Чёрный ратник 3 (СИ) - Гато Макс

А вот с распиской вышло намного лучше. Я получил одну бумагу, заверенную аж несколькими магическими печатями, на руки и чуть не присвистнул от суммы. А затем отправился в город. Если Ярославы и Ивана не было в казарме и в цитадели, то они точно должны были быть на нашем новом месте встречи.

«Усталый кот» после ночной авантюры не изменился. Лучи солнца пробивались сквозь запылённые стекла и падали на столы, выхватывая следы вчерашней попойки. Разводы от пролитого пива, крошки хлеба и одинокая опрокинутая кружка. В зале скрипели половицы под ногами Мирона. Он методично протирал столы тряпкой. Он кивнул мне, когда я вошёл, и махнул головой в сторону дальнего угла.

— Твои там. Чайник на столе, — буркнул он и снова окунулся в протирание дерева.

Ему нужно было движение. Главное дело было сделано: Мирон был жив, а бандиты, ответственные за смерть его родственника, мертвы. В том числе и Барс.

Я прошёл мимо трактирщика, и меня встретила картина, красноречивее любого отчёта. Иван сидел спиной к стене и медленно, с наслаждением жевал кусок чёрного хлеба с салом, запивая крепким дымным чаем.

Его лицо было спокойным. Только вот из-под закатанных рукавов виднелись ссадины, синяки и царапины — явно следы не только боя, но и ночной пробежки. Увидев меня, он вытер рот тыльной стороной ладони и кивнул.

Напротив него на скамье развалилась Ярослава. Её волосы выглядели сырыми и немного тёмными от недавнего мытья. Она скручивала на столе кусок воска, разминая его пальцами. Изумрудные глаза то и дело метались от окон на стол.

Её взгляд замер на мне.

— Выбрался, — выдохнула она, не переставая мять воск.

— И даже без кандалов, — ответил я. — Чай есть?

Иван молча пододвинул чайник и чистую кружку. Я налил себе горячей жидкости и сделал большой глоток, тут же почувствовав лёгкую горечь. Горло обожгло, зато по уставшему телу прошла волна тепла.

— Громова видели? — спросил я, чувствуя, как жар собирается в груди.

— Наверху спит, — ответил Иван, отломив ещё кусок хлеба. — После Белоярска ему туго пришлось.

Иван был прав. Родной город и родовая земля Громовых пала. Теперь Матвею, да и Велесу, и прочим Громовым предстояло сражаться с мятежниками уже не за родные стены. Их потом придётся отстраивать.

Дверь в трактир приоткрылась, в зал нырнул Артём. В его здоровенной фигуре не было ни намёка на усталость, только собранность. Он сел на свободное место и поставил локти на стол.

— Мои все восстановились, — отбарабанил он без предисловий. — Подняли шум, как и договаривались, оттянули на себя пару патрулей стражи, когда чёрные рыскать пошли. Но мы ещё до первых петухов разбежались.

Я кивнул. Артём был солдатом до мозга костей. Его вороны, между прочим, пострадавшие в сражении за Белоярск больше всего, выполнили свою часть плана безупречно и без лишних вопросов.

— Чисто сработали, — озвучил мысли я. — Спасибо

— Не за что, — ответил Артём. — Я бандитскую шваль на дух не переношу.

Артём не знал, зачем на самом деле мы устраивали небольшую операцию. Для него избавление от нескольких банд воров, вымогателей и разбойников было достаточной причиной.

Артём взглянул на Ярославу, на её плотно сжатые губы, нахмуренные брови и острый взгляд, и тут же кашлянул и поднялся с места.

— Ладно, пойду я. Если что — зови.

Последние слова были обращены ко мне. Артём растворился в Ярмуте так же быстро, как и появился.

— Что это были за бойцы в чёрном? — спросила Ярослава, перестав мять воск. — Кто они такие? Они прямо с потолка посыпались и резали всех подряд, без разбора.

— Гвардия цесаревича, — сказал я так тихо, что услышали только Иван с Ярославой. — Он уже в Ярмуте.

Иван перестал жевать. Ярослава замерла, её пальцы сжали восковой шарик так, что он расплющился.

— По наши души? — коротко спросил Иван, поставив кружку.

— Пока нет, — ответил я. — Судя по всему, наш план сработал. Один из двух.

Ярослава хмыкнула.

— Ничего забавного, — раздался новый голос из кладовой, там, где находился погреб и чёрный ход наружу.

Олаф вошёл в круг света и занял место за столом, там, где ещё недавно сидел Артём.

— Фух, — шумно выдохнул он, схватил первую попавшуюся кружку, плеснул себе чая, отхлебнул и только потом немного расслабился.

— Посылка ушла, — сказал он негромко.

Все приняли информацию к сведению. Луну удалось переместить из лазарета в безопасное место в городе.

— Но это не всё, — продолжил Олаф, и его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — Мне пришлось прирезать пару магов в ходе дела. Спрашивали про печати и родовые алтари.

Иван с Ярославой непонимающе переглянулись.

— Какие печати и алтари? — нахмурилась рыжая. — Как они вообще связаны со складом и Луной?

— Раз ковен этим заинтересовался, — пожал плечами Олаф, — значит, не просто так.

Печать и родовой алтарь — два слова, которые были связаны с Кошмарами и с родом Темниковых. Не знаю, что задумали маги и почему они искали Луну, но ни к чему хорошему это явно не приведёт. Так что теперь у меня и следовательного отряда было два уровня угрозы: цесаревич и ковен.

— Что там с его высочеством? — спросил Олаф.

Я отпил чай.

— С ним мы… договорились.

— Осторожнее, — предупредил меня однорукий. — Цена за такие договоры может быть слишком высокой.

Я кивнул и поднял кружку.

— Большой риск — большой выигрыш. Без этого никак.

Иван с Ярославой поняли мои слова по-своему и подняли кружки. Олаф кивнул, но пить не стал.

В итоге мы выпили горького чая, пусть уже и немного подостывшего. Я попрощался со своими, оставив их отдыхать, и направился к Мясницкой улице и дальше — в торговый квартал сдерживать своё обещание.

Лавка скупщика встретила меня всё там же. Я спустился по скользким, местами проваливающимся ступеням, отодвинул тяжёлую, окованную железом дверь и вошёл внутрь. В нос сразу ударил привычный запах дешёвой смолы и сырости.

Меня, казалось, заметили уже на подходе. И громила-охранник в одном из приёмов даже не посмотрел на меня.

— Добро пожаловать, — протянул Скупщик из-за стола. Его голос был более сиплым, чем обычно, словно простуженным. — Не ожидал так скоро. Неужто нож не по вкусу пришёлся?

— Всё в порядке, — сухо ответил я и остановился перед столом. — Я по другому вопросу.

— Ну что ж, ну что ж, — закивал скупщик, подтирая сухие пальцы. — Рад слышать.

— Хочу выкупить долг.

— Долг? — скупщик потёр переносицу. — Значит… Это можно. Всё, что имеет спрос, имеет предложение, — он усмехнулся жёлтыми зубами. — Небось девчонку алхимика выкупить хочешь?

Я молча кивнул.

— Ты с ней поосторожнее, не знаешь, куда лезешь…

— Я тебе деньги не за советы плачу, — холодно произнёс я.

— Ха, — скупщик растянулся в хищном оскале. — Верно. Двести пятьдесят имперских серебряных. Прямо сейчас.

Он заломил цену. Уж не знаю, что там натворила Агата, но просил скупщик много.

— Двести, — ответил я без колебаний.

— Я бы поторговался, но война, дорогой, — развёл он руками, изображая сожаление. — Поэтому двести пятьдесят. Мне тоже надо как-то жить.

Я не стал больше спорить. Вместо этого достал из-за пазухи сложенный вдвое лист плотной бумаги с магическими печатями, развернул и положил на стол перед ним. Скупщик перестал улыбаться. Его глаза сузились, пытаясь разобрать строки и официальные штампы. Его бледное лицо стало ещё бледнее.

— Это ещё что такое? — спросил он, но в голосе не было прежней уверенности.

— Расписка, — сказал я спокойно. — С заверением одного очень интересного человека.

Я указал пальцем на строчку с суммой. Печать заблестела в тусклом свете.

— Здесь должно хватить.

Скупщик замер и пялился на бумагу, явно лихорадочно работая мозгами. Расписка и не просто деньги, а огромные деньги. За которые с него могли и спросить. Одно дело — играть с безымянным ратником. Другое дело — тягаться с бумагой ордена и цесаревича.