Следопыт из Нью-Аламарка - Ним Сергей

— Вы не понимаете! — воскликнула она, всхлипывая. — Там были не только деньги, но и кулон, принадлежавший моему покойному брату. Он дорог как память! И это не утрата, это кража!

— Но не могу же я потребовать от этих почтенных людей, чтобы они вывернули карманы, — сказал смотритель, покраснев. Старая дама, сидевшая в углу, ахнула при этих словах; собачка взглянула на нее, высунув язык. — Шериф мог бы что-то предпринять, будь он здесь, но ведь он далеко, а поезд сейчас уйдет.

— А к чему вам шериф? — перебил его коротышка в котелке, тот самый, что ругался с законником из-за телеграфа. — Среди нас же есть доблестный агент Федерального бюро порядка. Неужели он не в силах помочь даме? — Он ехидно уставился на злого законника.

Тот, понимая, что взгляды присутствующих устремлены на него, развел руками:

— Я занимаюсь важным расследованием, и мне некогда отвлекаться на мелкую кражу. Грей, пойдемте отсюда. — Он потянул напарника за рукав.

— Важное расследование, — язвительно произнес коротышка. Строгая дама фыркнула в тихом негодовании; ее маленькая копия, бросив на маму быстрый взгляд, тоже попыталась фыркнуть, но у нее получился резкий писк. Услышав его, собачка на коленях старухи испуганно прижалась к хозяйке.

— Тише, Молли, дорогая, успокойся, — пробубнила дама, поглаживая питомца.

Лицо злого законника побагровело, и он резко направился к обидчику, явно намереваясь его поколотить, несмотря на присутствующих женщин.

— Постойте, Холлистер, — сказал его напарник. — Я помогу этой даме.

На этот раз Джим понял, что было не так с речью мистера Грея. Он говорил с каким-то странным акцентом, будто слова его разбегались и покачивались. Остальные тоже это заметили, но отреагировали неожиданно резко: все как один уставились на Грея; даже лишившаяся кошелька женщина прекратила плакать и вперилась в него взглядом, выражавшим не то надежду, не то испуг.

— Мне почудилось или он говорит с прибоем? — услышал Джим чей-то шепот.

— Не почудилось, это дьявольская речь, — так же тихо прозвучало в ответ.

Дьявольская речь! Джим вспомнил, как однажды отец наставлял его, тогда еще совсем маленького: колдунов легко распознать по их выговору. Некоторые дети как дети, говорил отец, а к некоторым лет в семь-восемь приходит Дьявол и своим острым когтем рассекает язык — становится он у них таким же, как у него самого, — раздвоенным, навроде змеиного. Оттого эти люди потом говорят по-особому, с прибоем — так в народе называли этот выговор. Так и можно распознать среди нормальных людей колдуна: услышишь подобную речь — обходи такого человека стороной, потому как сам Дьявол его коснулся. Джиму тогда было семь лет, поэтому он боялся, как бы Дьявол не пришел к нему и не разрезал его язык. Он спросил, что нужно делать, чтобы этого не случилось. Отец откинулся в плетеном кресле, сделал большой глоток виски и серьезно сказал: «Слушайся отца и не перечь ему никогда». И с тех пор Джим его слушался и не перечил, хоть ему и было уже больше восьми, а говорили, что к большим Дьявол уже не приходит и в колдунов не превращает.

И вот теперь перед ним стоял настоящий колдун, и Джиму стало нехорошо от мысли, что он взял из его рук деньги — того гляди проклятые. Еще он пожалел, что не присмотрелся, когда тот говорил про ограбление, — не обратил внимания, правда ли у него язык раздвоенный.

— Когда вы выходили из поезда, кошелек еще был при вас? — спросил колдун.

— Да, — кротко ответила женщина.

— Вы уверены?

Пожилая женщина, сидевшая в углу, возмущенно воскликнула:

— Юноша, что вы себе позволяете? Вы думаете, моя племянница вам лжет? Кто вы вообще такой? И я правильно понимаю, что вы, судя по вашему акценту, Господи, прости меня, колдун?

Законник повернулся к старухе и, приподняв шляпу, представился:

— Меня зовут Шон Грей, я агент Федерального бюро порядка. И да, я, как вы догадались, одаренный.

— То есть колдун? — недоверчиво уточнил толстый господин. Все это время он глядел на Грея с особой неприязнью.

— Напомню, что закон давно придал наименованию «одаренный» официальный статус, — объяснил ему Грей. — Такие слова, как «колдун», «дьяволов прихвостень», «отродье ада» и подобные по отношению к одаренным, считаются нежелательными и неприличными, пережитками прошлого.

— Молодой человек прав, — неожиданно заговорила строгая дама. — В Нью-Аламарке одаренных не называют этими мерзкими словами. По крайней мере, в приличном обществе. У моего супруга есть близкий друг — он тоже одаренный.

Пожилая женщина удивленно вскинула брови и тут же пристыженно опустила глаза.

— Простите, сэр, — проговорила она, прижимая к себе собачку.

— Сущий пустяк. — Грей слегка поклонился. — Вернемся к нашему делу.

Дамочка в голубом платье кивнула:

— Да, я уверена, что кошелек был при мне. Когда я вошла сюда, тоже был при мне. Я достала деньги, чтобы купить пирог для Молли — собачки моей тетушки.

— И где вы находились, когда заметили пропажу?

— Сидела вот тут.

Она указала на короткую скамью под картой Федерации, занимающей половину стены. Штаты на ней были раскрашены в разные цвета, а территории отмечены серым.

— Кто-нибудь приближался к вам достаточно близко, чтобы дотянуться до кошелька? Я прошу прощения за вопрос, но в столь тесном помещении это вполне возможно.

— Пожалуй… — Она начала обводить взглядом присутствующих.

— Грей, у нас нет времени на эту чепуху, поезд сейчас уйдет! — воскликнул Холлистер, второй законник. Колдун, стоявший уже между леди в голубом и окошком смотрителя, бросил через плечо:

— Это займет не больше двух минут. Попросите проводника немного задержать рейс.

Холлистер хотел было возразить, но передумал и вышел — Джим едва успел уйти с дороги.

— Забавное представление, но боюсь, что опоздаю на поезд, — сказал клетчатый и тоже направился к выходу.

— Постойте! — неожиданно резко сказал Грей. — Я попрошу никого не покидать помещение еще одну минуту.

— Но ведь поезд…

— Вы не опоздаете на поезд, уверяю вас.

Мгновение поколебавшись, клетчатый поймал на себе сердитый взгляд Джима, все еще намеревавшегося получить свой пенни, как вдруг воскликнул:

— Боже мой, конечно же! Это мальчишка вас обокрал! Дамы и господа, я сам все видел, он крутился рядом с юной леди.

Он ловко подскочил к Джиму и вытолкнул его вперед, грозно сказав:

— А ну, сорванец, выверни-ка свою сумку!

Все взгляды устремились на Джима, толстяк в зеленом осуждающе зацокал языком. Грей смотрел на подозреваемого с сомнением.

— Но я к ней не подходил, — залепетал Джим, — я только что зашел с улицы.

— Да что ты врешь, — сердито возмутилась старуха, — ты тут уже с полчаса стоишь! — Все понимали, что «с полчаса» здесь мог находиться только смотритель, но никто не стал ее поправлять.

— Выверни сумку, — спокойно сказал Грей.

Джим перевернул сумку, и из нее вывалились газеты.

— Вот.

— Тряхни-ка посильнее, — сказал клетчатый.

Джим тряхнул, и, ко всеобщему удивлению — к его собственному, в первую очередь, — на потертые доски пола, тихо звякнув, упал изящный бордовый кошелек.

— Воришка! — воскликнул клетчатый. Улыбка растянулась на его лице, обнажив зубы, один из которых блестел золотой коронкой.

Джим почувствовал, что дощатый пол уходит у него из-под ног. Он поглядел на мистера Эббота, ища в нем защиты, но увидел такой испепеляющий взгляд, что понял: он остался совершенно беззащитен. Отец как-то говорил: не тот вор, кто украл, а тот, кто попался. А попался сейчас он — Джим. Украл он или нет — мало волновало этих людей. Он представил, как мистер Эббот запрет его в подсобке, где он просидит до вечера. А потом приедет шериф и заберет его в тюрьму, а в тюрьме он будет сидеть в окружении крыс, на ужин получит лишь воду и черствый хлеб. Джиму показалось, что у него трясутся колени. Опустив глаза, он понял, что так оно и есть.

— Всего на пять минут, — донеслось с улицы. Это Холлистер пытался уговорить проводника задержать рейс.