Реман дёрнулся, как будто хотел встать, но Флавий положил ему руку на плечо. Инквизитор замер, его кулаки побелели, но он подчинился.
Император наблюдал за этой сценой с еле заметной усмешкой.
— Что же, — произнёс он, — раз все на своих местах, приступим к делам. Для начала — вопрос о мире между Южноуральским княжеством и Кашкаринским. Насколько я понимаю, у присутствующих есть что сказать.
Началось заседание. Длинное, утомительное, наполненное дипломатическими ходами, скрытыми угрозами и тонкими намёками. Солнечники требовали компенсации за разрушенный Подгорск. Демидов, присутствовавший через артефакт связи, требовал репараций за вторжение. Казанский князь лавировал, стараясь угодить всем.
Я говорил мало. Слушал, наблюдал, запоминал. Когда солнечники особенно распалялись, я позволял своей ауре чуть расширяться — и они затихали.
К вечеру был достигнут компромисс. Перемирие на десять лет. Обмен пленными. Компенсации с обеих сторон. Границы восстанавливаются по довоенным позициям. Хаоситы получают официальный статус магической школы, признанной империей.
Последний пункт стоил мне больше всего. Флавий торговался за каждое слово, Реман рычал и бил кулаком по столу, а третий Архимаг солнечников молча делал заметки. Но в итоге император решил — и его слово было законом.
— Хаос — часть магического многообразия империи, — произнёс Александр Николаевич, и в его голосе звенела сталь. — Как и свет, огонь, лёд и ветер. Пора бы это признать.
И Дума признала. Не все добровольно. Но закон есть закон.
* * *
После заседания, когда зал опустел, я остался сидеть в своём кресле. Руны на спинке тихо мерцали, и я чувствовал, как древний хаос шепчет мне что-то — обрывки слов, образы, чувства. Предки, вшившие свою силу в это дерево, приветствовали потомка.
— Задумался?
Я поднял голову. Перед мной стоял Зиновий Громов. Архимаг улыбался своей фирменной улыбкой — тёплой и немного хитрой.
— Есть о чём, — ответил я.
— Могу себе представить. — Зиновий присел на край стола. — Знаешь, я помню, каково это — впервые сесть в это кресло. Когда мне было… ну, допустим, немного больше лет, чем тебе. Ощущение, как будто весь мир смотрит на тебя и ждёт, что ты облажаешься.
Я усмехнулся.
— Похоже на правду.
— Но ты не облажаешься, — серьёзно сказал Зиновий. — Я видел, что ты сделал в Южноуральске. Зараза, война, родовые земли — и всё это в двадцать с небольшим. Или сколько тебе на самом деле?
Я посмотрел на него. Его глаза были проницательными и добрыми одновременно.
— Достаточно, — уклончиво ответил я.
Зиновий рассмеялся.
— Ладно, храни свои секреты. Но знай — у тебя в Думе есть друзья. Не только враги.
Он хлопнул меня по плечу и ушёл, насвистывая что-то себе под нос. Я проводил его взглядом.
Потом встал, прикоснулся к спинке кресла ладонью и позволил хаосу пройти сквозь дерево. Руны вспыхнули ярче и постепенно погасли.
— До встречи, — тихо сказал я. Не креслу. Не залу. Не предкам.
Миру, который только начинал привыкать к тому, что хаос вернулся.
Домой мы возвращались через портал. Чернореченск встретил нас осенним вечером — прохладным, тихим, пахнущим яблоками и дымом из труб. Город восстанавливался: стены латали, дома чинили, а на рыночной площади уже вновь шумела торговля.
Я стоял во дворе поместья и дышал. Просто дышал. Воздух здесь был другим, не столичным. Чище, проще, роднее.
— Макс! — Весна выбежала из лаборатории, на ходу стаскивая перчатки. Её лицо сияло. — Ты не поверишь! Я завершила формулу нового зелья! Оно восстанавливает магическое ядро! Понимаешь? Если бы мы имели его раньше, Шаховский уже был бы на ногах!
Она налетела на меня, обхватив руками, и тут же отстранилась, разглядывая мои повязки.
— Ты опять ранен⁈ Сколько можно⁈
— Царапины, — отмахнулся я.
— Царапины, как же, — проворчала она, но в её глазах блестели слёзы. — Идём, я посмотрю.
Арлетта подошла с другой стороны и молча взяла меня за руку. Её прохладные пальцы переплелись с моими.
— Всё закончилось? — тихо спросила она.
— Эта война — да, — ответил я. — Но…
— Но впереди ещё много всего.
— Именно.
Арлетта чуть улыбнулась.
— Хорошо. Значит, будет нескучно.
Мы вошли в дом. Софья, управляющая, уже суетилась с ужином. Аскольд с Сольвейг устроились у камина — северянин точил саблю, а валькирия читала книгу, положив ноги ему на колени. Рома где-то хохотал с детьми, и его голос разносился по всему дому.
Иван подсунул мне стопку бумаг — торговые отчёты, строительные сметы, дипломатические запросы. Жизнь не останавливалась ни на минуту.
Алексей ждал у двери в кабинет. Он выглядел иначе — увереннее, спокойнее. Месяц командования Чернореченском пошёл ему на пользу.
— Глава, — он поклонился. — С возвращением.
— Алексей. Как город?
— Стоит. Крепче, чем раньше.
Я кивнул.
— Собери совет на завтра. Нужно обсудить планы.
— Какие планы?
Я посмотрел в окно. За стенами поместья, за крышами Чернореченска, за лесами и холмами, лежала огромная империя — с её интригами, войнами, чудесами и опасностями. И в этой империи хаос впервые за столетия занял своё место.
Но место нужно было удержать. Укрепить. Расширить. Род Клинковых возродился из пепла, но путь был далёк от завершения. Впереди — Боярская Дума с её политическими играми, император с его неизвестными планами, солнечники с их незатухающей ненавистью. Впереди — обучение новых хаоситов, восстановление родовых земель, поиск древних знаний и артефактов.
И впереди была жизнь — полная, яркая, непредсказуемая. С двумя женщинами рядом, с верными друзьями за спиной, с целым родом, смотрящим на меня с надеждой.
— Большие планы, — наконец ответил я Алексею. — Очень большие.
За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Где-то далеко, на горизонте, последние лучи смешивались с тенями, создавая причудливый узор — как вечная борьба света и тьмы.
Но я знал то, чего не знали ни свет, ни тьма.
Между ними — хаос. И он вечен.
— Добро пожаловать домой, Максим, — тихо прошептала Арлетта, прижимаясь к моему плечу.
Я обнял её и Весну, которая устроилась с другой стороны.
— Я дома, — сказал я.
И впервые за обе свои жизни почувствовал, что это правда.
