Клинков 6. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс

— Возможно, — согласился я. — Но у нас нет выбора. Если Борис подойдёт к стенам Беловежска с полной армией, город падёт. Ты это знаешь. Даже два Архимага не удержат столицу против такой силы. Но если я отвлеку Бориса, свяжу его боем — у тебя будет шанс разбить его армию.

Демидов молчал. Потом потёр лицо здоровой рукой и тяжело выдохнул.

— Ты понимаешь, — медленно произнёс он, — что если ты проиграешь…

— Я не проиграю.

— Максим.

— Григорий Арсеньевич, — я посмотрел ему в глаза, — я не проиграю. Я убивал таких, как Борис, ещё в прошлой жизни. Я знаю, на что способен хаос. И я знаю, чего он стоит.

Князь смотрел на меня долго. Я видел, как в его глазах борются разные чувства — страх за союзника, надежда на победу, расчёт полководца и что-то личное, почти отцовское.

— Дай мне хотя бы отряд, — наконец сказал он. — Двадцать лучших бойцов. Магистры есть — двое, присланных казанским князем.

— Магистры пригодятся, — согласился я. — Но не для Бориса. Их задача — связать его Архимагов-союзников. Борис — мой.

Демидов кивнул. Потом подошёл к стене, где висел тяжёлый двуручный клинок в ножнах из красной кожи.

— Возьми, — он снял клинок и протянул мне. — Это Пламя Демидовых. Родовой артефакт. Мой отец носил его в битве при Кашкаринском перевале. В нём — огонь и воля семи поколений Демидовых.

Я взял клинок. Он был тяжёлым, но в руке лёг идеально. Через рукоять я почувствовал тепло — чужая, но дружественная магия, пропитанная огнём и ветром.

— Я верну его, — пообещал я.

— Верни лучше себя, — проворчал Демидов. — Клинок-то я новый закажу.

Мы выступили на рассвете следующего дня. Маленький отряд — я, Рома, два казанских Магистра и двадцать отборных бойцов Демидова. Против армии в пять тысяч человек и трёх Архимагов.

Звучало как безумие. На деле — это был расчёт.

Путь до долины занял полдня. Мы шли быстро, без обозов и тяжёлого снаряжения. Только оружие, зелья и артефакты. Каждый знал, что назад могут вернуться не все. Но ни один не повернул.

Долина открылась перед нами внезапно — узкое ущелье между двумя каменными стенами, поросшими мхом и редкими деревьями. Дорога здесь сужалась до ширины повозки, а отвесные скалы поднимались на сотни саженей вверх. Идеальное место для засады.

Я расставил людей по скалам, замаскировав их заклинаниями. Казанские Магистры заняли позиции на противоположных сторонах ущелья. Рома спрятался за огромным валуном, откуда имел прекрасный обзор и мог бить по врагу сверху.

Сам я встал посреди дороги. Один. Без укрытия. Без маскировки.

Ждать пришлось недолго. Через два часа земля начала мелко дрожать от тысяч шагов. Потом из-за поворота показалась передовая колонна Бориса.

Они увидели меня сразу. Колонна остановилась, как будто налетела на стену. Командиры выкрикивали приказы, солдаты перестраивались. И тогда вперёд вышел он.

Борис Соснов.

Я видел его впервые так близко, и зрелище было внушительным. Он не шёл — он надвигался, как каменная глыба. Тяжёлый, широкоплечий, с фигурой, в которой соединились живая плоть и зачарованный металл. Его правая рука от кончиков пальцев до локтя блестела тёмной сталью, металлические пластины покрывали шею, часть лица и плечо. Это были не украшения — это были протезы, заменившие части тела, потерянные в бесчисленных сражениях.

Его глаза были ледяными. Холодными, как зимнее небо. В них не было ярости Иллариона или фанатизма инквизиторов. Только расчёт. Только воля. Только абсолютная уверенность в собственной силе.

Борис остановился в ста шагах от меня. Его свита — Магистры, инквизиторы, телохранители — замерли позади.

— Клинков, — его голос был низким и тяжёлым, как удар молота. — Я ждал этого.

— Знаю, — ответил я. — Я тоже.

Борис чуть наклонил голову, изучая меня. Его металлическая рука чуть шевельнулась, и я услышал тихий скрип механизмов.

— Ты уничтожил Подгорск, — произнёс он без эмоций. — Ты разбил Иллариона. Ты прошёл путь, который, как мне казалось, невозможен. Архимаг хаоса в двадцать с небольшим лет. Последний раз такое случалось…

— Несколько веков назад, — закончил я за него. — Когда первый Клинков встал на пути первого Соснова.

Борис усмехнулся. Это была жуткая улыбка — холодная и абсолютно искренняя.

— Именно. И чем это закончилось, ты знаешь.

— Знаю. Клинковы проиграли. Но не были уничтожены.

— Ошибка, которую я намерен исправить.

Мы стояли друг напротив друга — два Архимага, два наследника вековой вражды, два воплощения противоположных стихий. Вокруг нас замер мир — солдаты, маги, скалы, деревья — всё будто затаило дыхание.

— Поединок, — сказал я. — Ты и я. Без свиты, без армий. Как в старые времена.

Борис посмотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Добро. Но знай — если ты проиграешь, Беловежск падёт до заката.

— А если проиграешь ты — твоя армия уходит. Навсегда.

— Навсегда — слишком громкое слово.

— Для мёртвых — в самый раз.

Борис поднял здоровую руку, и его свита отступила. Два Архимага, стоявшие за его спиной, переглянулись, но не возразили. Они знали Бориса — если он решил сражаться лично, никто не смел ему мешать.

Я сделал знак своим людям. Рома, казанские Магистры и бойцы оставались на позициях. Их задача — вступить в бой, если солнечники нарушат условия. Но я знал, что Борис не станет. Он был чудовищем, но чудовищем с кодексом чести.

Мы вышли в центр долины. Каменные стены ущелья нависали над нами, создавая естественную арену. Солнечный свет пробивался сверху узкими полосами, рассекая тени.

Я обнажил Пламя Демидовых. Клинок вспыхнул алым огнём, и хаос внутри меня мгновенно слился с чужой магией, создав нечто новое — тёмное пламя, багровое, с прожилками чёрного. Меч запел в моих руках, и звук этот был одновременно красивым и пугающим.

Борис достал свой клинок — массивный, широкий, без украшений. Простой, как кувалда. Но от него исходила аура чистого, концентрированного света. Это было не просто оружие — это был фокус для силы одного из самых могущественных Архимагов империи.

— Во имя Солнца, — сказал Борис.

— Во имя Хаоса, — ответил я.

И мы бросились друг на друга.

Первый удар сотряс ущелье. Когда наши клинки столкнулись, ударная волна прокатилась по долине, сбивая с ног людей за сотни шагов. Камни посыпались со скал, а воздух раскалился так, что стало трудно дышать.

Борис был чудовищно силён. Его удары были тяжёлыми, как горные обвалы, и каждый нёс в себе магию, способную расплавить камень. Его металлическая рука двигалась с нечеловеческой скоростью и точностью, а зачарованные пластины на его теле работали как дополнительные щиты, поглощая мои контратаки.

Я парировал, уклонялся, отступал. Борис давил. Его стиль был прямолинейным, но невероятно эффективным — он не тратил ни единого движения впустую. Каждый удар был направлен точно, каждый шаг — рассчитан.

Наши клинки скрестились снова, и я почувствовал, как сила его удара прошла через руки, плечи и позвоночник. Моё тело выдержало, но под ногами камень треснул.

Я сменил тактику. Вместо того чтобы принимать его удары, я начал уходить в стихию. Хаос обволок моё тело тёмным покровом, и я стал быстрее, текучее. Удары Бориса проходили сквозь мои послеобразы, попадая в пустоту. Я бил из неожиданных углов — снизу, сбоку, из-за спины.

Борис не паниковал. Его щиты вспыхивали один за другим, принимая мои удары. Его металлическая рука ловила мои Клинки хаоса, растворяя их в собственной магии. Он был как скала — я бил по ней, а она стояла.

— Хорошо, — прохрипел Борис, отбив очередную мою атаку. — Очень хорошо. Давно мне не было так интересно.

— Рад стараться, — ответил я, отскакивая назад.

Он ударил — не мечом, а магией. Столб чистого света рухнул на меня сверху, как божественный молот. Я поставил Полный хаотический барьер и принял удар. Свет и тьма столкнулись — и мир вокруг на мгновение перестал существовать. Был только свет, тьма и грохот.