Ловчие. Книга 2 - Калинин Никита

В моём храме не слышалось эха шагов. Когда я в него проваливался, то в отличие от гулкой осиротелости внутри храма Сабэль ощущал… уют, что ли. Даже несмотря на хриплые песенки неугомонного Жигуля. И дело было не в том, что храм этот – мой. Тут хорошо подходила старая песня группы «Чёрный кофе»:

Казалось, от брёвен моего храма исходило ощутимое тепло. Живая пульсация. Потемневшие, они словно бы были напитаны кровью, некогда текшей в венах моих предков.

На стеллаже красовались две эмпы, но главный экран храма заявлял, что мне не очень повезло. Одна «жемчужина» оказалась обычной по классификации, вторая редкой, да только обе относились к культуре Сераля, и толку от них мне было не много. Возможно, я обменяю их. Или продам. Эмпы же можно продать?..

В дальнем углу покоилась голова, накрытая чёрной тканью. Я мог ошибаться, ведь в мире ловчих иная логика, но обычная логика подсказывала, что атмосфера храма львицы была слишком уж умиротворённой. Будто этому дивному дворцу из сказки про Шахерезаду в ближайшем будущем рухнуть не суждено. Как если бы хозяйка не красовалась сейчас оторванной головой напротив меня, а просто вышла проветриться.

Я мог в любой момент вернуться в яшмовый храм, пропитанный корицей, и проверить свою теорию. Но из осторожности не делал этого. Стоило подольше подождать, и если он всё же рухнет, то сквозь застывшие навеки ржавые глаза я просто не смогу никуда проникнуть. И тогда можно будет вышвырнуть «трофей» вон. Ничего, кроме отвращения от его присутствия, я не испытывал.

Натали опять дрыхла. Казалось, она могла спать в любом положении и в любой ситуации. Главное – подальше от окон, в которые проникал пусть и слабый из-за начинающейся метели, но всё же свет. Только в Лимбе она не куталась в одежду по глаза. Возможно, у неё была какая-то аллергия или что-то подобное. Тогда объяснилось бы ужасное состояние её кожи.

Судьба моей прирождённой «соседки», в отличие от судьбы Багыта, её волновала не особо… Натали даже имя рыжей девушки не назвала после доклада тасманского дьявола Ёси о том, что та впервые провалилась в Лимб. Почему так? Всего лишь хотела попасть сюда, на Алтай, и именно со мной? Пещера?.. Её целью была пещера, а на прирождённого Улген ей было начхать? Почему нет? Возможно, Натали интересовали клинописи, которые она отправила Ёсе. Если так, то она очень хорошая актриса, потому что реального интереса с её стороны к ним я не увидел. Седая внимание-то обратила на стены когда я спросил, в состоянии ли она перевести написанное.

Тогда… я был её целью? Да. Но не просто, а я, Проводник, в конкретном месте. В той самой пещере, про которую ей наверняка что-то напел Виктор при их единственной судьбоносной встрече. Она хотела изучить конкретный объект, помещённый в конкретную среду. И судя по всему сполна воспользовалась предоставившимся шансом.

Виктор, когда упоминал о пещере, сказал что таких мест всего два в России. И вторым была моя квартира… Что могло быть общего у потайного урочища шамана и моей сгоревшей двушки?

Всё просто. Опять же – я. Точнее не сам, а моя невольная роль. Я мог ошибаться, так как в клубе Сороки-Вешницы ощущал себя как в бредовом сне, но, по-моему, она пела что-то о первом Проводнике. А «Вешница» она не за красивые глаза. Лэйла могучая пророчица, насколько я мог судить. И, раз Проводник «первый», значит не единственный, так?.. Так. Значит, усыпальница «принцессы» Укока – место пробуждения второго такого же, как я. Второго Проводника.

Единственное, что не особо укладывалось в мою теорию, была оговорка Виктора про Россию. Что таких мест всего два именно на территории нашей страны. При том, что размах моего проклятья едва ли ограничивался таковой. Не особо верилось, что нигде в мире больше ничего подобного нет. С другой стороны, он мог чего-то не знать. Нонго ж не докладывала ему, полумёртвому, по полной, когда нашёптывала способ разделаться с Сабэль.

Да и, опять же, проклятье-то именно рода Велес…

Получается, ещё один Проводник должен появиться в нашем роду. И под него уже заготовлено место. Нда, о проклятии и пророчестве стоило узнать побольше. И начать с расспросов Натали.

Выводы были очень интересными, но дальше разматывать клубок я не торопился. Так ведь несложно пойти по неверному следу, что куда хуже, чем просто неведение. Лучше повременить. Поразмыслить.

Я вбил в поисковик «Яндекса» запрос «стигийский клещ» и начал копаться в результатах. Поводов к недоверию Натали не давала, но и «слепым котёнком» тоже быть в этом отношении не хотелось. Слишком смазано всё вышло в пещере. Я не помнил, чтобы получал хоть какой-то урон. Тогда почему Натали пришлось меня вытаскивать?

Результаты разочаровали. Ничего стоящего про этого самого клеща найти не удалось. Да и не стоящего тоже: одни статейки про одноимённое насекомое, обитающее где-то в Греции, да упоминание о неизвестной рок-группе из той же Греции с таким же названием. «Стигийский» обозначало отношение объекта к Стиксу, великой мифической реке. И всё.

Вбив в строку «Выргонь», я сначала наткнулся на классическое изображение змееволосой Медузы Горгоны, и только полистав страницы, нашёл описание славянской богини. Если верить покойному Лао Бэю, Нюйву или Нонго у нас когда-то называли Выргонью и считали как младшей богиней смерти, так и хранительницей любви, что порою даже отождествлялось. Натали в юрте назвала её «женой тысячи мужей», чему я тоже нашёл объяснение. Нонго влюбляла в себя всех. К ней тянулись даже звери и птицы, загипнотизированные её жёлтым холодным взглядом, а о людях и говорить нечего было. Выргонь вступала в соитие с каждым, кто преодолел испытание смертоносным взором и дошёл до неё самой.

Следующим запросом было слово «Нюйва». И славная наша Вики убеждала меня, что это «одна из великих богинь китайского пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака». Только в отличие от славянской версии, выглядела Нюйва гигантской змеёй с красивой женской головой. И, помимо прочих малоизвестных мужчин, являлась женой бога Фуси, который тоже был своего рода змеем – луном. Так, оказывается, правильно назывался китайский бескрылый дракон. Ровно такой, какой предсмертным криком навлёк на Тайланд уничтожительное цунами. Он же, Фуси, считался и первым императором Китая.

Слопав по-тайски «Нонго», поисковик выдал видоизменённый Инь-Ян во весь экран. Нечто подобное имелось и у двух предыдущих ипостасей змеищи: у Нюйвы компас на змеиную тему, а у нашей Выргони – круглое, расколотое пополам зеркало в такой же оправе.

А дальше я прочёл предание, театрализованную постановку которого видел вживую на самой высокой горе Пхукета, чьё название хрен выговоришь. Действие предания было точь-в-точь переложено на сценарий, они не разнились ни в чём. Нонго считалась супругой Ненасытного Владыки Пхукета, победившего давным-давно все прибрежные княжества, что посмели поднять против него меч, и после смерти ставшего моим хорошим другом Претом. Она не отличалась супружеской верностью, но, «словно скользкая змея» умудрялась выйти сухой из воды после всякого обвинения в измене. Простые люди приписывали ей умение оборачиваться нагом или драконом, сбрасывать кожу и лишать памяти, а также ещё кое-какие сверхестественные способности. Эта Нонго единственная не имела ничего божественного в своей истории.

Судя по всему, все три «дамы» были разными персонами, но в то же время и одной. Получалось, что Нонго – мне так было привычней называть змеищу – часто жила одновременно несколькими телами. И не спала, если верить всё тому же несчастному Бэю, уже очень давно. Не удивлюсь, если и в мифологии стран, например, Южной Америки или Океании есть какая-нибудь любвеобильная змея-разрушительница.