Ловчие. Книга 2 - Калинин Никита

Нда… чтобы наступить тебе на хвост, моя дорогая, придётся потрудиться. Впрочем, я готов. Именно для этого я восстановлю род и заручусь поддержкой других молодых родов. А может и не только молодых. И божественный статус Извечной тебя, гадина, не спасёт. Лучше б ты не просыпалась…

По запросу «Ассра» я не нашёл ничего стоящего. Попробовал повторить через другой поисковик, но тот вдруг заглючил. До отлёта оставалось ещё чуть более часа, а задница уже затекла от сидения. Я встал, надел наушники, включил ту самую «Владимирскую Русь», о которой вспоминал при виде своего храма, да и стал прохаживаться по полупустому залу ожидания. Жигуль не был бы Жигулём, не начни он коряво подпевать. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что в некоторых местах песни у гремлина вышел бы отличный дуэт с порою переходящим на ненужный хриплый фальцет солистом «Чёрного Кофе».

Очень жаль, что теперь я не узнаю почему Сабэль отказалась от права очищения и подняла меч против собственного рода. Причина почти наверняка была связана с Нонго. Или рождением их с дедом дочери. Тому не было никаких доказательств, я думал так чисто интуитивно, но всё же.

После «Владимирской Руси» началась какая-то невнятная хрень, которой ну уж точно не место в моём плейлисте. Я полез искать что-нибудь по душе и наткнулся взглядом на яйцеподобную иконку Алисы сбоку, что «с юмором» сообщала мне о необходимости взять сегодня с собой на прогулку лопату пошире. Что-то сработало в голове, и я вбил в поисковик запрос «род Ока». Мой брат принадлежал к нему. А я так ничего об этом и не знал. Серёгу ведь даже похоронить не удалось – тело так и не нашли…

Я готовился к любому результату, среди которых наиболее вероятным был бы полный винегрет в ответах, но только не к такому. Алиса со мной заговорила.

– В запросе отказано. Для получения данных необходимо соответствующее положение соответствующей касты.

По рукам пробежали мурашки. То ли я с ума сходил, то ли голос у этой ожившей нейросети был ну очень уж сексуальным. Не глубоким, не космическим, как у Сороки, а именно вызывающим стойкое желание… прикоснуться к его обладательнице. Магия какая-то.

Я встрепенулся и посмеялся над собой. Глянул на электронное табло – до посадки на рейс оставалось ещё прилично. Сидеть было невмоготу, ходить тоже осточертело. И, поддавшись ностальгии, я забил в поисковик такой запрос:

Я не так часто бывал в её мастерской, и ещё реже на выставках. Поэтому к собственному стыду знаком был едва ли с третью всего, что написала моя жена. Тем более с теми работами, которые уже находились в коллекциях ценителей искусства. И, как оказалось, там действительно имелось, на что посмотреть.

Тут были далеко не только портреты, но и изображения неведомых животных. Надо же, Лена писала всяческих полумифических чупакабр, а я и не подозревал об этом! Стало горько как-то и тошно, и я не всмотрелся толком ни в одно изображение. Пока, листая ниже, не наткнулся на фотографию жизнерадостной рыжей девушки, державшей картину моей супруги перед собой, как драгоценнейшую икону, отбитую у бусурман в международных судах.

Ниже виднелась подпись с именем – сияющую счастьем девушку звали Виталина Авдеева. Увеличив фото, я даже рассмеялся. Потому как обладанием картиной за авторством моей супруги несказанно гордилась не кто иная, как прирождённая рода Лель.

Та самая моя «соседка».

Глава 3

С самолётами у меня в последнее время складывались какие-то особенные отношения. Стоило взойти на борт под перевозбуждённое бормотание Жигуля, обязательно происходило что-то из ряда вон.

– Извините, – наклонилась ко мне круглолицая стюардесса, – вас просят в бизнес-класс.

– Кто? – нахмурился я, только-только приготовившийся поспать наконец. Натали недоверчиво цокнула языком, но состряпала вид «решай сам, ходячий глобус, я не вмешиваюсь ни во что».

– С нами в Москву летит Белый лама, – с придыханием поделилась стюардесса и подмигнула, словно бы тайну выдала.

– Кто?..

– О, ну как же… Разве вы не слышали о нём? Он… невероятный!

Я повернулся к Натали с немым вопросом, но та только плечами пожала. Решив, что это может быть очередной засланец Ганса, я коротко рассказал спутнице суть нашего с баварцем «недопонимания».

– На такой высоте никто не затеет стычки, Константин, – подумав, ответила полячка. – Даже во время родовых войн самолёты остаются зоной, свободной от кровопролития. Просто потому, что это самоубийственно. А какой авиакомпанией мы летим? – вдруг спросила она, провожая взглядом стюардессу.

– Есть разница?

– Большая. Какой? Я даже на посадке дремала…

– «Сибирские авиалинии».

– Не знаю, кому она принадлежит. Но сейчас войн внутри Вотчины нет, поэтому, думаю, опасаться нечего. Можешь сходить, поговорить. Этот лама наверняка ловчий из какого-нибудь калмыцкого рода, владеющего авиакомпанией. Возможно, у него чутьё на прирождённых, и он хочет завязать знакомство с молодым родом. Или… – Натали не договорила, прищурилась хитро-хитро и спросила явно уже о другом: – У тебя же нет ни с кем кровной?

– Нет, – малость растеряно ответил я. После фразы «чутьё на прирождённых» мне уже традиционно становилось немного не по себе. – Ты не со мной?

– Меня не звали. Не беспокойся. Тут всего-то десяток метров.

Опять этот дрожащий нездоровый взгляд. Едва я шагнул в направлении ширмы, Натали пробурчала что-то для своего конспекта.

В бизнес-классе меня действительно ждали. Четверо дюжих «классических» телохранителей по разным сторонам встретили меня острыми взглядами, два из которых ненадолго покрылись стеклом. Я не использовал нижний фильтр, потому как сильно тормозить действительность на скорости, близкой к восьмиста километрам в час, как минимум неблагоразумно. Если перестараться и провалиться в Лимб, живым, наверное, не выбраться. Хотя, кто его знает.

Справа у иллюминатора сидел он.

– Здравствуйте! – Белый лама широко, открыто улыбнулся. – Не сочтите приглашение сюда за брезгливость. Я бы и сам пришёл к вам, но, как видите…

Да, я видел. Ему, бледному, с серыми обескровленными болезнью губами, было лет девятнадцать, не больше. Большой вытянутый череп был наголо выбрит и укрыт какой-то ермолкой, тонкие руки с синеющими ногтями, едва совершив пригласительный жест, вмиг спрятались в широкие рукава рясы, или как там называлась одежда буддийских монахов. У парня начисто отсутствовали ноги. Казалось, у него и задницы-то не было, а тело начиналось сразу с поясницы. Я отвёл взгляд, чтобы не пялиться так нагло и спросил:

– Чем обязан?

Он говорил подчёркнуто литературно, и выговаривал каждое слово полностью, как заправский актёр, упражняясь в дикции. И чертами лица больше походил на европейца, нежели на азиата, а одежда только путала карты. В бизнес-классе не летел никто, кроме ламы и его неподвижных телохранителей, поэтому расслабляться я не собирался.

– Вы?.. Ничем! Это моё любопытство, просто моё любопытство! По роду деятельности мне интересны все необычные люди. А вы необычный, и весьма. Прошу вас, сядьте. Скрасьте одиночество инвалиду.

Я сел на край мягкого кресла, вошла круглолицая стюардесса и поставила на мою часть стола бутылку газировки, а «хозяину» бизнес-класса простой воды. Поймать взгляд обожания и странной надежды в его сторону не составило труда.

– Или желаете чего-нибудь покрепче? – спохватился Белый лама. – Я-то, как можете понимать…

– Нет, не стоит. Кто вы? И что вам от меня нужно?

– Ну это же просто находка! – всплеснул руками он. – Вы действительно не слышали про меня? Моё имя Алебастр. Да, не удивляйтесь, у моих родителей представления о звучном имени были… своеобразными. Как и о родительском долге, впрочем. Для друзей я просто Алик, но люди вот уже лет десять называют меня Белым ламой. Как и сказал, мне просто хочется поговорить с необычным человеком, не более.