– Эмилия, детонька! – кричит она. – Как ужасно ты выглядишь! Такие прогулки не для леди! Надо было брать карету!
Нет, нет и нет! Только не эта карета!
У меня даже сил прибавляется. Я хочу побыстрее дойти хоть до какого-нибудь стула.
– Почему так долго? – продолжает сыпать вопросами Нэнни. – Ты сама ходила в лавки?
– И даже к мяснику, – привожу в ужас нянюшку.
Вползаю в дом. Подъем по лестнице ужасает. Нет, в комнату я не доползу. Поэтому сворачиваю в кабинет. Там есть диванчик. И широкий подоконник.
– Мэнди, мне бы попить, – вяло прошу.
Добравшись до кабинета, падаю на диван. Сразу снимаю красивые ботиночки, и закидываю ноги на подлокотник. Мамочки, как это прекрасно!
– Эмилия! – Нэнни тут как тут.
– Тихо, – я прикладываю к губам указательный палец.
В кабинете прохладно. Мэнди приносит остывший отвар, чуть мятный и сладковатый, отдаленно напоминающий лимонад.
– Корин просила передать, что обед будет через час.
– Хорошо, – устало киваю.
Нэнни что-то ворчит, но я ее не слушаю. У меня глаза закрываются, и я просто засыпаю. Спят ли днем на диване в кабинете истинные леди, меня ни капли не волнует.
Короткий отдых немного восстанавливает силы, но на большие трудовые свершения я не готова. Тело Эмилии слишком уж изнеженное.
Поэтому после обеда я сажусь за шикарный «директорский» стол. Нужно свести бухгалтерию и прикинуть порядок цен.
По памяти восстановив траты, а на память я никогда не жаловалась, подсчитываю, что в одной серебряной монете сто медных. Остатки этих медяков лежат передо мной на столе. Монетки привычные круглые, на одной стороне профиль мужика в короне – короля, а на другой скрещенные мечи и между ними звезда.
Тридцать семь медяков. Негусто. А итоговый расход за сегодня – два серебряных и шестьдесят три медяка. И долгов осталось еще на шесть серебряных.
Сколько нужно денег на предстоящие расходы, я даже не представляю. Срочно нужно продать что-то дорогостоящее.
А где это лучше всего сделать, знают Мэнди и Корин.
Втроем мы собираем совет в кабинете, пока Томас отвлекает Нэнни. Корин принесла чай и суховатое домашнее печенье. Нэнни печенье раскритиковала, пришлось довольно жестко попросить ее замолчать. Пусть скажет спасибо, что пьем не воду и не корочку хлеба грызем.
– Через три недели в Инвери будет небольшая ярмарка, – подумав немного, говорит Корин. – Там можно попробовать продать кружева и стеклярус с платья. Только его нужно спороть и разобрать. Может, какие-то статуэтки попроще продать удастся.
– А всё дорогое можно попробовать продать на ярмарке в Эйнире, – добавляет Мэнди. – У нас и карета теперь есть!
Бррр, карета! Как вспомню – так вздрогну.
– Значит, к ярмарке нам надо подготовить ткань, кружева и стеклярус, – подытоживаю я. – И список покупок составить. Может, там зерно и доски дешевле будут.
– И что-то испечь можно, – предлагает Корин. – На ярмарках хорошо покупают еду, чтобы перекусить на ходу.
– Хорошая идея, – соглашаюсь. – Давайте сегодня ничего тяжелого не начинать. Предлагаю выбрать платья и начать их распарывать. Кружева же надо подготовить. А завтра с утра начнем приводить в порядок сад и огород.
Мой план Корин и Мэнди одобрили, но вот Нэнни была категорически против!
Нянюшка, полыхая злостью и негодованием, шла за мной по коридору, стуча своей клюкой особенно сильно и раздраженно.
– Старый пень! Да как он смеет мне указывать! Заявил, что и без меня там разберутся! Да что вы без меня могли придумать?!
Я кусаю губу, чтобы не засмеяться. Томас молодец! Я очень ему благодарна, что он на моей стороне. Старый конюх очень обрадовался, когда привезли к вечеру три мешка овса.
«Настоящая хозяйка» – сказал он, и это лучший комплимент, который я могла услышать.
– Эмилия, рассказывай, – у Нэнни лопнуло терпение.
– Да ничего такого, – я вхожу в свою комнату, нянюшка за мной. – Мы решили продать кружева и стеклярус с моих платьев на ярмарке.
– Нет! – хватается за сердце Нэнни.
– Да, – с широкой улыбкой говорю я. – Надо распороть два или три платья. Сейчас выберем и распорем на детали. А завтра днем ты начнешь спарывать кружево осторожно. Возьмешь ножнички из вышивального набора. Они отлично подойдут.
– Да никогда! – восклицает Нэнни. – Это венизское кружево! Разве ж здесь его купят по настоящей цене?
– А сколько оно стоит?
– Да не меньше десяти серебряных за элл!
– Отлично! – хлопаю в ладоши. – Значит, за семь можно продавать.
Я только выясню, что такое этот загадочный «элл».
– Не позволю! – Нэнни прижимается спиной к двери гардеробной, но меня уже не остановить.
Еще два платья попроще отправляются на разбор. Под причитания Нэнни мы распарываем платья, раскладывая куски ткани по размерам.
– Нэнни, завтра ты аккуратно спорешь кружево. А сейчас всем отдыхать! – командую я.
– Такие платья распороли, – причитает, уходя, Нэнни. – А если к герцогу ехать? А в чем на прогулки ходить?
Ага, прогулки по полям и лугам в шикарных платьях. Чтобы ободрать эти платья о кусты и камни. Нет, при первой же возможности куплю рубахи, куртку и удобную обувь. На ярмарке точно будет из чего выбрать.
Пока умываюсь и переодеваюсь, мысленно прокручиваю списки дел, пытаясь выстроить алгоритм. А то, хватаясь за все подряд, можно ни одно дело до конца не довести.
В кровать я буквально падаю. Со стоном блаженства вытягиваю ноги. Жаль, Барсик где-то гуляет. Есть в этом сером котяре что-то успокаивающее. Не так одиноко, когда он рядом, что ли.
Но сегодня Барсик ушел по своим важным кошачьим делам, и кровать полностью моя.
Я только закрываю глаза, а в дверь уже стучат. Доброе утро, блин.
Охая и поскрипывая всеми косточками, сползаю с кровати.
– Доброго утра! – здоровается Мэнди, входя в комнату. Она уже согрела воду для умывания и принесла.
– Угу, – сонно бурчу.
Так начинается очередной мой день в Торнхейме. Как мне ни лень, я всё равно делаю зарядку. Умываюсь, одеваюсь и спускаюсь завтракать. Нэнни еще спит, и я, какой ужас!, завтракаю со слугами. Отличная компания, хочу сказать.
– Благодарю, Корин, – Томас довольно крякает. – Готовишь ты ну просто язык проглотишь.
И этим Томас кардинально отличается от Нэнни. Нянюшка только критикует.
– Идем, хозяюшка, кой-чего покажу, – зовет за собой. – Вы пока в деревню ходили да совет держали, я эти твои грядки сделал.
– Да?! – меня это очень радует.
Томас ведет меня в огород через черный вход. Так получается намного короче.
– Вот, – он гордо обводит рукой три высокие грядки.
– Превосходно! – от радости целую его в щеку, и Томас смущается.
Три длинные грядки удобной ширины огорожены старыми, кое-где подгнившими досками на полметра в высоту. Отлично! На самый низ можно укладывать ветки.
– Мне нужны садовые инструменты, – я полна энтузиазма.
– Всё подготовил. Только это, – он чуть мнется, – не побрезгуйте старые перчатки взять. А то ручки свои попортите.
– Обязательно, – от заботы на душе тепло.
С Томасом мы приносим весь садовый инвентарь, имеющийся в наличии. Я натягиваю очень потертые мужские перчатки и приступаю к обрезке деревьев.
– Ой и ловко у вас получается, леди, – восхищается Томас.
– У истинной леди получается всё, – подмигиваю ему.
С пилой в руке и застает меня Нэнни.
– Эмилия! Слезай немедленно!
Ну, началось!
– Нэнни, напоминаю, у тебя тоже есть дела. К ярмарке нужно подготовить ткань, кружева и стеклярус. Вот и займись этим!
Похоже, до нянюшки впервые доходит, что я окончательно отбилась от рук. Ворча себе под нос, она уходит в дом. А к нам прибегает Бобби. Смышленый мальчишка быстро схватывает, что и как нужно делать. И у меня появляется шустрый помощник.
Даже Барсик приходит. Развалившись на траве, взирает на творящуюся суету.
Так проходит день за днем. Я привожу в порядок сад и копаю огород, мне старательно помогают Бобби и Томас. У Корин с Мэнди тоже полно дел. И даже Нэнни ворчит уже больше по привычке, тщательно сортируя стеклярус.
