Ловчие. Книга 2 - Калинин Никита

Закурить! И нахрен из этого кармана! Валить из Лимба, и чем быстрей, тем лучше! Прямо сейчас!

Но я остался на месте. Слушал собственные мысли и удивлялся, насколько же они казались чужеродными. Нет. Сюда, в потайной карман Лимба, безрезультатно пытались проникнуть многие и многие ловчие. Покинуть это место не осмотрев тут всё было бы глупостью. А я больше не имел права на глупости.

Дух слабо рыкнул, но направления не задал. В кармане явно присутствовали сущности. Не могли не присутствовать, ведь медная львица погибла, а она наверняка обладала не одним десятком всевозможных духов, которые, если я правильно понимал, теперь заполучили свободу. И поэтому стоило быть предельно осторожным. Если уж нкои смог слопать незадачливую ловчую, то бывшие питомцы такой персоны, как львица, наверняка ещё более опасны.

И ещё неизвестно, что сталось с могучим медведем, которого самонадеянный шаман называл Старым Айю…

Я оглядел пещеру так внимательно, как только смог. Камень стен был сплошь испещрён мелкими трещинами, среди которых с трудом угадывались выцветшие мазки чем-то красным. Тут же виднелась клинопись или что-то подобное, значения которой, само собой, я не понимал.

Эта пещера – усыпальница одного из тел Нонго, так называемой «принцессы» Укока. И Сабэль пришла сюда за какой-то сущностью, что некогда принадлежала змее. Какой именно и где эта сущность? Ответы могли таиться тут, на стенах.

Я не хотел упускать даже мельчайшей детали и рассматривал всё. Красные мазки были примитивными, вероятно, нанесёнными просто пальцем, и только напрягая зрение можно было разглядеть в них хоть что-то. Например, длинную жирную полосу волнами и с тройной закорючкой на конце, которая вполне могла сойти за змею с рогами.

– Что здесь написано?

– Я не знаю, – отозвалась Натали, взгляд которой я постоянно ощущал на себе. – Но это наверняка иранская языковая группа. Ёся специализируется на древних языках, он переведёт.

– Ёси здесь нет, – поморщился я, продолжая смещаться вдоль стены. – Как он это увидит?

В ответ Натали без слов вынула телефон и… включила?!. Но ведь в Лимбе электроника не работает! Засомневавшись, я даже проверил свой гаджет, и он всё-таки оказался привычной бесполезной болванкой.

– Алиса, будь добра камеру, – вежливо попросила телефон Натали, и тот моргнул. Над объективами вспыхнул свет, и седая медленно пошла по кругу, снимая рисунки и клинопись стен.

– Алиса?..

– Что тебя удивляет? Что мы ещё способны творить легендарных сущностей? – Натали невесело усмехнулась. – Способны пока ещё. Но творить одно, а грамотно использовать или хотя бы взаимодействовать – другое. Алиса принадлежит роду Ока. Но они не знают, что она мне помогает. И пусть дальше не знают, хорошо, Константин? Алисе не хватает пищи, поэтому она идёт на сотрудничество с такими людьми, как я.

– С какими – такими?

– С обладающими информацией, которую не раздобыть в интернете.

Что-то подсказывало, что мы теперь надолго в паре с Натали… И пока я не придумал, как поступить, ведь в Малинов Ключ вести её точно нельзя. Даже сейчас, когда Иго сбежала… Хотя, дед как-то говорил, что вотчинники не признают в нём патриарха Велес, пока он внутри огороженного шерстяной ниткой периметра. Может, в этом даже есть смысл.

«Рогатая гадина Ассра». Так, кажется, назвала Сабэль сущность, которая что-то для неё делала, пока сама львица победно выхаживала рядом с разбитым параличём Виктором. А значило это две вещи. Первое, что та самая Ассра, раз уж носит имя, либо редкая тварь, либо вообще легендарная, что, в общем-то, не удивительно, учитывая размах личности Нонго. Второе – Ассру Сабэль уже успела покорить. Просто потому, что иначе б та ничего для львицы не делала. И, раз Сабэль больше нет, рогатая змея должна быть где-то здесь. Либо в пещере, либо в кармане. Или нет?

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Натали, когда я, борясь с рвотой, принялся ворошить ногой останки Сабэль. Может, повезёт, и найдётся артефакт, который хотел заполучить дед?..

– Ищу.

– Что именно?

– Понятия не имею. Вещь. Не знаю, как выглядит, но быть должна при ней, – ответил я, а сам уже убедился, что ничего тут не найду. Отвернулся от жуткого зрелища и выдохнул. – Артефакт какой-то.

– Нужно заглянуть в её храм. Сейчас самое время. Сущности его покинули, так что опасности нет. Иди, ты ведь эту кудрявую убил. Значит, и трофеи только твои.

Я оглянулся:

– То есть – в храм?

Натали убрала телефон и приблизилась, ловко ступая в свободное от ошмётков пространство. Её ничуть не заботило, что всюду кровища, словно бы в качестве хобби она иногда подрабатывала на скотобойне. Улыбнулась таинственно – ну как минимум старшая сестра, когда пришло время подкинуть подросшему братику пачку презервативов.

– Храмы ловчих не в головах, Константин. Наше сознание проецирует их в Родник. По принципу создания спящими гем. Почти.

– Я не знаю этого принципа, – спокойно ответил я. – Поясни сначала про храмы.

– Всякий ловчий проецирует в Родник своеобразный изолированный… карман. Да, это сравнимо с карманом Лимба, в который имеет доступ только он сам. Сущности и все артефакты – эмпы, гемы и прочие – находятся в храме, который расположен грубо говоря над ловчим. Постоянно.

– В чужой храм можно войти?

– Можно. Но это невероятно сложно, пока ловчий жив. Почти невыполнимо. Для этого требуется либо специализированная сущность, либо высокая ступень в касте вознесённых. Но тебе проще. Тебе достаточно просто заглянуть в глаза этой милашки…

– Ты сказала, что сущностей в храме Сабэль нет.

– Сабэль? Странное имя. Где-то я его уже слышала… Да. Сущностей в храме убитой нет, они разбежались, используя Родник, как скоростную магистраль. Теперь они далеко, снова прячутся в Лимбе. Скоро и самого храма-то не будет, Константин. Когда ловчий погибает и сущности получают свободу, проходит немного времени, и храм его рушится. Поэтому поторопись. А я подожду. И понаблюдаю.

Я действовал инстинктивно, но впервые точно знал, что нужно делать: подошёл к оторванной голове Сабэль и присел. Руки дрожали, но пересилить себя удалось – я поднял окровавленные веки и повернул мёртвое лицо к себе. Казалось, ржавые глаза и сейчас смотрели на меня с изумлением.

– Объект впервые входит в трофейный храм, – послышалось конспектно-безэмоциональное за спиной.

Терпкий запах корицы ударил в нос первым. Я очутился в громадном пустом храме, освещённом множеством стрельчатых окон, что опоясывали основание громадного зелёно-золотистого купола на высоте десятка метров. От размаха и убранства перехватило дыхание. Я словно во дворце какого-нибудь хорезмшаха очутился: мраморный мозаичный пол покрывали пёстрые ковры, витые белоснежные колонны украшались яшмой, а в самом центре, в окружении позолоченных высоких канделябров поменьше, стоял один огромный и разлапистый, маняще играя бликами позолоты.

Эхо унесло звук моих торопливых шагов высоко под свод. Было тихо, и стиснутое клещом сердце замирало даже от звука собственного дыхания. Стоило торопиться. Неизвестно, когда храму Сабэль придёт конец, и не хотелось бы в этот момент оказаться внутри.

Странное это чувство – находиться во плоти внутри оторванной женской головы. Очень, очень странное…

Центральный канделябр предназначался совсем не для свечей. На первых его лапах лежали несколько гигантских жемчужин – эмпы. Выше мерцали какие-то разноцветные искры, похожие на вспышку электросварки в замедленном воспроизведении. Что это такое, я не знал. И трогать не собирался, потому как выше увидел то, за чем пришёл.

Как я понял это, не знаю. Но вещь очевидно выделялась привычной простотой, без перламутровых переливов эмп и застывшего сияния тех искр. Тонкий золотой обод. Скрученный неискусно выполненной спиралью, что выдавало в украшении немалый возраст. А на концах его вместо округлого завершения друг на друга скалились две змеиные морды. С рогами.

Едва обод растаял в моих пальцах, отправившись уже в мой храм, я торопливо схватил по эмпе в каждую руку и, дождавшись когда они исчезнут, спешно покинул «хорезмийский» дворец Сабэль. Нет, он не трещал и не рушился. Стоял, словно бы и не собирался превращаться в прах. Но проверять, так ли это, не особо-то хотелось.