Руки делали своё дело — резали зелень, замешивали яйца, для новой порции, тёрли сыр, а голова была занята совсем другим.
Елена вчера сказала: Дождёмся Анатолия с остальными, соберём круг, попробуем протолкнуть. Но она похоже сама была не уверена в этом решении, а вот у меня вариантов не так много.
Я не обесцениваю чужой труд, она молодец. За сутки перелопатила всё, что только могла.
Только вот сидеть и ждать я не собирался.
«Надо и самому не плошать», — думал я, помешивая кашу.
Глафира ведь неспроста не находит себе места. Когда еще наши вернутся, кто их знает. Да и неизвестно, сработает ли этот план. А если не сработает? Разводить руками, и говорить: Ну так уж вышло?
А у меня осталось четыре дня.
В общем, надо самому подумать, что я в этой ситуации могу предпринять.
В общем, приготовлю завтрак, раздам ценные указания Генке и пойду к дубу. Пока не знаю зачем, но может он что подскажет. Вот, я решения не знаю, а дуб подскажет — верный план. Аж хихикать хочется. Только очень грустно.
* * *
Дверь грохнула о стену так, что с полки съехала миска.
В зал влетел Генка.
Он был красный, мокрый и хватал воздух ртом так, что говорить не мог совсем. Кое-как добежал до стола, упёрся в него руками и согнулся пополам.
— Макс! — просипел он. — Там такое!.. Такое!.. Бежим скорее!
— Куда? — удивился я. — Ты, может, поешь сначала? Омлет будешь?
— Буду, но потом, — задыхался он. — Бежать надо.
— Куда бежать?
— К старосте! К Сергею!
— Так, а к нему зачем? — сказал я, Генка попытался что-то выдавить, но у него не получилось. — Ты, главное, дыши и говори по порядку. Что случилось-то?
Генка выпрямился, набрал воздуха и выпалил на одном дыхании:
— Там барон пришёл. Джозеф! Еще и с воинами и в сапогах! Все при мечах! Я бегал, а они по тракту идут, прямо посередине, как у себя дома! От барона вином несёт. Сам небритый и с синяками под глазами. Он меня увидел, посмотрел так, что чуть душу не выпил. Взгляд злой, недобрый. И пошли к дому старосты!
Он сглотнул.
— Кажется, не будет у нас больше старосты.
В зале стало очень тихо.
Вера, чистившая лук у окна, положила нож.
Михаил, лежавший на своей лавке, приподнялся на локте и тут же зашипел от боли.
А у меня в голове очень быстро выстраивалась картина, и порядок действий.
Джозеф вернулся.
Пьяный.
Пошёл к старосте.
Явно прознал что из воинов остались кузнец, мельник и несколько десятков пахарей с вилами. И явно знает, что советник Айвен уехал на восток и вернётся неизвестно когда.
И понятно, почему он идёт именно к старосте.
Пятьдесят золотых что он должен выплатить. Явно хочет как-то схитрить. А так как хитрить он не умеет, значит будет запугивать и угрожать, а то и что похуже.
А староста Сергей ведь ему и слова поперёк не скажет. Который, как я слышал от него самого, перед этим бароном чуть в обморок не свалился на собственном пороге.
— Так, — сказал я.
Я быстро вытер руки и стянул фартук.
— Генка, Беги к Елене. Скажи: пусть не выходит из дома. Пусть сидит и запрёт дверь. Дальше: от неё к Илье в кузню. Потом к мельнику Ефиму. Скажи обоим что видел, и пусть будут готовы. Скажи: Джозеф вернулся с воинами и пошёл к старосте. Они сами всё поймут, они мужики бывалые. Понял?
— Понял!
— Молодец. Беги.
Он унёсся так, что хлопнула дверь. Я тоже засобирался.
— А ты куда? — спросила обеспокоенная Вера.
— К старосте. Посмотрю, что там.
— Я пойду с тобой.
— Ну уж нет! — заявили мы с Михаилом в голос.
— Макс…
— Нет, — повторил я максимально твёрдым голосом… — Побудь здесь. И пригляди за Михаилом.
— Я при оружии, — подал голос Михаил с лавки. — Я, если что…
— Ты при оружии, но едва стоишь на ногах, — отрезал я.
Он засопел и умолк.
— Вера, он пьян, и не известно что у него в голове. — я посмотрел на неё. — А он уже пытался к тебе клеиться. Только тогда было кому за тебя заступиться, а сейчас нет.
Вера побледнела.
— Хорошо, — сказала она. — Я побуду здесь.
— Дверь на засов запри.
— Поняла, — кивнула она.
Я пошёл к двери и на пороге обернулся.
— Я скоро, — сказал я.
— Ага, — сказала Вера. — Ты уж давай, не задерживайся.
На улице было солнечно.
Я шёл к дому старосты быстрым шагом, и по дороге со мной все здоровались. Баба с ведром суетливо кивнула мне, и дальше стала вытягивать шею, пытаясь понять что происходит, и не отходить от своего дома.
Двое мужиков, чинивших плетень, проводили меня хмурым взглядом, но приветственно кивнули.
— Завтрак то будет, Макс?
— Будет, — ответил я, и добавил тише: — надеюсь на это.
Деревня еще не проснулась, никто ещё ничего не знал. Разве что единицы.
Обычное утро обычной деревни.
А впереди, за поворотом, у дома старосты, стояли четверо.
И один из них был тот самый воин, которого Волох притащил из леса и посадил в погреб к Елене. Вот только лицо его было распухшим, а глаза заплыли из-за синяков.
Рядом с крыльцом валялась опрокинутая скамья.
А из дома доносились крики, там кто-то громко спорил.
От автора:
Завтра возьму выходной.
Глава 2
Долг с процентами
Завидев впереди дом старосты, я тут же замедлил шаг. Пошёл нарочито спокойно, выравнивая дыхание.
Старательно делал вид, будто вышел прогуляться и вообще никуда не тороплюсь, а сам смотрел в оба глаза и слушал, стараясь понять, что вообще происходит: Агрессивно настроен Джозеф или, наоборот, всё осознал.
Судя по крикам, ничего он не осознал.
И чего этому Джозефу неймётся? Вот честно, я не понимаю. Очень надеюсь, что он решил принести деньги, и просто делает это без уважения. Ему ведь пятнадцать дней срока дали, вот он и приехал. И все эти вопли пьяного человека из-за боли, что надо платить по счетам. Иначе я вообще не представляю, что у него в голове.
Один только вопрос. Неужто у него совсем отсутствует инстинкт самосохранения?
Или он не понял, кто такой Айвен?
Я вот понял с первой минуты. Не знаю, как остальные, а у меня в присутствии этого человека дыхание перехватывает. И, между прочим, не от страха, а от неотвратимости. Он как пронзит взглядом, и как-то само собой становится ясно, что врать бессмысленно, а дерзить самоубийственно.
Джозеф, похоже, этого не усвоил. Либо настолько был пьян, что чутьё отбило напрочь.
Я, тем временем, подошёл ближе.
У крыльца стояли двое знакомых гвардейцев. И будто повезло, те самые, которых Волох вытащил из леса и посадил в погреб к Елене. Лицо у одного до сих пор было в жёлто-лиловых разводах, и правый глаз открывался не до конца. У второго лицо было менее распухшее, зато он стоял кособоко.
Увидев меня, оба нахмурились.
Из дома по-прежнему неслись выкрики. Кричал явно Джозеф, слов было не разобрать, но интонация была такая, которую ни с чем не спутаешь.
Что он там орёт?
Я поравнялся с крыльцом.
— А ты чего это тут ходишь? — грубо спросил желтолицый.
— К старосте, — сказал я. — Донесение срочное.
— Староста не принимает, — ехидно оскалился он.
— Меня примет, — Я постарался, чтобы это прозвучало буднично. — Я послание несу от господина Айвена.
Гвардеец так и застыл на месте, уставившись на меня распахнутыми глазами. Зрачки расширились, он даже отступил на полшага.
— От… от советника?
— От него, от него! — тут же закивал я, почувствовав, что случайно угодил, куда надо.
Гвардеец облизнул губы. Оглянулся на своего кособокого товарища, но у того была похожая реакция. Он, как услышал заветное имя, вообще старался не смотреть в мою сторону, будто меня тут нет. Помогать советом товарищу он явно не собирался. Мол, каждый сам за себя.
