Это был Брендон, но узнать его можно было лишь по общим чертам. Время и чужеродная магия изменили его до неузнаваемости.
Он стал выше, его тело исхудало, напоминая обтянутый кожей скелет, но в этой худобе чувствовалась стальная, жилистая сила. Кожа приобрела пепельно-серый оттенок и была покрыта сеткой черных пульсирующих вен. Левая рука претерпела чудовищную мутацию: пальцы удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти, а предплечье покрылось хитиновыми пластинами.
Но самым жутким были глаза. Раньше они были такими же ясными и голубыми, как у Брины. Теперь в глазницах клубилась густая тьма, в центре которой горели две крохотные, злые белые точки.
Он медленно повернулся к нам, держа в нормальной руке открытый гримуар. Движения его были дергаными, но быстрыми.
— Сестра, — его голос звучал так, словно кто-то скрежетал ржавым железом по камню. — Я ждал тебя. Знал, что ты придешь защищать свое драгоценное наследство.
Брина подняла лук, мгновенно натягивая тетиву. Наконечник стрелы, из концентрированного света богини Скади, смотрел ему прямо в грудь. Рука девушки оставалась твердой, как скала, несмотря на родственную связь.
— Брендон, — произнесла она спокойно. — Отойди от постамента. Положи книгу. Мы можем попробовать найти способ исцелить тебя.
Он рассмеялся, и этот звук эхом отразился от металлических стен бункера. Смех был лишен радости, в нем слышалось лишь безумие и торжество.
— Исцелить? Ты думаешь, я болен? Я здоров как никогда, Брина. Я свободен. Впервые в жизни я абсолютно, кристально свободен.
Он сделал шаг вперед, и я почувствовал, как от него исходит волна искаженной, тяжелой энергии. Это была смесь человеческой магии и остатков демонической скверны, сплавленных воедино. Но было в этом что-то неправильное, что заставляло морщиться даже меня.
— Кукловод мертв, — продолжил он, с наслаждением проводя когтистой лапой по своей груди. — Тот демон, что сидел у меня в голове, что шептал приказы и дергал за ниточки. Он сдох, когда ваш Торн перекрыл каналы подпитки. Я остался один на один с этой тварью в собственной черепной коробке. И знаешь что? Я победил. Я поглотил его. Я забрал его сущность, его знания, его силу. Теперь это всё мое. Моё!
Я внимательно наблюдал за ним. Он говорил правду. В его ауре больше не было связующей нити, уходящей к хозяину. Парень был автономен. Демоническая часть стала его собственным ресурсом, но цена за это была ужасной — его разум деформировался, сплавившись с инстинктами чудовища.
— Ты потерял себя, брат, — тихо сказала Брина. — То, что стоит передо мной — это не ты.
— Я стал лучше! — яростно рявкнул он. — Я прозрел. Сила не дается по праву рождения, Брина. Её берут. Я пришел за гримуаром, чтобы получить знания предков и объединить их с тем, что я узнал в Бездне. Я стану новым главой клана. Истинным главой, который приведет Синкроф к величию, а не будет прислуживать наемникам!
Он бросил в мою сторону взгляд, полный ненависти.
— Ты безумен, — констатировала Брина.
В её голосе прозвучала финальная нота. Надежда умерла, уступив место долгу.
— Я вижу цель! А ты… ты всегда стояла на моем пути. Я ненавидел тебя, Брина. Всегда. Даже до демона. А сейчас… сейчас я просто хочу убрать препятствие.
Он убрал гримуар в сторону и метнулся вперед. Скорость его рывка была запредельной. Он двигался как тень, стелющаяся по полу. Его мутировавшая рука выстрелила сгустком концентрированной тьмы.
Брина среагировала мгновенно.
Тетива звякнула. Росчерк чистого света разрезал полумрак зала, расщепил летящий сгусток тьмы и ударил Брендона в плечо. Плоть зашипела, вспыхнула, но он даже не замедлился. Боль лишь подстегнула его ярость. Во второй руке он сформировал клинок из черного льда.
Я остался стоять у входа, скрестив руки на груди. Это была дуэль, в которую я не имел права вмешиваться. Брина должна была пройти этот путь сама. Она была главой клана, Апостолом и воином. Ей нужно было поставить точку в истории своей семьи.
Схватка была яростной и стремительной. Брендон атаковал хаотично, используя дикую смесь родовой магии льда и демонической скверны. Он создавал ледяные шипы, пропитанные ядом, швырял теневые бомбы, пытался сократить дистанцию, чтобы пустить в ход когти.
Брина танцевала вокруг него. Она двигалась с той скупой, идеальной точностью, которая отличает мастера от любителя. Каждый её шаг был выверен, каждый выстрел находил уязвимое место. Она не тратила силы на лишние движения или эмоции. Она работала на результат.
— Умри! — визжал Брендон, пытаясь достать её ледяным хлыстом.
Брина поднырнула под удар, перекатилась через плечо и, встав на одно колено, выпустила три стрелы в едином темпе.
Первая пробила бедро брата, заставив его споткнуться. Вторая ударила в плечо мутировавшей руки, перебивая нервный узел и заставляя конечность повиснуть плетью. Третья выбила ледяной клинок из его здоровой руки.
Брендон рухнул на колени. Он пытался подняться, хрипя и плюясь черной кровью, но тело отказывалось подчиняться. Израненный, лишенный оружия, он все еще пытался ползти к сестре, движимый одной лишь ненавистью.
Брина встала над ним. На её лице не было торжества победителя. Только бесконечная усталость и холодная, как лед её родных земель, решимость. Она наложила на тетиву последнюю стрелу. Золотую, сияющую светом Скади.
— Ты хотел закончить всё, — сказала она тихо. — Мы закончили.
Брендон поднял голову и посмотрел на свою сестру. В его жутких глазах на мгновение что-то изменилось. Безумие отступило, уступая место осознанию. Или, возможно, облегчению.
— Давай… — прохрипел он. — Сделай это. Сестренка. Покажи, что ты достойна.
Стрела сорвалась с тетивы.
Вспышка света на мгновение ослепила меня. Когда зрение вернулось, тело Брендона лежало навзничь. Демоническая скверна, лишенная сосуда, попыталась вырваться облаком дыма, но свет богини, вложенный в последний выстрел, выжег её без остатка, очищая пространство.
В зале повисла тяжелая тишина. Брина опустила лук. Она смотрела на тело брата, и я видел, как в ней происходит последняя, самая важная трансформация. Та часть её души, которая все еще оставалась уязвимой, сгорела в этом выстреле.
Она повернулась ко мне. Её лицо было абсолютно спокойным, глаза — сухими и ясными.
— Уходим. Нужно отдать распоряжения по зачистке территории и утилизации тела. Гримуар мы заберем с собой.
— Ты в порядке? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Я глава клана Синкроф, — ответила она твердо. — У меня нет права на слабость.
Мы вышли из бункера под проливной дождь. Брина шла впереди, прямая, как стрела, отдавая отрывистые, четкие приказы своим людям. Никто из них не посмел бы усомниться в её праве вести клан. Она заплатила за это право цену, которую мало кто готов заплатить.
* * *
Жизнь в Доминусе вернулась в привычное русло, хотя «привычным» его можно было назвать с большой натяжкой. Я проводил дни в своем Домене, превратив его в кузницу кадров для новой армии.
«Последний Предел» работал как швейцарские часы. Штурмовые группы проходили через полосы препятствий, маги оттачивали взаимодействие с воинами, Кайден виртуозно жонглировал финансами и контрактами. Мы стали силой, с которой считались все.
Я стоял на вершине скалы в своем личном мире, наблюдая, как Леон Монтильяр в очередной раз штурмует укрепленную высоту, защищаемую моими големами. Его движения стали совершенными. Ледяная магия и искусство меча сплелись в единый, смертоносный стиль.
Он больше не был тем неуверенным юношей, которого я встретил когда-то. Он стал мастером, достойным своего клинка.
В этот момент воздух рядом со мной дрогнул. Ощущение было знакомым, но на этот раз в нем не было агрессии.
Я обернулся. Рядом стоял Верагон, бог дуэлей. Но он был не один.
Леон, закончив упражнение и уничтожив последнего голема, поднялся к нам. На его лице играла легкая, загадочная улыбка.
