов. По крайней мере, они сами свято верили в это. Они говорили негромко, в их голосах звенел металл. Ведь разговор сегодня был тяжёлым.

— Это провал, — жёстко сказал Лаврентий, поправляя круглые очки.

Архипастырь, артефактор и создатель кодексов знал многое о провалах, и, к сожалению, в последнее время их было больше желаемого. При этом его лицо оставалось спокойным, но пальцы постукивали по столу, выдавая раздражение.

— Мы рассчитывали, что Южноуральск выдохнется, что мелкие рода потеряют половину людей, если не больше. Архимаги сами будут вынуждены уйти в глухую оборону.

— А что вышло? — холодно отозвался Реман.

Он первым согласился провести собрание без лишних ушей. Как ни странно, в их числе оказался Флавий, Верховный Жрец солнца и глава совета. Сегодня здесь собрались лишь те, кто был готов действовать. Нет, не так. Сегодня здесь были те, кто уже действовал.

— Потери минимальные, — с горькой усмешкой ответил Лаврентий. — Демидов и Шаховский вернулись живыми. Мелкие рода уцелели. Эта присмыкающаяся грязь под ногтями…

Собравшиеся переглянулись. Молчание повисло гулким колоколом.

— Не уцелели, — наконец медленно произнёс седой высокий мужчина в тяжёлой шубе, несмотря на тепло в зале. Его глаза были холодными, как лёд. — Их спас один человек.

Один из факелов вспыхнул ярче и озарил лицо говорившего. Борис Соснов. Его изувеченное лицо и тяжёлый взгляд знал если каждый солнечник, то уж точно все собравшиеся.

— Максим Клинков, — имя сорвалось с губ Бориса, прозвучав как смертный приговор.

Тишина стала ещё плотнее.

— Разве мог один человек остановить то, с чем едва справлялись два Архимага и нанятые целители-специалисты? — вопрос Ремана показался логичным абсолютно всем присутствующим.

— Мы видели отчёты, — заговорил Илларион Соснов.

Сегодня он был здесь по личной просьбе Бориса. Род Сосновых ценил наследника и давал тому невиданный шанс.

— Клинков был выскочкой. Мы рассчитывали, что он станет помехой своим же, сгорит в собственном огне.

— И куда это вас привело? — жёстко процедил Борис.

Раздался тяжёлый вздох Лаврентия. Это его разработка не сработала, его план провалился, хотя это был уже не первый раз.

— Если он способен справиться с заразой, то у нас на руках проблемы серьёзнее, чем мы думали, — произнёс Лаврентий и нежно погладил кодекс, лежащий перед ним. — Теперь с ним придётся считаться. Южноуральск усилился, не ослаб.

Несколько мгновений все просто молчали. Каждый думал о своём. О деньгах, которые не удастся выбить из обескровленных родов, о людях, которые раньше бежали из княжества, а теперь выжили, и о политических очках, что теперь сыграют против них самих.

Победить эпидемию своими силами — это достижение. Ведь раньше Демидову приходилось деньгами и долгами выбивать решение, теперь же все те, к кому он ходил, точно узнают, что он справился.

— Мы упустили стратегически важный момент, — спокойно и хладнокровно подвёл черту Реман. — План был прост, а главное, проверен. Теперь архимаги — это герои. Их будут чествовать.

— И всё из-за этого выскочки… — процедил Илларион.

Борис Соснов резко поднялся. Его лицо было суровым, высеченным из камня, взгляд тяжёлым, немигающим, но горящим внутренним светом. Светом не просто воина, а фанатика.

— Вы все говорите о провале, — негромко сказал он. — Но это не провал.

Он шагнул ближе и положил руки на край стола.

— Я, как никто другой, знаю, кто такой Клинков и что он может. И знаю, что делает его уязвимым. Он рассчитывает на хаос. А я дарую очищение

В голосе Бориса Соснова звучала жёсткая уверенность. Все взгляды устремились к нему.

— Ты готов взять хаосита на себя? — спросил Реман холодно, но с интересом.

Реман знал цену ошибок. Сам не раз выносил вердикт тем, кто их допускал.

— Да, — твёрдо ответил Борис. — Слишком долго один человек, одна ошибка портят нам планы. Ошибки надо исправлять.

В глазах Бориса мелькнуло пламя, от которого у присутствующих прошёл холодок по коже.

— Я лично разберусь с этим хаоситом.

Зал вновь погрузился в тишину, но теперь в этой тишине было напряжение и ожидание. Все понимали: Борис Соснов не бросал слов на ветер.

И это значило, что скоро вновь прольётся кровь.

Хаоситская кровь.

Глава 9

Колёса громко стучали по колее, отдаваясь в груди сухим эхом. Обоз растянулся длинной змеёй из дюжины повозок, гружённых мешками с зерном, ящиками со шкурами и, самое главное, тщательно упакованными бочонками с алхимическими реагентами. Ибо они стоили дороже всего остального груза, вместе взятого.

Савва Иванович сидел верхом у передовой повозки и привычным взглядом окидывал обоз. Он был опытным купцом, за его плечами было больше сотни сделок и множество поездок как по Южноуральску, так и в княжества на Востоке. Он вырастил детей, увидел рождение внуков и, несмотря на возраст, всё равно продолжал заниматься любимым делом. Ведь он знал дороги, знал людей и знал цену каждой версты в пути. И всё же сегодня у него ломило кости, особенно колени, а это было не к добру.

— Чего хмуришься? — спросил ехавший рядом атаман двух десятков рубежников, невысокий жилистый воин четырёх звёзд по имени Данила. — Дорога чистая, погода ясная, вон как солнце спинку греет.

Данила был старым другом Саввы. Не только другом, но иделовым партнёром. Они вместе прошли не одну сотню вёрст. Так что перемену в настроении купца Данила увидел сразу. Савва лишь мотнул головой.

— Слишком уж тихо. Ни пташки, ни вороны, только колёса скрипят.

Данила хмыкнул, поправив копьё.

— Тебе бы все знаки да приметы… Сейчас восточный тракт минуем, а там уж свои будут.