Да где я вообще?
Взгляд не до конца мог концентрироваться на чём-то одном, картинка ещё плыла, когда дверь открылась и на пороге показалась высокая черноволосая фигура.
— Миранда?
Хотя нет. Пахнет по-другому.
— Не совсем, – прозвучал строгий женский голос. Ко мне подошла женщина, которая очень была похожа на принцессу. И тут всё встало на свои места. Я в доме Миры. А передо мной её мать собственной персоной.
— Леди Хейл? – Я постарался сесть, чтобы не выглядеть совсем уж разбитым слизняком. – Здравствуйте.
— Здравствуй, Аксель.
Кажется, нам даже не надо было объясняться друг перед другом. В воздухе витало понимание, что все всё знают о сложившейся ситуации.
— Простите, что я вас побеспокоил. С Мирандой всё хорошо?
— Да, она наверняка сейчас придёт. Я поспешила раньше, чтобы успеть застать тебя одного.
— Хотите мне что-то сказать?
Я понимал, что эта женщина вправе меня осуждать. Я втянул её дочь в ужасную ситуацию. И от осознания, что Миранда в порядке, даже я выдохнул. Ведь всякое могло произойти, когда я отключился.
— Я знаю обо всём, что ты сделал для моей дочери…
Я поднял на аристократку удивленный взгляд.
Она рассказала матери?..
— Я благодарна тебе, хотя, когда вы появились здесь, мне хотелось, чтобы такого, как ты, никогда не было в жизни моей дочери. Она… она была вся в крови. – Её губы дрогнули.
— Что произошло?
— Сейчас всё нормально, а у меня мало времени. Я вот что хочу тебе сказать, Аксель. Я желаю своей дочери только счастья.
Ясно. Сейчас меня попросят оставить принцессу в покое и никогда к ней не приближаться.
— Я поня…
— А ну, не перебивай меня! – грозно фыркнула женщина, и я тут же понял, что характером Миранда отчасти в мать. – Я всегда поддержу её решение. Я не из тех матерей, которые будут отворачиваться от выбранного ею мужчины только потому, что он беден. Но… если ты хочешь и дальше общаться с моей дочерью, начни ценить её. Она не какая-то сомнительная девица, которая не достойна уважения. Она разодрала себе руки в кровь, а потом выхаживала тебя часами, чтобы ты смог дальше шевелить конечностями. И все эти часы она не обрабатывала свои раны, потому что каждая секунда была важна. И если после этого ты будешь и дальше с ней груб на пустом месте…
Она задохнулась от возмущения, не найдя слов, чтобы выразить свои чувства. Но этого было и не нужно.
— Я понял вас, леди Хейл, – сказал я уже с настоящим пониманием дела, а не просто огрызаясь.
За дверью послышались шаги. Аристократка шумно выдохнула, успокаиваясь.
— Ну и хорошо. Тебе очень повезло, Акси. Будь мужчиной и либо прими это, либо…
— Мама! – раздался голос Миранды, и разговор был прерван.
Я посмотрел на вошедшую принцессу. Никогда она ещё не казалась мне столь красивой, как сейчас. В утренних лучах солнца, которые пробивались сквозь занавески. В повседневном платье, с высоким хвостом и перебинтованными от локтей до пальцев руками. Лишь умывшаяся, ещё не накрашенная и с видимыми синяками под глазами, потому что эту ночь явно плохо спала.
— Что? – звонко отозвалась её мать, будто мы и не говорили ни о чём особенном. – Я пришла посмотреть, как Акси себя чувствует.
— Оставь нас, пожалуйста, – вздохнула Миранда.
— Конечно.
Прежде чем уйти, леди Хейл ещё раз посмотрела на меня строгим взглядом. И я еле заметно кивнул ей, хотя… что делать-то, толком ещё не знал.
— Как ты себя чувствуешь? – спросила принцесса, подходя к кровати.
— Немного ослабленно, но хорошо. Сколько я спал?
— Ночь. Мы пропустим один день учебы. Но это не самое худшее.
Миранда села на край кровати, и теперь я видел её лишь вполоборота. От неё исходила странная аура, она словно светилась изнутри печальным светом. Наверное, так солдаты видят сестер милосердия, которые выхаживают их во время войны. В каких-то запрещенных сказках я читал об ангелах, которые являются вестниками всего прекрасного и чистого. Сейчас эта ядовитая змейка вдруг стала именно такой. Лишь крыльев не хватало. Вместо них были бинты.
— Ты ранена?
— Пустяки. Просто царапины. Пришлось выбивать дверь шкафа.
— Да. Не надо было тебя закрывать.
— Ну, ты ведь привык решать проблемы в одиночку, никому лишний раз не доверяясь, да?
Миранда фыркнула. Я же не мог сейчас спорить с её осуждением.
— Как ты справилась с ядом?
— У меня были с собой зелья, которые мы готовили для проекта. Я влила в тебя все, и это помогло в дороге. Замедлило распространение яда.
— А дальше?
— Ты сказал профессору Дорну, что зелье для исцеления человека из твоей крови можно создать, только если взять из тебя литра три-четыре. Вот я и взяла. Ровно столько, чтобы ты не умер от кровопотери. Впрочем, твой организм тут же начал вырабатывать новую. Потому ты отлично смог продержаться, пока я очистила твою от токсинов и сделала переливание вновь.
— Ты не изобретала противоядие, а просто вывела яд?
Миранда кивнула и посмотрела куда-то в пол, пока продолжала задумчиво объяснять:
— Я понимала, что в случае с любым другим человеком это вряд ли поможет. Ведь уже могли быть заражены органы. Но твой организм справился сам, едва получил очищенное топливо, которое я дополнительно пропитала своей магией.
Я молчал. Повисла тишина. Принцессе это не понравилось.
— Может, скажешь хоть что-нибудь?! – рыкнула она…
…и как только обернулась ко мне и пронзила гневным взглядом, я не смог сделать ничего другого, кроме как поддаться вперед и тут же поцеловать эту гениальную фурию, которая обернулась добрым ангелом, спасшим мою жизнь.
Глава 24. А что теперь?
Миранда
Акси лежал головой на моих коленях.
Мы молчали.
Случившийся поцелуй лишил нас обоих дара речи. У меня в голове снова и снова проносился момент, когда в жар возмущения врывается это горячее прикосновение. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Всё вокруг перестало существовать, будто меня контузило взрывом. С каждым нетерпеливым движением уст Акселя, я ощущала, как тело охватывает чувство, по своей силе сравнимое только с огромным голодом. Но это было желание насыщения иного рода. Оно пронизывало всю плоть и приятно жглось, нарастая.
Я знала, что это взаимно.
Акси не посмел прикоснуться ко мне ладонями. Казалось, если он ещё и сожмет мою плоть в руках, мы не остановимся, пока не зайдем слишком далеко.
Ранее мы с ним ругались до рыка и битья стекла.
В этот раз всё было бы точно также.
Если соприкоснемся окончательно – вспыхнем и сгорим. В очень сладостном огне похоти и в жгущем осуждении после, когда всё закончится.
Головой я понимала, что об этом даже думать нельзя. У меня за дверью мама. Она доверяет мне. Знает, что я не натворю глупостей. Но, Святая Королева, были бы мы в любом другом месте, я бы сама заставила Акси прижаться крепче! Настолько сильно у меня горела кожа от желания, чтобы он бесконечно прикасался к ней сильными руками.
Однако сейчас – нет. Здесь нельзя. И вообще это всё слишком!
Аксель тоже это понял. Поэтому в какой-то момент он с молчаливым мучением оторвался от моих губ и просто лег. Положил голову мне на колени, прижался ухом и накрыл нижнюю часть тела одеялом.
Он смотрел куда-то вперед. Я тоже. Мы оба молчали. Казалось, Акси даже не дышал, чтобы разум переключился на нехватку кислорода, и отогнал желание.
Что делать?
Что говорить?
Я положила ладонь на его волосы. Он вздрогнул как кот, которого люди только отпинывали и морили голодом, и вот впервые решили приласкать. Однако не зашипел, а тут же смиренно успокоился.
Я начала аккуратно гладить Акси по волосам. Он всё ещё был напряжен.
— Почему ты решил драться в том злополучном месте? – спросила я, потому что надо было произнести хоть что-то.
— Я-я-я… не очень хочу об этом говорить, – Аксель ответил без раздражения и прочих негативных чувств. Спокойно. Будто был в непонятном трансе. И все его мысли были заняты узором нашего ковра, на который он и смотрел.
