Клинков 6. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс

Я застыл. Потом медленно повернулся к князю.

— Повтори.

Демидов улыбнулся — впервые за всю войну, по-настоящему.

— Боярская Дума, Максим. Полноправное место. По праву заслуг и по праву силы. Как Архимаг и глава рода.

Я вспомнил первую главу этой истории — императора на балконе, совет в Малом зале, слова Александра Николаевича: «Пусть хаос вновь войдёт в Боярскую Думу».

Он наблюдал за мной с самого начала. Ждал. Оценивал. И теперь, когда пыль войны осела, сделал свой ход.

— Когда? — спросил я.

— Через месяц. Император хочет, чтобы все Архимаги присутствовали. Особенно солнечники.

Я усмехнулся.

— Он хочет посмотреть, как хаос и свет посмотрят друг другу в глаза. Его слова.

— Откуда ты… — Демидов удивлённо приподнял бровь.

— Неважно. — Я посмотрел на столицу княжества, раскинувшуюся внизу. — Я приму приглашение. Хаос слишком долго прятался в тени. Пора занять своё место.

Глава 24

Москва встретила меня так, как встречает чужака — настороженно, с любопытством и едва скрытым напряжением.

Я прибыл в столицу через портал Демидовых, который выбросил нас на специальную площадку в дипломатическом квартале. Со мной были Арлетта, Рома, Аскольд и Сольвейг. Алексей остался в Чернореченске, присматривать за городом и хаоситами. Весна — в лаборатории, она наотрез отказалась ехать, заявив, что «столичные снобы ей поперёк горла».

Первое, что я почувствовал, ступив на московскую землю, — это давление. Десятки, сотни мощных аур, переплетённых в один гигантский клубок. Здесь, в столице, на каждом шагу встречались маги уровня Мастера и выше. Магистры ходили по улицам, как обычные прохожие, а присутствие Архимагов ощущалось как далёкий гром — постоянный и всепроникающий.

— Мощное местечко, — присвистнул Аскольд, озираясь.

Он был прав. Москва поражала. Даже меня, прожившего не одну сотню лет. Купола дворцов сверкали золотом и самоцветами, улицы были вымощены зачарованным камнем, а в воздухе витала тонкая сеть магических потоков, поддерживающих защиту города.

Нас встретили послы императора — трое мужчин в тёмных кафтанах с имперским гербом на груди. Старший из них, седой мужчина с длинной бородой, низко поклонился.

— Архимаг Клинков, — произнёс он торжественно. — Его величество рад приветствовать вас в столице и приглашает во дворец.

— Благодарю, — спокойно ответил я.

Нас провели через город на закрытой карете, обогнув главные улицы. По пути я разглядывал Москву через окно. Город кипел жизнью — торговцы зазывали покупателей, маги-ремесленники создавали артефакты прямо на улице, а дети с хохотом гоняли магические сферы, переливающиеся всеми цветами радуги.

Арлетта сидела рядом, прямая и собранная. На ней было платье из тёмно-синего бархата, украшенное серебряной вышивкой — герб Демидовых на одном плече, герб Клинковых на другом. Она выглядела безупречно — ледяная принцесса, прибывшая покорять столицу.

— Нервничаешь? — тихо спросил я.

— Нет, — ответила она. — Я здесь бывала. Знаю правила.

— Тогда веди.

Она чуть улыбнулась.

Дворец открылся внезапно — карета повернула, и за позолоченными воротами выросла громада императорской резиденции. Купола, шпили, зубчатые стены, витражи, залитые солнечным светом. Всё дышало мощью и величием. Даже магический фон здесь был другим — плотным, тяжёлым, пропитанным волей десятков поколений Романовых.

Нас провели через несколько залов — каждый роскошнее предыдущего — и остановили перед массивными дверями из тёмного дуба, покрытыми резьбой и позолотой. Двери уходили под потолок, и на них были изображены сцены из истории империи.

— Зал Боярской Думы, — шепнула Арлетта.

Двери распахнулись, и мы вошли.

Зал был огромен. Высокие своды, расписанные фресками, поддерживались колоннами из белого мрамора. По стенам горели магические светильники, заливая пространство мягким золотым светом. В центре зала стоял длинный полукруглый стол из чёрного дуба, за которым восседали самые могущественные маги империи.

Я сразу ощутил их — Архимаги. Десяток, нет, больше. Их ауры заполняли зал, как удушливый туман, и каждая была по-своему уникальной. Здесь была огненная мощь, ледяная сталь, электрический разряд, земная тяжесть. Десятки Магистров занимали места позади Архимагов, как свита за своими королями.

И во главе всего — император. Александр VI Романов.

Я увидел его молодое, несмотря на сотни прожитых им лет, лицо, тёмно-зелёные глаза, чёрные волосы без единой седины. Простой кафтан из чёрного шёлка с золотой нитью, без короны, без излишеств. Но аура… его аура была как океан — бездонная, спокойная и абсолютно подавляющая. Даже моё восприятие Архимага не могло нащупать её границы.

Рядом с императором сидел Зиновий Громов — Архимаг с седыми волосами и тёплой улыбкой. Он смотрел на меня с нескрываемым интересом. Воевода Долинский, грозный боец десяти звёзд, стоял за спиной императора, как статуя. Канцлер Орест Гавриилович, лысый мужчина со шрамом, перебирал бумаги.

И солнечники. Они сидели на противоположной стороне стола — трое Архимагов в белых одеждах, с каменными лицами и горящими глазами. Среди них я узнал Флавия — верховного жреца, старого и прожжённого. Рядом с ним — Реман, глава инквизиции, со шрамами на лице и яростью в глазах. И ещё один, которого я не знал — молодой маг, видимо, занявший место погибшего.

Когда я вошёл в зал, все разговоры стихли. Десятки глаз уставились на меня. Я почувствовал волну внимания — острую, как клинок. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с уважением, кто-то — с ненавистью.

Я шёл по залу ровным шагом. Хаос внутри меня был спокоен — я держал его на поводке, не позволяя ауре давить на окружающих. Но даже так некоторые Магистры непроизвольно отшатнулись, когда я проходил мимо.

Арлетта шла рядом — прямая, как клинок, с гордо поднятой головой. Аскольд, Сольвейг и Рома остались у двери.

Я остановился перед императорским столом и коротко поклонился.

— Ваше величество.

Александр Николаевич смотрел на меня несколько мгновений — долгих, тяжёлых, как камни. Его тёмно-зелёные глаза изучали меня с холодным интересом, как учёный изучает редкий образец.

Потом он едва заметно кивнул.

— Максим Клинков, — его голос был негромким, но каждый в зале слышал каждое слово. — Архимаг хаоса. Глава рода Клинковых. Победитель Бориса Соснова. Уничтожитель Заразы Южноуральска. — он выдержал паузу. — И, если верить докладам, самый молодой Архимаг в империи за последние триста лет.

— Четыреста, — тихо поправил Зиновий Громов с улыбкой.

— Четыреста, — согласился император. — Впечатляет.

Я промолчал. Слова были не нужны — всё уже было сказано мечом.

— По праву заслуг, — продолжил Александр Николаевич, — и по праву силы, ты, Максим Клинков, приглашён занять место в Боярской Думе. Место, которое пустовало несколько веков. Место хаоса.

Он указал рукой на кресло в дальнем конце стола. Оно отличалось от остальных — старое, вырезанное из тёмного дерева, с вязью рун на спинке. Его явно достали из хранилища специально для этого случая.

— Если ты принимаешь, — добавил император, — то займи его. И пусть хаос вновь войдёт в Думу.

Я посмотрел на кресло. Потом на солнечников. Флавий смотрел на меня с непроницаемым лицом. Реман — с едва сдерживаемой яростью. Третий Архимаг — с любопытством.

— Принимаю, — сказал я.

И зашагал к своему месту.

Когда я сел в кресло, по залу прокатился шёпот. Тёмное дерево подо мной вдруг ожило — руны на спинке вспыхнули, и по моему телу пробежала волна знакомой энергии. Хаос. Старый, древний, вшитый в это кресло его первым хозяином, возможно, мною в прошлой жизни. Он узнал меня.

— Хаос вернулся в Думу, — негромко, но отчётливо произнёс я, глядя прямо в глаза Флавию.

Верховный жрец солнечников не дрогнул. Но что-то в глубине его глаз изменилось — тень, которой раньше не было. Тень понимания, что мир изменился.