Рубеж (СИ) - Видум Инди

— Что? — удивился он. — Вы говорите про Федора Николаевича?

— Именно так. Если знал он, то наверняка знали и вы.

— Я ничего не знал, — отрезал он. — И сдается мне, вы лукавите, поскольку Федор Николаевич непременно бы мне об этом сообщил. Чтобы не быть голословным, я попрошу его подойти и подтвердить ваши слова или опровергнуть их.

Поскольку меток от паучков во дворце не было совсем, я ничуть не расстроился от такого предложения. Гадостей от великого князя больше можно было не ждать.

— Воля ваша, Ваше Императорское Величество, — сказал я. — Пусть Федор Николаевич подтверждает, если вы мне не верите.

Федор Николаевич, за которым император отправил немедленно, подтвердил бы вряд ли. Одна радость: он больше ничего не сможет подтвердить или опровергнуть. В этом я был уверен. Если за что-то берется Валерон, то делает он это качественно и с максимальным уроном для противника.

— И тем не менее, даже если знал мой дядя, я лично о такой вашей возможности не знал. Узнал только от князя Гуляева, которому вы не имели права отказывать. Можете восстанавливать реликвии — значит, это ваша обязанность.

Еще один желающий проехать на чужом горбу в рай. Теперь он будет выглядеть для Гуляева хорошим, не сделав ровным счетом ничего. Вернее, он думает, что будет выглядеть хорошим, потому что княжество Гуляевых теперь в моем списке на самом последнем месте по восстановлению.

— Ваше Императорское Величество, согласно «Уложению о княжеских родах», вы не имеете права требовать от меня действовать в интересах другого княжества и в ущерб своему. Даже Божий помощник, чье поручение я выполняю, не ставил мне это в обязанности, а говорил: по возможности. Потому что, Ваше Императорское Величество, возможность восстанавливать реликвии ограничена и очень для меня опасна. Восстанавливать надо там, где она была разрушена. А именно: в центре княжества, захваченного зоной, там, где хранилась реликвия. Я не обязан рисковать ради реликвии князя Гуляева, если уж он не хочет сам рисковать ради нее.

— У него нет такой возможности.

— Значит, божьим помощником он был признан недостойным, Ваше Императорское Величество. Божьим помощником не было сказано о необходимости восстанавливать его княжество. И у меня тем более нет никаких обязательств ему помогать. Он позволил разрушить свою реликвию, а теперь хочет, чтобы отвечал за это кто угодно, кроме него.

— Он сказал, что вы с него запросили немыслимую сумму.

— Я с него ничего не запрашивал. Я сказал, что не собираюсь просто так рисковать жизнью ради чужого княжества, в то время как в моем куча проблем. И если он сможет предложить что-то адекватное, я подумаю. Но князь Гуляев внезапно решил, что ему проще заставить вас приказать мне, Ваше Императорское Величество.

Император, несколько расслабившийся и потерявший красноту в процессе нашего разговора, стал опять стремительно набирать цвет.

— Меня никто не может заставить! — рявкнул он.

— И тем не менее вы сейчас действуете в его интересах и у меня требуете то, что должен сделать сам князь Гуляев, Ваше Императорское Величество.

— У него нет такой возможности. А у вас есть.

— В данный момент я могу ему помочь только советом, Ваше Императорское Величество. Пусть сходит в Лабиринт — свою возможность я получил там. Извините, Ваше Императорское Величество, но в моих обязанностях нет помощи другим князьям.

Особенно неоплачиваемой. И особенно князю Гуляеву. Надо же, сколько он успел наврать императору. Мол, затребовал немыслимую сумму. В следующий раз нужно будет затребовать. Что он там считает немыслимой суммой, интересно? Вот ее и запрошу.

— Но такая возможность есть только у вас.

— Я не обязан делать что-то для других князей, даже если у меня есть возможность что-то сделать, а у них нет. К примеру, я могу сделать автомобиль. Но это не значит, что я должен их раздаривать всем князьям, выразившим желание его получить.

— Автомобиль — предмет материальный. На его изготовление идут серьезные ресурсы.

— А почему вы думаете, Ваше Императорское Величество, что на восстановление реликвии ресурсы не идут? — удивился я. — К каждому восстановлению приходится серьезно готовиться. Просто приехать и восстановить невозможно, что бы вам ни наговорил князь Гуляев. Я не вижу ни единой причины, по которой я должен тратить собранные мной ресурсы на князя Гуляева.

— Надо же, Петр Аркадьевич, — даже с некоторым удивлением сказал император, внезапно обратившись по имени-отчеству. Похоже, наш разговор переходит на другой уровень. — Я вас представлял совсем иным. Ваша бабушка характеризовала вас не слишком лестно.

— Зато Мария Алексеевна наверняка в разговоре с вами прекрасно характеризовала Антона Павловича, — предположил я. — Я им обоим отказал от дома. У нас с ними конфликт интересов.

— Отец вашей супруги тоже вами недоволен, Петр Аркадьевич. Смотрю, с родственниками у вас взаимопонимания нет, — даже с торжеством сказал император. — У вас с Куликовыми тоже конфликт интересов?

Еще какой. Куликов бы не отказался увидеть, как я подыхаю в муках, а может, и его собственная дочь, лишь бы у меня больше не было возможностей пользоваться ее даром.

— Так получилось, Ваше Императорское Величество. А Василий Петрович тоже на меня жаловался?

— Отзывался о вас безо всякой приязни, — подтвердил император. — Впрочем, я понимаю его пристрастность. Женились вы без родительского благословения.

— Зато с благословения церкви.

Благословение Церкви для императора, похоже, значило не так уж и много, потому что на эту мою фразу он отреагировал всего лишь усмешкой.

— Где же Федор Николаевич? Пора бы ему прийти.

Он вызвал секретаря и поинтересовался у него, потому что я, разумеется, на этот вопрос отвечать не стал, хотя и мог дать исчерпывающий ответ, где находится этот тип.

— Его Императорское Высочество уже час не могут найти, Ваше Императорское Величество, — ответил секретарь. — Официально он никуда не выходил, но неофициально, как вы понимаете, мог отправиться по делам, никого не предупредив.

— Хорошо, Петр Аркадьевич, я у него уточню, когда он появится. И если вы были правы, принесу вам свои извинения. Князю Гуляеву я скажу, чтобы урегулировал этот вопрос сам. Это не дело императора встревать в межкняжеские дела. Вы совершенно правы в том, что я не могу приказать вам действовать в интересах другого княжества, — элегантно ушел он от выполнения обещания, наверняка данного Гуляеву. — У вас будут ко мне просьбы или пожелания, Петр Аркадьевич?

— Скорее, уточнение. Я хотел бы понять, почему для моего транспорта сделали исключение и не пропустили на дворцовую территорию. От ворот мне пришлось прогуляться пешком, а это как-то плохо соотносится с моим титулом. Разумеется, пройтись мне было несложно, я молод и хорошо тренирован. Но это всё же неуважение.

Моими словами император был удивлен.

— Я разберусь, кто отдал такой приказ. Этот человек будет наказан, Петр Аркадьевич, — заявил он. — Недопустимо такое отношение к князю, вы совершенно правы.

— В таком случае, может, вы отдадите приказ, чтобы пропустили мой автомобиль немедленно?

Император опять вызвал секретаря и дал ему сразу оба поручения: передать приказ пропустить мой автомобиль и выяснить, кто отдал приказ не пропускать. Подозреваю, что концов там не найдут, поскольку великий князь наверняка обладал хорошим набором ментальных навыков, позволяющих действовать так, что на него никто и никогда не подумает.

Я поблагодарил императора и попрощался. Наверное, можно было попросить у него каких-то преференций для восстанавливающегося княжества, но это сразу поставило бы меня в статус должника. И тогда просьба о восстановлении какого-либо княжества станет не просьбой, а приказом.

Глава 2

Вернувшись домой, я обнаружил Валерона дрыхнущим в корзинке, стоявшей в моем кабинете. На физиономии его было столь счастливое выражение, что я заподозрил: выпил не менее пары банок сгущенки, чтобы залакировать успешно проведенную операцию. Будить его мне совесть не позволила, так что доклад я получил от Мити.