Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Он говорил, и видел, как меняются лица его командиров. Растерянность и злость уступали место сосредоточенности.

— А потом? — спросил фон Клюге, который до этого молча слушал, но в его глазах Рорх видел одобрение. Старый вояка ценил фортификацию. — Мы будем сидеть и ждать, пока они соизволят нас атаковать?

— Нет, — усмехнулся Рорх. — Мы будем их провоцировать, посылать небольшие, хорошо вооружённые отряды, которые будут разорять их охотничьи угодья, уничтожать патрули. Заставим их голодать и нервничать. Рано или поздно они придут к нам на нашу территорию, где у винтовок и миномётов будет преимущество, а подземные ходы и акробатика на деревьях будут бесполезны.

— Это может занять недели, — заметила Лира. — А может, и месяцы.

— Пусть так, — кивнул Рорх. — У нас есть время и ресурсы, или скоро будут. Я отправлю гонца к Железному Вождю, доложу обстановку и запрошу подкрепление, в том числе инженеров Брунгильды.

Он обвёл всех взглядом.

— Наш поход за славой закончился, начинается тяжёлая, осадная работа.

Когда командиры разошлись, отдавать приказы, Рорх остался один, склонившись над картой. Он смотрел на этот проклятый лес, на этот лабиринт туннелей, и понимал, что эта война будет долгой. Гораздо дольше, чем предполагали все офицеры штаба Железного Вождя.

Глава 8

Лира и две её лучшие разведчицы, Кайа и Мико, двигались по лесу, как три бесплотных духа. Они не шли, а скорее перетекали от дерева к дереву, от тени к тени, лёгкие шаги не производили ни малейшего шума на влажной, покрытой прелой листвой земле. Солнечный свет едва пробивался сквозь плотный шатёр крон, создавая внизу зелёный, таинственный сумрак.

После того как Рорх отдал приказ о переходе к обороне, Лира взяла на себя самую опасную часть плана. Пока основные силы корпуса отходили к «Надежде», чтобы превратить поселение в крепость, её разведотряд, состоявший из дюжины самых опытных и быстрых лисиц, углубился на территорию врага. Задача была проста и смертельно опасна: найти логово гомотериев, Уточнить их численность, тактику и, если повезёт, найти слабые места.

Они шли уже второй день. Следы, которые оставили за собой кошки после атаки на отряд Рорха, привели их в самую чащу этого проклятого леса. И чем дальше они шли, тем сильнее Лира чувствовала, что что-то не так. Её обострённое лисье чутьё, которое не раз спасало ей жизнь, било тревогу. Но это была не та тревога, которую она испытывала, выслеживая врага. Скорее ощущение скорби, которое, казалось, исходило от самой земли, от деревьев, от воздуха.

— Я не чувствую их, — прошептала Кайа, её ушки нервно подрагивали. — Запах есть, он повсюду. Но… он старый и в нём нет жизни.

Лира молча кивнула, она тоже это чувствовала. Запах гомотериев, мускусный, дикий, был здесь очень силён,но он был мёртвым, как запах старой, брошенной шкуры. И тишина… Тишина здесь была абсолютной. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни даже шелеста ветра в кронах. Лес замер, словно в ужасе затаив дыхание.

Они вышли на край большой поляны, скрытой в глубокой котловине, и замерли, прячась в густых зарослях папоротника. Картина, открывшаяся их взорам, была настолько чудовищной, что даже у закалённых в десятках вылазок разведчиц перехватило дыхание.

Это было логово, сердце прайда. Огромная поляна, в центре которой возвышался гигантский, расколотый молнией дуб, была усеяна телами. Десятки, если не сотни, тел гомотериев. Они лежали повсюду: у входа в большие пещеры, видневшиеся в скальном основании котловины, под корнями старого дуба, на самой поляне. Кровь, уже успевшая почернеть и свернуться, пропитала землю, превратив её в тёмно-бурую, липкую массу. Воздух был тяжёлым от сладковатого, тошнотворного запаха разложения.

Но самым страшным было не это. Среди убитых воинов, огромных, мускулистых самцов, чьи тела были покрыты ужасными ранами, лежали самки и детёныши. Маленькие, пушистые котята, размером с домашнюю кошку, с ещё не до конца прорезавшимися саблевидными клыками. Они были убиты с особой, непонятной жестокостью. Их маленькие тельца были разорваны на части или раздавлены.

Лира смотрела на эту картину тотальной, бессмысленной резни, и в её душе, обычно холодной и расчётливой, поднялась волна странной, не свойственной ей эмоции. Это была не ненависть и не страх. Это была… жалость. Глубокая, почти материнская жалость к этим величественным, красивым созданиям, которых кто-то уничтожил с такой методичной, почти промышленной жестокостью.

— Кто… кто мог это сделать? — прошептала Мико, её голос дрожал. Она была самой молодой в отряде, и это зрелище явно было для неё слишком сильным потрясением.

Лира не ответила, медленно, с предельной осторожностью, выйдя на поляну. Её ноги вязли в кровавой грязи. Она подошла к телу огромного самца, который лежал у входа в пещеру. Судя по шрамам и размерам, это был один из вожаков.Грудь была пробита в нескольких местах, а горло перерезано одним, точным ударом.

Лисица присела на корточки и внимательно осмотрела раны. Края их были не рваными, как от когтей или зубов. Они были гладкими, резаными. И ещё кое-что. Вокруг ран не было следов ожогов, которые оставляет магия огня, или льда. Это было чистое физическое воздействие. Но какой клинок мог оставить такие раны?

Она подняла взгляд и осмотрела поляну. Картина боя, которая постепенно вырисовывалась в её голове, была странной. Не было следов долгой, ожесточённой битвы. Не было вырванных с корнем деревьев, воронок от заклинаний. Всё выглядело так, будто нападавшие просто пришли и методично, хладнокровно, вырезали всех, кто был в логове, как мясники на скотобойне.

Некоторые из гомотериев, видимо, пытались защищаться. Лира видела несколько тел самцов, с выпущенными когтями, вокруг них виднелись следы использования магии. Но большинство, особенно самки и детёныши, были убиты во сне, в своих гнёздах в пещерах. Нападавшие застали их врасплох. Но как? Как можно было незаметно подобраться к логову существ, чей слух и обоняние в десятки раз острее человеческого?

Она встала и медленно пошла вглубь поляны, к старому дубу. Под его корнями, в небольшой нише, она увидела то, отчего её сердце сжалось. Там, свернувшись в клубок, лежала самка. Она была ещё жива. Одна из её лап была почти полностью оторвана, а на боку зияла огромная, рваная рана. Но она дышала, тяжело, с хрипом. И она не была одна, под её телом, пытаясь согреться, копошился крошечный, слепой котёнок, единственный выживший в этой кровавой бойне.

Лира медленно подошла ближе. Самка подняла голову и посмотрела на неё. В её зелёных, угасающих глазах не было ни страха, ни ненависти. Только бесконечная, вселенская усталость и мольба. Она не просила за себя, она просила за своего детёныша.

Лира опустилась на колени рядом с ней. Она протянула руку и осторожно, почти невесомо, коснулась её головы. Шерсть была мягкой и тёплой. Самка не сопротивлялась, только тихо, протяжно заскулила.

— Кто это сделал? — прошептала Лира, хотя и знала, что кошка её не поймёт.

Носамка, собрав последние силы, повернула голову в сторону леса, туда, откуда они пришли. И в её угасающем взгляде Лира прочитала не имя, а направление. Направление, откуда пришла смерть.

А потом кошка дёрнулась, её тело выгнулось дугой, и она затихла. Котёнок, оставшись без материнского тепла, жалобно запищал.

Лира ещё долго сидела на коленях посреди этого поля смерти, глядя на мёртвую самку и на крошечный, пищащий комочек жизни у неё на груди. Ярость, холодная и острая, как осколок льда, зародилась в её душе. Кто бы это ни сделал, они заплатят. Она найдёт их и заставит их молить о смерти так же, как молила этасамка.

— Что будем делать, госпожа? — спросила подошедшая к ней Кайа.

Лира осторожно взяла на руки котёнка, он тут же прижался к ней, ища тепла.

— Изучить всё, — сказала она, её голос был твёрдым, как сталь. — Каждый след, каждый листок, каждый камень, я хочу знать, кто сюда пришёл.