— Ты напряжена, — сказал он глухо.
Голос ударил по нервам, как хлыст. Я вздрогнула всем телом, сжалась инстинктивно, выхода нет.
— Не… не подходи… те — слова сорвались, но прозвучали жалко даже для меня самой.
Он зарычал.
Низко. Грубо. Не по-человечески.
Этот звук прошёлся по комнате, по коже, по позвоночнику. Я вскрикнула и начала отползать к изголовью, дыхание сбилось, в груди стало пусто и больно. Ладони вспотели.
— Тихо, — приказал он. — Не двигайся.
Я замерла.
Не потому что хотела.
Потому что тело подчинилось раньше, чем я успела подумать.
— Ты сейчас выбираешь, — продолжил он медленно, отчётливо, словно вбивая слова в мозг. — Либо ты остаёшься в сознании и выдерживаешь меня. Либо я погашу тебя полностью.
— Я… не хочу… — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то трескается.
— Хочешь ты или нет — больше не имеет значения, — холодно ответил он. — Я предупреждаю один раз. Выбирай сейчас.
Он сел на край кровати, наклонился ближе, сжал бедро, чтобы я никуда не отползала. Убрал мои волосы с одной стороны за ухо, провёл когтями по щеке. Почти нежно, ласково. Только это никак не вязалось с тем, что я видела на его лице.
Его зрачки вытянулись в желтую линию, по краю прошла красная полоса, белки окрасились черным. Никогда не видела подобный глаз.
Я ощущала всем своим существом, как он сдерживает ярость, выбивая каждое слово из себя, как он плотно сжимает при этом челюсти.
А потом его дыхание обожгло щёку. От него пахло силой, зверем, властью — так пахнет гроза, которая уже решила, куда ударит.
— Дёрнешься — будет хуже, — произнёс он тихо. — Зверь уже желает тебя. От хищника нельзя бежать, ящерка.
Меня накрыла дрожь. Не истеричная, а глубокая, рваная, изнутри. Сознание металось, искало опору, но не находило. Всё, что я чувствовала, — это его присутствие, его голос, его волю, которая медленно, неотвратимо давила мою собственную.
Моя драконица внутри не рычала.
Она скулила. Закрывала лапами морду, пряталась как можно дальше, боялась смерти.
— Не усыпляйте…
Император встал, начал снимать камзол рваными движениями, отбросил его в сторону. Я закрыла глаза, а когда открыла — он уже нависал надо мной.
Он начал ласкать меня. Но я вся была как натянутая тетива лука.
Он жадно вплёл пальцы в мои волосы, провёл носом у уха. Мурашки сразу побежали по телу.
Если он узнает, кто я на самом деле, то убьёт меня прямо тут.
Он что-то делал с моим телом и оно отзывалось. Но страх все глушил почти на корню.
Мама говорила мне, что должно быть между мужчиной и женщиной в первую ночь, и уверяла, что если я растеряюсь, мужчина всё сделает сам.
Но у меня вообще почти все наставления выпали из головы. У меня сердце болело от предательства мужа, у меня всё тряслось от того, что моим первым мужчиной станет император.
Меня пугало будущее. Меня пугал даже завтрашний день. Я потеряла опору и не понимала, что делать дальше.
— Ты сухая… — рыкнул император — резко, низко, так, что меня передёрнуло от испуга. Он сплюнул на ладонь и коротко приказал, чтобы я не двигалась. Ни на дюйм.
— Иначе будет хуже, — добавил он тем тоном, в котором не было угрозы.
Он всё сделал сам.
А когда я вскрикнула и вцепилась в его руку, широко раскрыла глаза, увидела, как его собственное лицо исказилось. Его верхняя губа подрагивала, были видны кончики клыков. Он смотрел на меня и не моргал. По шее и груди прокатывались полосы чёрной чешуи.
Одной рукой он упирался в изголовье кровати, и там послышался треск — от того, как он сжал его. Он ждал, пока я привыкну и начну дышать.
— Дыши.
А потом приложил другую руку к моему животу, посылая магию — она пахла грозой. Я даже не знала, какой магией обладает император. Никто не знал. Это тайна за семью печатями.
Но теперь я знала, что она пахла грозой.
И только спустя время… когда всё закончилось, он запрокинул голову и на мгновение закрыл глаза. Сжал меня в объятиях и отпустил, освобождая от тяжести своего тела.
Потом резко свёл мои ноги вместе. Рывком прикрыл мою наготу.
Я лежала неподвижно, смотрела на него. А потом заметила, что он не разделся полностью. Император застегнул брюки. Повернулся спиной. Сел на край кровати.
Перевязал черные волосы в высокий хвост. Я видела его спину, исполосованную шрамами, и даже не думала, что на императора было столько покушений — или что он тоже участвует в сражениях.
Но ещё больше меня удивил рисунок на его спине. Он шёл странными письменами от шеи и до поясницы, прятался за ремнем брюк. Но среди символов я узнала одну руну. У меня была такая же. Она блокировала мою магию. Ведь если кто-то увидит её — и всё… виселица.
Длинные волосы императора, собранный в хвост, прикрыли от меня рисунок, а потом он небрежно потянулся за чёрной рубашкой и набросил её на себя, начиная медленно застёгиваться. Все это время он смотрел в окно.
В комнате стояла тишина.
Я боялась пошевелиться. Лишь натянула на себя до самого подбородка лёгкое одеяло.
А потом император встал и снова посмотрел на меня — прожёг взглядом, тяжёлым, оценивающим.
Наклонился, поднял с кресла камзол. Из кармана он достал кошель. Подбросил его — небрежно, почти лениво. Тот упал рядом со мной, глухо звякнув.
— Это тебе, — сказал он ровно. — Купи, что хочешь.
Я не шевельнулась. Стыд и унижение смешались во мне. Щеки окрасились в красный. Он заплатил мне за ночь, как продажной девке. Я едва сдерживалась от слез. Внутри все дрожало.
Но прежде, чем император покинул спальню, он задержался у двери.
— Я прикажу, — сказал он спокойно, не оборачиваясь. — Тебя месяц не тронет муж. Пока мое семя в тебе.
Пауза была короткой, но тяжёлой.
— Чтобы потом не было проблем с тем, кто отец.
Глава 3
Дверь закрылась. Я долго лежала, глядя в пустоту. Потом повернулась на бок — медленно, будто любое движение требовало усилия. И только тогда слёзы прорвались.
Я плакала тихо. Без рыданий. Так плачут, когда уже нет сил кричать.
Никто не пришёл. Никто не спросил как я. До самого утра меня не тревожили.
Когда рассвело, свет проник в комнату осторожно, почти издевательски мягко. Он скользнул по стенам, по полу, по моему телу.
Меня снова накрыло стыдом. Глухим, липким. Хотелось исчезнуть. Стереть себя. Смыть всё до основания, но я не двигалась. Лежала, уставившись в одну точку.
Я думала, думала.
Время шло. Завтрак давно закончился, уже начинался обед, но ко мне даже никто не заглянул из служанок.
Я едва оторвала сама себя от постели.
Я не виновата ни в чём!
Император был вправе воспользоваться этим варварским законом. Он это сделал.
Я жива. У меня ничего не болит, хотя мать говорила, что будет. Что мне потребуется лекарь.
Только лекарь не пришёл, хотя тот точно был в доме. Мать не смогла приехать на мою свадьбу — она уехала сразу же после Храма, но лекарь уже тогда был среди приглашённых.
Значит, Генри его не пустил сюда.
И если бы не странная, пахнущая грозой магия императора… то я бы тут так и лежала.
Я со злостью сорвала покрывало. Спустилась с кровати. Потянулась — сорочка, в которой я была, лежала на кресле, там же был и халат. Натянула всё это на своё тело.
Перед этим я успела осмотреть себя. Мое тело было чистым и без единого синяка. Как бы ни рычал дракон, но он не оставил на мне ни одного росчерка. Я не пострадала.
Раве что…
Посмотрела на деревянной резное изголовье, оно было повреждено, там остались глубокие борозды от когтей, и полностью поломанная лепнина.
Ну и моя честь, конечно.
А так…
Кажется, от Генри стоило ждать теперь большего унижения. И отсутствие лекаря в моей спальне, хотя мы с мамой долго копили на его услуги и молчание в случае чего, тому подтверждение.
Я посмотрела на кровать с каплями крови. Их было немного, но они были. Схватила постельное белье и бросила всё на пол.
