Я что, могу двигаться?
Раз. Два. Три. Тело пронзила энергия. Сила наполнила мышцы, ушли оцепенение и заторможенность.
Я подхватилась и резко села. В поясницу больно впились камни. Слова застыли в горле.
Прямо на меня смотрели круглые плошки ярко-сиреневых глаз с хищным вертикальным зрачком.
Большая лобастая голова с шипами изящно склонилась, показывая мне три ряда острых клыков и раздвоенный язык.
– Крры-ыык! Карр-лы, курр-лы, – выдал монстр, тыкаясь в меня мордой.
Руку защипало.
Я поднесла её к лицу – и увидела отчётливые следы клыков.
Тьма предков, неужели смертельный укус? Как же бездарно!..
– Квыррр-р! – Возмутилась монстрятина, словно поняв, о чём я думаю.
И в этот момент тьма вокруг подёрнулась дымкой и…
Я увидела низкий каменный свод небольшой пещеры, охапку соломы, какие-то большие коробы у стены и, самое главное – целых четыре выхода.
Морда зверя стала на удивление выразительной. Вытянутое тело, небольшие размеры – с гончую, острые когти, длинный чешуйчатый хвост с чем-то острым на конце и плотно прижатые маленькие крылья.
– Агрррр-рыррр! – Гордо сообщили мне.
Тело вдруг пронзило странное ощущение – я знала, что это существо не причинит мне вреда и никогда не предаст.
Что это? Я моргнула, столкнувшись взглядом с неведомым монстром. Сирень глаз заслонила собой весь мир, а потом разум заполонили картинки.
… Хорошо-холодно-сладко спится.
Как же спокойно под сенью храма. У подножия божественного трона безопасно. Тьма баюкает и поёт колыбельные веками.
О тех временах, когда звери тьмы служили денно и нощно своему господину. Когда сумерки заставляли тех, кто пропах дурными делами, прятаться в самые дальние щели, надеясь, что стражи господина не смогут найти их там и покарать. О тех временах, когда по улицам бродили босоногие боги, а за каждым углом прятались чудеса.
Играли в небе водопады из дождевых капель и солнечных лучей, а ночью луна мостила тропы видящим истину.
Но зависть бывает не только среди людей… Грянула большая война богов, и их господин пал, сраженный рукой любимой женщины.
Маэри, которая сроду не было матерью, получила огромную власть над чужими судьбами.
Мир закачался. И с каждым годом все больше трещал по швам.
Но господин всё ещё мог исправить свои ошибки. Несмотря на боль и отчаянье, на тишину и могильный хлад, он ткал веками паутину. Пока её нити не сошлись в одной точке…
Конечно, картинки не рассказывали мне историю так подробно.
Но знания появлялись сами собой – как будто мне их нашептывал на ушко искусный рассказчик.
Я увидела себя. Потерянную, разбитую, умирающую. И тьма баюкала мою душу, и нежные пальцы с бритвенно острыми когтями перебирали волосы, вплетали в пряди бусины, заплетая косички.
Загнутый коготь прижался к моим губам.
…Темнота. Тишина. И приказ господина – отправиться на помощь человеку. Не просто человеку. Той, Что Замкнет Круг. Той, Что Возродит Храм.
Взамен он, великий повелитель урчания, будет помогать своей глупой человеческой рабыне. Станет верным спутником. Ведь она такая слабая. Маленькая. Мягкая. Ни чешуйки, ни клыков, ни когтей. Это поправимо, но пока ещё божественная броня нарастёт! До тех пор он будет рядом и защитит…
Мир моргнул. Сияющие глаза зверя отдалились.
Мантикора – теперь я знала, как его называть, вильнула хвостом. Острые уши шевельнулись, встали торчком. Его звали Коррак и среди сородичей он был одним из самых молодых. Щенят (или котят? Как правильно?) давно уже не рождалось… Без божественной силы господина мантикоры не размножались.
С тихим стоном я уткнулась лбом в прохладную стену.
Правильно, Аэри, если не пробьёшь её – так хоть порадуешься, что это не галлюцинации.
– И что это такое? – Шёпотом спросила я зверя. Страх окончательно исчез, а вот голова начала ощутимо болеть. – Ты посланец бога? Драные тапки, да как я могу божеству помочь, если себе не могу?!
Я не ждала ответа, но он пришёл. И напомнил мне о забытом сне.
«Сила есть свобода. Сила… в обмен на помощь»…
Это были не совсем слова, скорее, образы – яркие, заманчивые, понятные. В них была другая я. Незнакомая. Не забитая и озлобленная, не раздавленная и загнанная в угол.
В этих картинках была победа. Над собой. Над врагами. Над прошлым.
– Я дам тебе… аванс. Мой дар поможет лишь раз и в течение ближайших нескольких суток тому, кто будет нуждаться в этом сильнее всего. Помни. Ты сможешь спасти только одного. А теперь прощай. Найди храм. И приведи ко мне наследника Крыльев. Иначе больше я помочь не смогу.
Жестокий и ласковый, наказующий и заботливый, голос, который сохранил в себе всё счастье мира, обрушился волной – и оставил меня лежать на берегу.
– Я не знаю бога, что правил до войны богов. Мы и о ней почти ничего не знаем, – произнесла тихо, чтобы не молчать.
Пальцы сжали осколок камня.
Я ощущала чужую боль от предательства, как свою. Мне плевать, бог он или обманщик, человек или тварь. Он имеет право вернуться. Отомстить. И вернуть своё.
Ненависть переплавилась в упорство.
Я стёрла капли крови у носа и вдруг ощутила, что мне стало немного легче. Как будто отмершая частичка души воскресла.
– Ну что, Корри, будем выбираться отсюда? – Подмигнула я зверю.
Острый хвост метнулся из стороны в сторону, раздался скрежет когтей по камню, а потом страшная морда кинулась, как хорошая собака-ищейка, к груде рухляди – и зарычала.
Если меня спросят, скажу, что это моя новая собачка. У всех болонки и шпицы, а у меня – мантикот.
Мантикора… В голове не укладывается. Зато уложатся в ровные бессознательные ряды те, кто увидят Корри первыми. Хотя… могут и не понять, кто это. Сейчас выводят много магических гибридов, если бы не видения – я бы никогда не разобралась, что за монстр явился ко мне из тьмы.
– Что у тебя там? – Окликнула я Корри. – Знаешь, мне кажется там стоит поторопи…
С грохотом слетела крышка с ящика, прикрытого какими-то тряпками. Я задохнулась. Тело на мгновение парализовало.
Даже при моей нечувствительности к магии – то, что лежало в ящике, фонило.
Мантикот утробно зарычал, щеря клыки.
Здесь лежали артефакты. Вот только не простые, а убойные. От них покалывало кожу и дрожали пальцы. Спина покрылась ледяным потом.
Два года назад Ариан показывал мне артефакты, которые ему выдали на службе. И ещё несколько – которые для него сделал друг-артефактор.
– Вот эти, Ари, если когда-нибудь где-нибудь увидишь – не приведи небеса, беги сразу. Беги, ставь щиты, и молись, чтобы целились не в тебя. От них одно спасение – живая плоть. Кому-то не повезёт, а кто-то спасётся. Убойная штука. У меня – самый слабый вариант, умеренно допустимый для боевых магов. Но есть запрещённые. И это…
Брат помрачнел и отмахнулся.
Артефакты в ящике жадно мерцали черным глянцем.
В них жила смерть.
– Кори, я не смогу их даже в руки взять, – шепнула, понимая, что дело плохо.
Либо героически сдохнуть, но не дать врагу их забрать, либо… тоже сдохнуть. Но менее героически. Вариант уйти и оставить оружие, которое способно убить пол столицы здесь – даже не рассматривался.
– Фшшшш, – пренебрежительно рыкнул зверь.
А потом…
Кори распахнул пасть, раздулся и… От артефактов к нему потекла тонкая струйка силы.
Секунды складывались в бесконечные минуты, а страшный клад таял – один артефакт за другим, пока в ящике не остался один-единственный черный камень. Его мантикор, как хомяк, засунул за щёку и умильно оскалился, потершись головой о мои колени.
Я рассеянно почесала его за ухом.
«Читерство», – всплыло в мозгу непонятное словечко.
– Мрфя! – Возгласил сытый и заметно повеселевший зверь.
Дальнейшее раздраконивание чужих запасов пошло веселее. В результате нашего мародерства были найдены: подробные планы дворца, столицы и окрестностей, тайных переходов, смен стражи, несколько списков с именами и фамилиями, технические планы, напоминающие конструкции сложных механизмов, магические накопители и одна папка, заглянув в которую, я поспешно её закрыла и сделала вид, что вижу впервые.
