Системный Друид. Том 3 (СИ) - Ло Оливер

Он проверил свои раны, ощупывая бок и плечо деловитыми движениями. Поморщился, когда пальцы надавили на что-то под рёбрами, но тут же расслабился.

— Поверхностное, — произнёс он, скорее, для себя, чем для меня. — Мышцу зацепило, кость цела. Заживёт, но недельку надо будет полежать. Дела…

Я достал из котомки мазь из каменного бархата и молча протянул ему. Борг принял, кивнул, и начал обрабатывать порезы, привычно и сноровисто, как человек, который лечил себя сам чаще, чем обращался к целителю.

— Что делать с этим? — я кивнул на тела.

Борг посмотрел на мёртвых наёмников, потом на лес вокруг, потом обратно на меня. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнула тень усталой рассудительности.

— Ничего, — произнёс он, и слово это легло между нами тяжело, как камень на крышку колодца. — Цепочка до графа длинная, ты сам видишь. Посредник, торгаш, анонимный заказ. Сынок графа Райан поручил и забыл, как поручают вынести мусор. Для таких, как он, мы грязь под ногами, о которую даже вытирать сапоги лень. Пока мы исполняем возложенные на нас функции, нас не замечают. Когда перестаём, шлют людей, чтобы убрали помеху. И всё.

Он затянул повязку на боку, проверил узел и выпрямился.

— Люди графа появляются здесь раз в квартал, сборщик налогов да иногда курьер с приказами для старосты. До следующего визита больше месяца. Посредник в городе получит весточку, что дело сделано, и забудет о нас до тех пор, пока кто-нибудь не начнёт задавать вопросы. А вопросов никто не задаст, потому что аристократам наплевать на четверых наёмников, которые не вернулись из леса. Пропали и пропали, всегда можно найти новых.

Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была лишь усталость.

— Графу де Валлуа наплевать, жив я или мёртв, — добавил Борг тише. — Для него это мелочь, каприз сына, который обиделся на отказ. Если наёмники выполнят задание — хорошо. Если нет — ну и ладно, спишет расходы и переключится на что-нибудь другое. Лезть к нему с претензиями — это как совать руку в осиное гнездо, чтобы узнать, какая из ос тебя ужалила.

Я молчал, потому что его логика была безупречной. Простолюдин, обвиняющий наследника графства в покушении на убийство, без свидетелей, без доказательств, с четырьмя трупами наёмников, которых никто не опознает — это самоубийство. Правовая система этого мира, сколько я мог судить по обрывкам рассказов Сорта и Луны, защищала дворян от подобных обвинений так же надёжно, как каменная стена защищает замок.

Борг подобрал свой нож, проверил лезвие на свет и убрал в ножны. Потом посмотрел на тела ещё раз, без эмоций.

— Лес о них позаботится, — произнёс он. — Через неделю от них останутся кости, через месяц, ничего.

Мы собрали оружие и вещи, которые стоило забрать. Тела оставили на месте. Борг был прав: лес принимал мёртвое без разбора, и звери, жуки и грибы закончат то, что начали клинки.

Обратный путь к деревне прошёл в молчании. Борг шёл рядом, чуть припадая на правую ногу, придерживая бок ладонью. Его лицо было замкнутым, сосредоточенным на внутренней работе, которая шла непрерывно: оценка ран, контроль дыхания, планирование следующего шага.

Мужик, который два месяца назад не мог встать с кровати из-за выпивки, сейчас шагал по тропе после боя с четырьмя убийцами и выглядел так, будто вернулся с привычной и ничем не примечательной охоты, только добыча оказалась крупнее обычного.

У развилки, где тропа выходила к вырубке, Борг остановился и повернулся ко мне. Солнце стояло низко, заливая его лицо косым тёплым светом, и морщины у глаз углубились, когда он чуть прищурился.

— Вик, — произнёс он негромко, — спасибо. Без тебя лучник бы меня снял.

— Ты бы справился.

Борг хмыкнул, и в этом хмыканье смешались усталость, скепсис и крупица той мужской нежности, которую он прятал за броней угрюмости так же старательно, как прятал чувства к Хельге.

— Ты меня переоцениваешь. Дед твой запросто бы справился — это без сомнений. Пошли, пироги сами себя не съедят. И да, Хельге ни слова.

Мы прошли вырубку и свернули на утоптанную тропу к деревне, когда Борг покосился на мою щёку, где подсыхала тёмная полоска от кинжала.

— Что ты сделал с лучником?

— Что требовалось, — сказал я, не поднимая взгляда на охотника.

Борг кивнул, принимая ответ без уточнений. Прошёл ещё шагов двадцать, прежде чем спросил снова, глядя перед собой:

— Первый раз?

— Да, — соврал я.

Борг помолчал, обходя корень, выпиравший из тропы.

— И как?

Я пожал плечами. Руки уже перестали подрагивать, царапина на щеке саднила привычной тупой болью, и мысли текли ровно, без рывков, без провалов. Лицо лучника с расширенными зрачками стояло перед глазами, но где-то далеко, за стеклом, будто я смотрел на него через окно чужого дома.

— Он пришёл убивать. Там было без шансов. Либо я его, либо он меня.

Борг посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом отвернулся к дороге и тихо хмыкнул.

— Шестнадцать лет, — пробормотал он себе под нос. — Торн, старый чёрт, что ж ты за внука вырастил.

Мы двинулись дальше, и лес за нашими спинами уже начинал стирать следы произошедшего.

Щуплый мужичок в засаленном плаще юркнул в переулок позади трактира, прижимая к груди тяжёлый кожаный мешок, от которого несло конской сбруей и металлом. Его глаза бегали по сторонам, цепляясь за каждую тень и каждый проём, но переулок был пуст, только крысы шуршали в куче отбросов у стены.

У чёрного хода трактира стоял человек в синем плаще, молодой, с безразличным лицом посыльного, привыкшего принимать пакеты и не задавать вопросов. Мужичок подошёл к нему шаркающей, торопливой походкой и сунул мешок ему в руки.

— Дело сделано, господин, — произнёс он, шмыгнув носом. — Охотник мёртв. Вот подтверждение — его охотничья сумка.

Посыльный принял мешок, заглянул внутрь, потрогал содержимое пальцами. Кивнул, достал из-за пазухи второй мешочек, потоньше и потяжелее, и молча протянул мужичку. Тот схватил оплату обеими руками, прижал к животу и попятился, кланяясь.

— Благодарствую, благодарствую, передайте хозяину, что Крюк всегда к услугам, всегда надёжен, как часы, тьфу, как стены замковые…

Посыльный развернулся и ушёл, не удостоив его ответом.

Крюк нырнул обратно в переулок, прижимая мешочек к груди, и его тонкие губы растянулись в ухмылке, обнажив гнилые зубы. Он выскользнул на параллельную улицу, свернул за угол, потом за другой, петляя между домами привычным маршрутом, и наконец юркнул в щель между двумя амбарами, где его никто не мог видеть.

Там он развязал мешочек и пересчитал монеты, слюнявя пальцы. Серебряные кругляши звякали тихо, ложась один на другой аккуратными столбиками, и с каждым столбиком ухмылка Крюка становилась шире.

Вторая половина оплаты. Полная сумма, как обещано.

Он получил деньги за работу, которую выполнили четверо наёмников, нанятых через его посредничество. Получил авансовую часть при найме, когда передавал описание цели и маршруты. Получил вторую часть сейчас, предъявив охотничью сумку в качестве доказательства.

Сумку он купил на рынке за три медяка у старьёвщика, который торговал бывшим в употреблении снаряжением. Потёртая, с выцветшими ремнями и запахом дублёной кожи, она выглядела достаточно правдоподобно, чтобы посыльный, не знавший ни Борга, ни его вещей, принял её за подлинную.

Если наёмники вернутся, Крюк отдаст им треть от общей суммы, и они будут довольны, потому что их доля заплачена. Если не вернутся…

Крюк хихикнул, пряча мешочек за пазуху.

Если не вернутся, значит, деньги его. Целиком. Без дележа, без вопросов и без свидетелей. Четверо мужиков пропали в лесу — обычное дело на окраине Предела, где каждый месяц кого-нибудь жрал мана-зверь или засасывало болото. Никто не будет искать. Никому нет дела.

Он выскользнул из щели между амбарами, одёрнул засаленный плащ и зашагал по улице, насвистывая мелодию с видом человека, у которого в жизни наконец-то всё сложилось.