Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Гомотерии, дойдя до воды, остановились. Не стали форсировать реку и преследовать их дальше. Кошки просто стояли на том берегу, десятки бесшумных, смертоносных теней, и смотрели на них своими горящими зелёным огнём глазами. А потом, так же внезапно, как и появились, они растворились в лесу.

— Они ушли, — тихо сказала Лира, подойдя к нему. Её одежда была в крови, в руках держала несколько стрел — Но они вернутся.

— Я знаю, — ответил Рорх, не глядя на неё. Его взгляд был прикован к тому месту, где они только что приняли бой. — Что это было, Лира? Они вылезла из-под земли⁉

— Я не знаю, — покачала она головой. — Никогда не видела ничего подобного. Но мои девочки уже там.

Она кивнула в сторону леса. Рорх понял, о чём она. Несмотря на потери и пережитый ужас, лисицы уже вернулись на поле боя, чтобы отследить противника.

Они разбили временный лагерь прямо на берегу. Раненым, которых смогли вытащить, оказывали помощь. Те, кто мог держать оружие, заняли позиции, готовясь к новой атаке. Но атаки не последовало, лес молчал.

Через два часа, когда солнце уже начало клониться к закату, вернулись разведчицы. Они появились так же бесшумно, как и исчезли. Две из них, самые опытные, подошли к Лире и начали что-то быстро, на своём певучем языке, ей докладывать, активно жестикулируя. Лира слушала их, и её лицо становилось всё более серьёзным.

Когда они закончили, она подошла к Рорху.

— Всё гораздо хуже, чем мы думали, Рорх, — сказала она, и в её голосе, обычно спокойном и мелодичном, он впервые услышал нотки… страха.

Она повела его к большому плоскому камню, на котором одна из её разведчиц уже расчистила место. И там, используя уголёк из костра и цветные камушки, она начала рисовать. Это была схема, от которой у Рорха по спине пробежал холодок.

— Та дыра, из которой они появились, — начала Лира, рисуя на камне круг. — Это не просто нора, выход из целой системы туннелей.

Она начала рисовать линии, расходящиеся от центрального круга. Линии ветвились, пересекались, уходили вглубь, образуя сложный, запутанный лабиринт.

— Мои девочки прошли по одному из туннелей на несколько сотен метров. Он широкий, метра три в диаметре, и стены его… они не просто выкопаны. Они оплавлены, как будто их прожигали чем-то горячим.

— Прожгли магией? — удивился Рорх.

— Возможно, — кивнула Лира. — Но это ещё не всё. Вся эта лощина, весь этот участок леса, он пронизан этими туннелями, как сыр дырками. Они повсюду, десятки выходов, тщательно замаскированных. Под поваленными деревьями, в густых зарослях, даже под дном высохших ручьёв.

Рорх смотрел на эту схему, и у него волосы на голове начинали шевелиться. Они шли по лесу, уверенные, что контролируют ситуацию. А на самом деле они всё это время гуляли по крыше их подземного города. Они были под ними, слышали каждый шаг. А корпус был слеп и глух.

— Это объясняет мобильность, — проговорил Рорх, пытаясь осмыслить услышанное. — Они могут появиться где угодно и когда угодно. Атаковать и тут же исчезнуть под землёй, мы не сможем их преследовать.

— Хуже, — сказала Лира. — Они не просто передвигаются под землёй.

Она взяла зелёный камушек и положила его на свою схему.

— Они не хуже передвигаются по деревьям. Мои девочки нашли их лёжки. На самых высоких деревьях, в гуще крон, устраивают наблюдательные пункты. Оттуда они следят за нами, видят каждый наш манёвр. Кошки контролируют этот лес и сверху, и снизу. А мы как рыбы в аквариуме.

Рыбы в аквариуме… Лучшего сравнения было не найти. Бойцы оказались в ловушке, где враг мог атаковать с любого направления.

— Это не просто стая, Рорх. Это… почти цивилизация. Со своей тактикой, со своей инженерией, пусть и примитивной. Они разумны, и они ненавидят нас.

Рорх долго молчал, глядя на эту импровизированную карту. Мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из этого тупика. Продолжать преследование было самоубийством. Они бы просто блуждали по этому лесу, пока гомотерии откусывали бы от их отряда кусок за куском.

Отступать? Это означало бы признать своё поражение. Бросить поселенцев на произвол судьбы. Подорвать авторитет Железного Вождя.

— Есть ещё кое-что, — сказала Лира, и её голос стал совсем тихим. — Когда мои девочки осматривали место боя, они нашли следы. Не наши, и не гомотериев.

Лисица взяла чёрный уголёк и рядом с лабиринтом туннелей нарисовала несколько странных, трёхпалых отпечатков.

— Я знаю эти следы, — сказала она. — Мы сталкивались с ними раньше. Там, у Кхарн-Дума. Помнишь подземных тварей, которые атаковали ратлингов?

Рорх, конечно, помнил тех безглазых, покрытых хитином монстров, которые чуть не прорвали их оборону в подземельях.

— Ты хочешь сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — перебила она его. — Я просто констатирую факт. Здесь кружат не только гомотерии. Они не участвовали в бою, просто наблюдали. А потом ушли на восток.

Гомотерии, подземные твари… Что, чёрт возьми, происходит в этом лесу? Это не просто нападение диких зверей. Часть какой-то большой, непонятной Рорху игры? И они в этой игре, похоже, даже не фигуры, а сама доска, на которой разыгрывается партия.

— Что будем делать, командир? — спросил подошедший к нему один из уцелевших офицеров Ястребов. Его лицо было мрачным, но в глазах читалась не растерянность, а холодная решимость.

Рорх посмотрел на него, на Лиру, на своих солдат, которые, несмотря на потери, были готовы снова идти в бой. И он принял решение. Единственно верное в этой ситуации.

Рорх смотрел на схему, нацарапанную на камне, и чувствовал, как его накрывает волна холодного, трезвого осознания. Они уже проиграли в понимании самой сути этого противостояния.

Рорх глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Ярость, кипевшая в нём после боя, уступила место спокойствию. Эмоции на войне, это непозволительная роскошь. Сейчас нужна была только холодная, безжалостная логика.

— Преследование отменяется, — сказал он, и его слова упали в тишину, как камни в воду. Он увидел, как дёрнулись мускулы на лице офицера, как в глазах другого орка, который как раз подошёл к ним, вспыхнула ярость.

— Отменяется⁈ — прорычал тот. — Мы потеряли половину лучших стрелков, мы потеряли Хакона! А ты говоришь «отменяется»⁈ Мы должны пойти туда и вырезать их всех, сжечь их норы, сравнять этот проклятый лес с землёй!

— И потерять ещё тысячу человек? А может, и весь корпус? — спокойно возразил Рорх, глядя ему прямо в глаза. — Ты видел, что они сделали с нами. Ты слышал, что рассказала Лира. Они знают здесь каждый камень, каждый корень. Они видят нас, а мы их нет. Они могут атаковать откуда угодно: сверху, снизу, из-за любого куста. Продолжать наступление в таких условиях, это не храбрость, а безумие. Это то, чего они от нас ждут, чтобы мы, ослеплённые яростью и жаждой мести, полезли в их лабиринт, где они нас поодиночке и перебьют.

Он говорил, и чувствовал, как его уверенность передаётся остальным. Орк всё ещё дышал яростью, но в его глазах уже не было того безумного огня. Он всё же был воином, а не фанатиком, и понимал логику слов командира.

— Но мы не можем просто уйти! — возразил он, уже не так уверенно. — Что мы скажем Железному Вождю? Что мы скажем людям в «Надежде»? Что мы испугались стаи кошек и поджали хвосты?

— Мы не уйдём, — Рорх покачал головой. — Просто меняем правила игры. Если мы не можем выиграть в прятки в лесу, значит, мы заставим их играть по нашим правилам.

Он повернулся к карте.

— С этого момента мы переходим к активной обороне. Скорым шагом идём к «Надежде». Мы превратим всё поселение и прилегающие к нему территории в одну большую крепость. В зону смерти, в которую они сунутся только один раз.

Орк взял уголёк и начал рисовать поверх схемы Лиры.

— Мы вырубим лес в радиусе двухсот метров вокруг поселения, чтобы не было укрытий. Создадим чистое, простреливаемое пространство. Выкопаем рвы, поставим заграждения, «волчьи ямы», минные поля из тех «сюрпризов», что дала нам Брунгильда из арсеналов Железной Твердыни.