Системный Друид. Том 3 (СИ) - Ло Оливер

Борг хмыкнул, и уши его чуть порозовели. Тема Хельги по-прежнему вызывала у матёрого охотника реакцию, которую он старательно и безуспешно маскировал под равнодушие. Только мужчина сам при этом не замечал, что вел себя как мальчишка в такие моменты.

— Сам передашь, когда зайдешь на ужин. Не просто ж так я тебе про пироги-то…

Внезапно мурашки пробежали по загривку.

Я замер с яблоком у рта. Мышцы спины окаменели, и воздух, который я вдыхал мгновение назад, сгустился в горле, будто его разбавили песком. Усиленные Чувства развернулись без команды, хлестнув восприятие. Одна деталь выделялась с пронзительной ясностью.

Четыре пары ног. Тяжёлые шаги, расставленные широко, приглушённые мягкой подошвой, но различимые по характерному хрусту хвои и проседанию мха. Люди шли с юго-запада, из направления, откуда мы пришли, обходя нашу позицию полукругом. Запах кожи, пота и металла, который не был запахом ни Борга, ни моим, повис в воздухе.

Я положил яблоко на холстину, медленно, без резких движений.

Борг заметил это мгновенно. Его рука, потянувшаяся за флягой, замерла на полпути. Глаза сузились, прочитав что-то в моей позе, в напряжении плеч и наклоне головы.

— Что? — одними губами спросил он.

— Четверо, — ответил я так же тихо. — Обходят с юго-запада.

Борг медленно повернул голову, вслушиваясь. Его ноздри чуть раздулись, и через две секунды лицо охотника изменилось, будто кто-то стёр с него все лишние эмоции, оставив голый расчёт.

Из-за деревьев вышли четверо незнакомых мне мужчин.

Они двигались уверенно, без спешки, расходясь полукругом с отработанной координацией, которую дают годы совместной работы. Оружие было наготове, каждый контролировал свой сектор.

Первый, широкоплечий, с коротко стриженной головой и шрамом через всю левую щёку, держал в руке тяжёлый клинок — длинный, прямой, с обмотанной кожей рукоятью. Второй и третий, плечистые мужики в тёмных куртках, перемещались по флангам, один с коротким мечом, другой с топором на длинной рукояти. Четвёртый, худой и жилистый, отделился от группы сразу же, забирая правее, и на его спине покачивался лук.

Профессионалы. По тому, как они расставляли позиции, перекрывая пути отхода и контролируя обзор, по тому, как синхронно замедлились на подходе, давая друг другу время занять места, по тому, как глаза стриженого скользнули по мне и тут же вернулись к Боргу, оценив основную и второстепенную цели за долю секунды.

Борг встал.

Его движение было таким обыденным, будто он поднялся, чтобы размять ноги после привала. Но кисть правой руки уже лежала на рукояти охотничьего ножа, а корпус развернулся к стриженому, перекрывая линию между нападавшими и мной.

— Уходи, — бросил он коротко, через плечо, голосом, в котором звенела сталь.

Я колебался секунду. Одну секунду, за которую успел оценить расклад: четверо вооружённых профессионалов, рассредоточенных для атаки, против двоих, застигнутых на привале. Борг силён, опытен, вынослив, но трое ближнего боя против одного, притом, что лучник отсечёт любую попытку отступления…

Борг уже выхватил нож и развернулся к нападавшим, его тело сгруппировалось в низкую стойку, ноги расставлены, центр тяжести опущен. Мужчина, как и я, понимал, что разговоров не будет.

Я не стал уходить молча. Обернулся на бегу, поймал взгляд лучника и крикнул, вложив в голос столько презрения, сколько мог:

— Эй, жердь! Ты и в упор не попадешь.

И рванул вправо, нарочно ломая ветки, оставляя след, который не пропустит и слепой. Расчёт был простой: лучник на позиции — это стрела в спину Боргу в любой момент. Лучник, бегущий за мной через подлесок — это минус один из расклада. Трое на одного вместо трёх плюс стрелок. Хоть немного, но легче.

— Ах ты сучонок! — процедил сквозь зубы худой, дёрнувшись в мою сторону. Даже удивительно, что он так легко повелся на мою провокацию, но мне же и лучше.

Его длинные ноги покрыли расстояние быстрыми размашистыми шагами, и мужчина уже накладывал стрелу на ходу, выбирая позицию для выстрела.

Молниеносный Шаг выбросил меня на десять метров вправо, за стену молодого ельника, и мир вспыхнул электрическим голубым на долю секунды, прежде чем ноги нашли землю. Позади раздался сдавленный мат, лучник споткнулся от неожиданности, потеряв цель, которая только что была в трёх шагах и вдруг оказалась за деревьями.

Стрела вонзилась в ствол берёзы справа, с сочным стуком, от которого посыпалась кора. Вторая просвистела над плечом и ушла в подлесок. Лучник стрелял на звук, на мелькнувший силуэт, и, признаться, был чертовски метким. Но я уже менял направление, ныряя между ёлками зигзагами, используя каждый ствол как прикрытие.

Густой подлесок сомкнулся вокруг меня переплетением ветвей и колючего кустарника. Лучнику здесь стрелять было неудобно: обзор перекрыт, траектория ломается о десяток стволов на каждый метр. Я слышал его шаги за спиной, тяжёлые, торопливые, хруст веток под сапогами и частое, загнанное дыхание.

Мне нужно было разобраться с ним быстро и вернуться к Боргу. Трое на одного, даже для матёрого охотника, расклад скверный. Каждая секунда, которую я тратил, могла стоить Боргу раны или и вовсе жизни.

Я завёл лучника глубже, где ельник переходил в заросли можжевельника и молодой поросли, настолько плотные, что продираться приходилось плечами, раздвигая ветви. Для стрелка эта территория была кошмаром, лук цеплялся за каждый сук, тетива задевала хвою, а дистанция для прицельного выстрела сжималась до трёх-четырёх шагов, где стрела теряла все свои преимущества перед клинком.

Я остановился за поваленным стволом, присев на корточки, и выровнял дыхание. Усиленные Чувства вычленяли каждый шаг преследователя: хруст, пауза, хруст, шорох тетивы. Лучник двигался осторожнее, сбавив темп, его дыхание стало ровнее. Опытный. Понял, что загнанная дичь может обернуться и укусить, и перешёл в режим выслеживания.

Семь шагов. Шесть.

Он обходил поваленный ствол справа, прижимаясь плечом к ели, лук в левой руке, стрела на тетиве, правая кисть на оперении. Худощавое лицо с глубоко посаженными глазами и острым подбородком, перехваченным кожаным ремешком от подбородника. На поясе, кроме колчана, висел кинжал в потёртых ножнах, длинный, с прямым лезвием и гардой в виде поперечной перекладины.

Четыре шага.

Я рванул из-за ствола.

Молниеносный Шаг выбросил меня прямо в лицо лучнику. Мир сплющился в электрическую полосу, деревья слились в размытый фон, и когда зрение вернулось, я стоял в шаге от него, настолько близко, что видел расширившиеся зрачки и капли пота на лбу.

Лучник среагировал быстрее, чем я ожидал. Его тело качнулось назад, уходя от столкновения, а правая рука бросила стрелу и метнулась к кинжалу. Клинок покинул ножны с шелестом стали по коже, описал короткую дугу и рванулся мне в лицо, снизу вверх, целя в подбородок.

Я отклонился. Лезвие прошло в сантиметре от щеки, обдав кожу холодом металла, и кончик чиркнул по скуле, оставив тонкую обжигающую линию. Кровь выступила мгновенно, горячая капля скатилась по челюсти к подбородку.

Каменная Плоть загудела на правом предплечье в тот момент, когда лучник перехватил кинжал обратным хватом и ударил снова, коротко, по-деловому, целя в горло. Окаменевшая кожа приняла лезвие на блок, клинок скрежетнул по камню, высекая искры, и отскочил вбок, увлекая руку лучника за собой.

Мой левый кулак врезался ему в солнечное сплетение. Его хватка на кинжале ослабла на мгновение, хотелось бы больше, но и этого хватило.

Когти Грозы полоснули по кинжалу. Электрическая дуга сорвалась с пальцев правой руки коротким, прицельным разрядом, который ударил по металлу, прошёл через гарду и обжёг ладонь лучника. Кинжал вылетел из разжавшихся пальцев, блеснул в пятнистом свете и воткнулся в землю у корней ели.

Наемник упал на колено, прижимая обожжённую руку к груди, и его глаза, полные бешенства и боли, нашли мои. В них я прочитал решимость, этот человек не сдастся. Он пришёл убивать и умрёт с оружием в руках, потому что иначе не умеет.