Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Ко мне подошёл фон Клюге. Его безупречная кираса была покрыта копотью и вмятинами, а на лице застыла маска мрачной сосредоточенности.

— Потери, командир, — доложил он, и его голос был глухим, как удар комка земли о крышку гроба. — Пока предварительные, мы ещё не всех сосчитали.

Я молча кивнул.

— Орки около трёхсот убитыми, почти столько же раненых, многие тяжело. Они приняли на себя основной удар. Мои гвардейцы… сто двадцать семь человек. В основном, от огненных шаров и в самом начале, когда была паника. Легионеры, — он сделал паузу, — примерно столько же, может, чуть больше.

Я слушал его и считал. Почти тысяча человек за одну ночь. Шестая часть моего корпуса была выведена из строя, даже не вступив в основные бои, это была катастрофа.

— Что с дозорами? — спросил я, хотя уже догадывался, каким будет ответ. — Секреты, дальние патрули… кто-нибудь вернулся?

Фон Клюге покачал головой.

— Никто. Мы послали поисковые группы, как только рассвело. Они только что вернулись.

Он отвёл меня в сторону, к краю лагеря. Там, на траве, лежало несколько тел. Это были мои разведчики, лучшие из лучших. Их убили тихо, считай профессионально. Одному снесли голову, так чисто, что он, наверное, даже не успел понгять, что случилось. Другому в спину вонзили какой-то костяной шип. Третий… третий был просто разорван на части, но, судя по следам, его сначала обездвижили, а потом…

— Они вырезали всё наше охранение, — сказал фон Клюге. — Тихо, без единого выстрела, без единого крика. А потом ударили по беззащитному, спящему лагерю. Безмозглые звери так не воюют.

Я смотрел на тела своих солдат, на их мёртвые лица, и ярость во мне уступила место холодному, трезвому пониманию.

Он был прав. Это была не охота стаи, слишком безупречно спланированно. Кошки провели разведку, изучили наше расположение, нашу систему охраны. Затем выявили и нейтрализовали самые опасные для них элементы, наших наблюдателей. А потом нанесли точный, скоординированный удар, используя и грубую силу, и магию, и элемент внезапности.

Я подошёл к трупу одной из кошек, которую мы смогли завалить. Вблизи она выглядела ещё более чудовищно. Огромная, мускулистая туша, покрытая густой, короткой шерстью. Лапы, увенчанные втяжными когтями, толще и длиннее моих пальцев. И клыки… Два белых, изогнутых, как ятаганы, клинка, торчащих из верхней челюсти.

— Теперь точно непонятно — добавил фон Клюге — кто на кого будет охотиться…

Глава 7

Рорх стоял над трупом одной из этих тварей и чувствовал, как внутри закипает ярость. Унижение, вот что он ощущал. Армию Железного Вождя, победителей в величайшей битве за последние сто лет, разгромили, как стайку новобранцев, застигнутых врасплох. Их унизили, выставили на посмешище. Почти тысяча воинов, тысяча жизней, отданных за его, Рорха, самоуверенность. Этот долг он собирался вернуть, и с большими процентами.

— Теперь точно непонятно, — добавил фон Клюге, его голос был лишён эмоций, — кто на кого будет охотиться…

— Охотиться будем мы, — отрезал Рорх, поднимая взгляд от мёртвой твари. Его голос прозвучал твёрдо, без тени сомнений, хотя внутри всё скручивало от злости и чувства вины. — Они совершили ошибку, полковник, показали нам своё лицо. Теперь мы знаем, с кем имеем дело и заставим заплатить за каждого нашего солдата.

Он обернулся к офицерам, чьи лица были масками ярости и скорби. Грызь, его заместитель, был старым другом многих из них, они прошли вместе не одну битву, и смерть орка стала личной потерей для каждого.

— Крови! — прорычал один из орочьих сотников. — Мы хотим их крови.

Рорх ничего не ответил, только кивнул, и во взглядах его воинов полыхнул огонь, который мог бы сжечь весь этот проклятый лес.

Приказ был отдан, через три часа, после того как они наскоро похоронили своих павших и оказали помощь раненым, поредевший корпус снова был в движении.

Пришлось оставить гарнизон на разгромленной поляне для охраны раненых и обоза, основные силы, около трёх тысяч клинков, углубились в лес. Лира и её лисички, которые прибыли на рассвете, привлечённые дымом пожарища, теперь шли в авангарде. Они растворились в зелёном сумраке, как призраки, и лишь изредка до корпуса доносились их условные сигналы, тихий свист птицы.

Они шли по следам врага, это была самая странная охота в жизни Рорха. Гомотерии не пытались скрыть своего отступления. Наоборот, они оставляли за собой широкую, хорошо заметную дорогу. Поломанные ветки, вырванные с корнем кусты, и кровь. Кровь была повсюду, и не только солдат корпуса. Воины в той ночной бойне тоже не были мальчиками для битья, и многие из тварей получили свою порцию стали.

Прошло несколько часов, и лес становился всё гуще, всё мрачнее. Вековые деревья смыкали свои кроны над головами, создавая зелёный сумрак, в котором было трудно дышать. Под ногами чавкала вязкая, прелая листва. Тишина, которая здесь царила, давила на нервы похлеще любого грохота.

— Ловушка! — раздался впереди короткий, резкий крик одной из лисичек.

Рорх тут же подал команду «стой». Колонна замерла, командующий медленно пробрался вперёд. В нескольких шагах, на небольшой полянке, земля была усеяна ямами с острыми, как иглы, каменными кольями, тщательно замаскированными мхом и листьями. Одна из разведчиц Лиры лежала на краю этой полянки, из её бедра торчал один из кольев. Две другие уже оказывали ей помощь, перетягивая рану.

— Они ждут нас, — тихо сказала Лира, появляясь из-за дерева, её лицо оставалось непроницаемым — Примитивно, но эффективно. Если бы шли ночью, в темноте, несколько десятков твоих парней остались бы здесь навсегда.

Мы обезвредили ловушки и двинулись дальше, но теперь уже с удвоенной осторожностью. Солдаты шли, напряжённо вглядываясь в каждый куст, в каждую тень. Напряжение висело в воздухе, его можно было потрогать. И оно начало сказываться.

Через час один из молодых легионеров, не выдержав, вскинул винтовку и выстрелил в кусты. Раздался визг, и из зарослей выскочил какой-то мелкий зверёк. Солдат, поняв, что наделал, побледнел. Его тут же окружили свои же и надавали подзатыльников. Но инцидент показал, насколько натянуты нервы.

А потом начались настоящие «кошки-мышки».

Гомотерии больше не атаковали в лоб. Изматывали, дразнили, заставляли чувствовать себя дичью, загнанной в чужой лес.

То тут, то там, с верхушек деревьев, на бойцов падали камни или летели простые магические плетения. Ничего серьёзного, но это заставляло солдат постоянно смотреть вверх, вытягивая шеи. Затем из чащи раздавался леденящий душу вой, от которого кровь стыла в жилах, но когда отряды разворачивались в ту сторону, там никого не было.

Один раз они обрушили на корпус огромный улей диких пчёл, сбросив его с дерева прямо на голову колонны орков. Орки, которые не боялись ни мечей, ни огня, с воплями бросились врассыпную, отмахиваясь от разъярённых насекомых. Это было бы смешно, если бы не было так унизительно.

Рорх видел, как меняются лица его солдат. Уверенность победителей сменилась сначала растерянностью, потом злостью, а теперь и затаённым страхом. Они были в доме врага, и враг давал им это почувствовать каждой минутой, каждым шорохом.

— Они смеются над нами, — прорычал один из сотников, когда Рорх приказа встать на короткий привал. Его лицо было исцарапано ветками, а в глазах горела бессильная ярость. — Эти твари играют с нами. Дай мне сотню моих лучших парней, и я прочешу этот лес, я вырежу их всех!

— И точно попадёшь в очередную ловушку, — спокойно возразил Рорх. — Ты всё ещё не понял? Они слишком умны, такого в степи не было ни разу. Даже самый умный вожак степных волков не дотянет мозгами до детёнышей гомотерий. Они знают этот лес, как ты знаешь свой топор. Заманивают нас, растягивают наши силы, играют на нервах. А потом, когда мы окончательно выдохнемся, нанесут удар. Таким тонким исполнением за последний год могли похвастаться только лучшие разведчики Мортаны. Но это не тёмные, а долбанные кошки! Поэтому забудь о привычных методах.