Услышала, как глухо рухнул мешочек с золотом и звякнул.
— И во сколько же вы меня оценили, Ваше Величество?
Я зло начала искать его среди шёлкового белья, которое сама же и сбросила. Вытащила, выпрямилась, расправила бархатный мешочек и… замерла.
Нам с матерью такое богатство и не снилось.
Я сжала его. Там золота было мало — потому что всё было набито драгоценными камнями.
Во мне боролись стыд, унижение, пренебрежение, с которым император бросил деньги за ночь, его холодность, а еще жестокая отрезвляющая действительность.
Я ошиблась в Генри.
Я сжала мешочек так, что грани камней больно впились в руку.
Я не знала, что ждёт меня дальше. Я была готова бросить эти деньги в ноги императору и закричать, чтобы он подавился. Но я не могла этого сделать.
Я была готова бросить их мужу под ноги, но этот подлый трус даже слова против не сказал императору и предпочёл просто пользоваться моей сестрицей — безотказной и лживой Сесиль, пока я не давала ему перейти черту до брака.
Но я понимала: как бы ни жгли мои руки эти деньги, я должна спрятать их.
И точно не тут.
Раньше мужья гордились тем, что их жену брал на ложе вышестоящий лорд. Потому получали за это привилегии и деньги.
И что же получил Генри?
Пусть подавится.
Моя любовь к нему сгорела в тот же миг, как он продолжил тыкаться между юбок моей кузины.
Я накрыла живот рукой. Сжала потом ладонь в кулак.
Что ждёт меня в этом доме? Стоит сделать шаг за дверь, и я узнаю.
Глава 4
Я приводила себя в порядок долго. Было страшно спускаться: каждый раз, как только я представляла, что сделаю шаг за порог, внутри всё сжималось, а воздуха не хватало.
Сердце колотилось как сумасшедшее.
Я надела на себя сдержанное тёмно-синее платье — с тонким кружевом по лифу и длинными рукавами. Не пышное, но сдержанное, как раз подходящее для раннего ужина.
И за всё это время ко мне снова никто не пришёл.
Длинные рыжие волосы я убрала в сложную косу. Огромными карими глазами посмотрела на себя в зеркало. Подняла подбородок повыше. Что бы ни случилось, я должна быть сильной.
Когда-то такие, как я, были сильны… их боялись.
А потом истребили подчистую, вырезая семьи и детей.
Было больно от этой истории. Я — жалкое подобие тех потомков.
Мама всегда говорила, что я не должна вспоминать о корнях. Это будет мешать мне жить.
Нужно приспосабливаться.
И вот сейчас нужно сделать то же самое. Приспособиться.
Я вышла из комнаты. В коридоре никого не было. Прошла по нему — убранство коридора больше не трогало меня, хотя ещё недавно я всё с интересом рассматривала, собираясь перенимать дела дома. Казалось, из меня могла бы выйти хозяйка.
Сейчас моё положение было зыбким.
Я спустилась по лестнице. Наткнулась на служанку. Та остановилась, присела и почтительно поклонилась.
— Где сейчас мой муж?
Простой вопрос предполагал простой ответ. Но служанка, молодая совсем, вдруг покраснела, отвела глаза в сторону. Руками смяла белоснежный фартук.
Я сделала к ней шаг ближе. Почти вплотную.
— Как тебя зовут?
— Мелисса, леди.
— Говори как есть, Мелисса.
— Лорд Мокс отошёл в… покои.
Внутри всё скрутилось. Потому что точно не в свои покои. В них я была одна.
— Я поняла тебя.
В покои моей кузины он отошел вместе с ней.
— Все ли гости уехали?
— Нет, леди. Остались лорд Мэлс и Нирс. Они отобедали и отдыхают.
— Их семьи тоже тут?
— Нет. Остались только лорды. Семьи уехали.
— А мои родственники?
— Осталась только молодая леди Сесиль Берг.
— Накрой в малой столовой обед. И прикажи, чтобы убрались в наших покоях.
— Конечно, леди.
Она уже развернулась, чтобы выполнить приказ, но я остановила её.
— А где господин Бирм? Лекарь.
— Он покинул дом на рассвете.
— Хорошо.
Я сама дошла до столовой, где уже было чисто. Подошла к окну и так и стояла.
Рассматривать двор было интереснее, чем предаваться мыслям и накручивать себя, какая жизни ждёт меня здесь. Я сложила руки за спиной.
Двор тут небольшой, но красивый, с намёком на претенциозность: клумбы, словно это не особняк барона и небольшое поместье, а столичный дворец. Ровные, почти идеальные цветники. Каменные дорожки. Дела моего мужа шли хорошо — вернее, дела его отца.
Даже в самом особняке было много дорогой мебели, антиквариата, картин в золочёных рамках. Может, муж был на хорошем счету у короны, потому нас и почтил своим визитом сам император?
В душе разлилась горечь стоило только вспомнить…
Стоять вот так и знать, что муж в эту секунду развлекается с кузиной, которая так просилась погостить у нас, было противно и унизительно.
Вот она, взрослая жизнь.
Не так я представляла её в свои девятнадцать. Хотя не мне жаловаться. Моя мама вообще вышла замуж за дракона старше её на двести лет. Отец был крепким, пусть и старым, но уважаемым бароном на своих землях. Только он быстро умер. Мне было тогда десять. А опеку над нами взял его брат.
Он отобрал всё, что было у нас, и поселил нас на отшибе земель. Мама потому и не смогла прийти сюда, чтобы не опозорить меня. Хотя мне было плевать. Но вся эта мишура — кто во что одет и что о тебе подумают — была слишком важна для аристократов, особенно таких мелких как мы.
Мама как-то говорила, что особенно большие амбиции бывает именно у таких людей.
Было положено переодеваться в разные платья. Одно в Храм, другое на сам праздник. У нас не было таких денег. Мы и одно-то платье пошили для мамы из старых. Лишь купили ей новую накидку. Другие деньги мы отдали лекарю, который так и не выполнил своего поручения.
А встречались мы для обсуждения свадьбы в доме дяди — роскошном, богато обставленном. Местами мне казалось, что дядя просто ненавидит нас, но терпит. Опять же — из-за репутации.
Он выдавал маме новое платье, а стоило только Генри покинуть его особняк, как приказывал снимать его и облачаться в свое старое.
Я видела, какими жадными глазами он смотрит на мать, но та делала вид, что не замечает. Потому мы так и жили, перебиваясь чем придётся. Расплачивались за отказ мамы стать любовницей.
Я не винила мать ни в чём. С слабыми женщинами легко помыкать, когда у тебя деньги и власть.
И мой муж оказался таким же ничтожеством. Ведь именно из-за него лекарь и уехал.
За спиной раздался стук. Мелисса пришла и, так же не глядя мне в лицо, сервировала стол для обеда. Аппетита не было, но я понимала, что силы мне пригодятся. А если придётся есть при всех — я и вовсе не смогу проглотить больше пары кусочков.
Обед был вкусный, а по нашим с мамой меркам — и вовсе роскошный.
Потом я неспешно пила чай у камина, набираясь сил.
В доме было тихо. Я решила, что достаточно провела здесь времени, чтобы уже можно было подняться наверх, в общую спальню. Я не пряталась. И уже думала, что ни с кем и не столкнусь.
Только на вершине лестницы, на втором этаже, столкнулась с мужем и его любовницей, своей кузиной.
Та была до безобразия довольной, и я уже видела по глазам, что укусить она хочет побольнее. Кузина развязно повисла на локте моего супруга, надула алые губы, а потом мерзко захихикала:
— Как спалось, Ассоль?
Глава 5
— Спускайся вниз, Сесиль, — прозвучал строгий голос мужа. — И жди меня.
Генри был старше меня на пять лет. Волосы цвета пепла, истинный житель Туманного клана, глаза такие же серые. Он был высоким, красивым, стройным и, как я думала раньше, добрым и благородным.
А оказался он столь же самодовольным и упивающимся властью человеком, как и мой дядя.
Сесиль поджала губы, повела плечом, подхватила свои пышные лиловые юбки и пошла с прямой спиной мимо меня, не забыв толкнуть плечом.
Я удержалась благодаря перилам. Прикрыла глаза, чтобы не взорваться.
