Ветта поняла это в ту ночь, когда тёмно-синяя печать на двери Драконьего крыла вспыхнула, будто под ней билось огромное замороженное сердце.
Сначала был скрежет.
Долгий, низкий, выворачивающий нервы. Словно кто-то водил когтями по камню не снаружи, а из глубины самого дома.
Потом — вздох.
Такой тяжёлый, что огонь в каминах пригнулся, а люди в приёмной проснулись почти одновременно. Кто-то вскрикнул. Ребёнок заплакал. Лиор поднялся на лапы, выгнул спину и зашипел в сторону тёмного коридора.
Ветта стояла на лестнице, положив ладонь на живот, и чувствовала: зовут её.
Не голосом.
Болью.
— Никто туда не идёт, — сказал Рейнар.
Он стоял у подножия лестницы с посохом в руке. Лицо его было серым, глаза — жёсткими.
— Особенно вы.
Ветта медленно повернулась к нему.
— Он страдает.
— Он мёртв.
За дверью снова раздался удар.
Печать вспыхнула ярче.
Рейнар стиснул зубы.
— Почти мёртв.
Марта уже была рядом с Веттой. В одной руке — подсвечник, в другой — всё тот же нож, который после вчерашнего дня стал почти легендой лечебницы.
— «Почти мёртв» — это худший вид живого, — сказала она. — Я поддерживаю лекаря. Туда не надо.
Ветта смотрела в коридор.
В темноте за дверью было не чудовище. Не просто опасность. Там была рана, которую оставили гнить двадцать семь лет. И дом, принявший сегодня первых пациентов, не мог спать, пока в его собственном сердце лежала не исцелённая боль.
— Если это Драконье крыло, — тихо сказала Ветта, — значит, здесь должны были лечить драконов.
— Должны были, — ответил Рейнар. — Но не всех можно спасти.
— А если он не просит спасения?
— Тогда чего?
Печать на двери дрогнула.
Ветта ощутила под ладонью слабое тепло ребёнка. Не тревогу. Не страх.
Ответ.
— Освобождения, — прошептала она.
Рейнар побледнел.
— Нет.
Одно слово.
Но в нём было столько старой боли, что Ветта наконец отвела взгляд от двери и посмотрела на него.
— Вы знаете его?
Рейнар молчал.
В приёмной за их спинами люди испуганно шептались. Тавр прижимал к себе проснувшуюся Ниру. Пим сидел рядом с братом, стараясь выглядеть храбрым и совершенно не справляясь. Пожилая женщина крестилась местным знаком и бормотала молитву к Тёплой Матери.
Лечебница, ещё вечером ожившая от надежды, снова наполнилась страхом.
Рейнар повернулся к людям.
— Все остаются в приёмной. Двери закрыть. Никто не выходит в коридор.
— А вы? — спросил Тавр.
— А я пойду напомню старому кошмару, что он умер и должен вести себя соответственно.
— Я с вами, — сказала Ветта.
— Нет.
— Рейнар…
Он резко повернулся.
— Вы не понимаете! Это не раненый драконёнок и не ледяная хворь. Там то, что однажды убило половину лечебницы.
Тишина стала острее.
Ветта медленно спустилась с последней ступеньки.
— Вы сказали, лечебницу взяли штурмом.
— Да.
— А теперь говорите, что их убило то, что за дверью.
Рейнар отвёл взгляд.
Вот и ответ.
Не весь.
Но достаточно страшный.
Марта шагнула вперёд:
— Расскажите ей правду. А то вы все тут говорите загадками, а потом удивляетесь, что женщины принимают решения сами.
Рейнар горько усмехнулся.
— Правда? Хорошо. Там — древний ледяной дракон по имени Астервейн. Когда-то он был хранителем северной границы и союзником лечебницы. Потом его ранили проклятым кристаллом. Он начал терять разум. Лиана Вейл пыталась его спасти. Почти спасла. А потом пришли люди князя.
Ветта слушала, не двигаясь.
— Во время штурма защита лечебницы треснула. Проклятие вырвалось наружу. Астервейн сошёл с ума окончательно. Он не различал врагов и своих. Лёд пошёл по палатам. Погибли больные, лекари, дети…
Голос Рейнара стал глухим.
— Лиана закрыла его в Драконьем крыле ценой собственной жизни. С тех пор печать держит то, что от него осталось.
За дверью послышался тихий стон.
Уже не угрожающий.
Человечески больной.
Ветта закрыла глаза.
— И вы все эти годы слушали?
Рейнар не ответил.
Его лицо стало таким неподвижным, что Ветта поняла: да.
Слушал.
Двадцать семь лет.
— Поэтому вы не ушли, — сказала она.
Он посмотрел на неё мрачно.
— Я не ушёл, потому что трусость бывает долговечной.
— Нет.
— Вы знаете меня один день, леди Вейл.
— Достаточно, чтобы понять: трус не остался бы сторожить чужую боль.
В его взгляде что-то дрогнуло.
Но сразу исчезло.
— Красивые слова не удержат печать, если она лопнет.
Новый удар в дверь заставил всех вздрогнуть.
На этот раз по стене побежала трещина. Маленькая, тонкая, но настоящая. Из неё вырвался синий пар.
Лиор взвизгнул и спрятался за Ветту.
Она опустила руку ему на голову.
— Рейнар, если печать слабеет, ждать нельзя.
— И что вы предлагаете? Войти туда с вашей вчера проснувшейся силой и материнской отвагой?
— Да.
— Это не план. Это путь к красивым похоронам.
Марта резко сказала:
— Тогда дайте другой план.
Рейнар замолчал.
Потому что другого плана у него не было.
Ветта выпрямилась.
— Я не буду пытаться исцелить его полностью. Я только посмотрю, чего он хочет.
— Дракон, потерявший разум, хочет убивать.
— Может быть. А может, он зовёт не меня.
Рейнар нахмурился.
— Что?
Ветта положила ладонь на живот.
— Может, он чувствует ребёнка.
Марта побледнела.
— Вот теперь мне нравится происходящее ещё меньше.
Рейнар смотрел на Ветту так, будто она сказала вслух самую опасную мысль.
— Если Астервейн чувствует наследника ледяной крови…
— Он может принять его за своего князя?
— Или за ключ.
Слово упало тяжело.
Ключ.
К чему?
К двери?
К проклятию?
К древней силе, о которой никто не решался говорить прямо?
Ветта ощутила, как внутри поднялся страх. Но теперь она уже знала: страх не всегда означает «беги». Иногда он говорит — «стой крепче».
Она повернулась к Марте.
— Останься с людьми.
— Нет.
— Марта.
— Даже не начинайте.
— Если что-то пойдёт не так, им понадобится человек, который не растеряется.
Служанка прикусила губу.
— Я ненавижу, когда вы говорите разумно.
— Я тоже.
Марта схватила её за руку.
— Только попробуйте там умереть. Я вас достану с того света и выскажу всё, что накопилось.
Ветта улыбнулась слабо.
— Верю.
Рейнар тяжело вздохнул.
— Два шага за мной. Не касаться печати без моего разрешения. Не слушать голоса, если они начнут звать по имени. Не верить ничему, что покажется знакомым.
— Почему?
— Проклятия любят надевать лица тех, кого мы любим.
Ветта на мгновение увидела перед собой Кайрана.
Холодные глаза. Белые волосы. Голос, произносящий: «Ветта».
Она сглотнула.
— Поняла.
Рейнар заметил.
Но промолчал.
Они пошли к Драконьему крылу.
С каждым шагом становилось холоднее. Не просто зябко — так, будто воздух превращался в тонкие иглы. Светильники на стенах гасли один за другим, и только посох Рейнара давал синий круг света.
Ветта слышала за спиной дыхание Марты, оставшейся у входа в коридор, и тихие всхлипы пациентов в приёмной.
Потом всё это исчезло.
Коридор будто стал длиннее.
Дверь Драконьего крыла возвышалась впереди, чёрная, исполосованная когтями, с горящей печатью в центре. Тёмно-синий свет пульсировал, как больная вена.
Рейнар остановился.
— Последний шанс передумать.
— Вы передумали?
— Я давно хотел. Не получилось.
Ветта подошла ближе.
Печать отозвалась на неё не синим, а золотым.
Рейнар резко посмотрел на знак.
— Она признаёт вас.
