Следопыт из Нью-Аламарка - Ним Сергей

— Уверенностью, — ответил Шон. — Боятся новички, а тот был опытным вором. Не сомневался в своей безнаказанности.

— Хорошо же, что ошибся, — заметил Холлистер, зевая. — Надеюсь, вы понимаете, что про этот инцидент Бакстеру знать ни к чему?

— Разве мы не обязаны докладывать обо всем, что происходит во время расследования?

— Раз уж я занимаюсь вашей стажировкой, позвольте дать такой урок: ваше стремление следовать правилам — похвально, но полезно оно в первую очередь для начальства. Хотите быть у них на хорошем счету — следуйте букве закона, хотите избавить общество от негодяев — следуйте его духу. — Остановившись, он перевел дыхание, достал платок и вытер пот со лба. — А хотите не вляпаться в неприятности — следуйте моим советам.

— Вы ведь тоже мое начальство, — заметил Шон.

— Это ненадолго. Вы уже уверенно стоите на ногах, и нянька вам не нужна. Вот только, если будет горячо, не лезьте в перестрелку, особенно с опытными стрелками. Дар следопыта, конечно, полезен в нашем деле, но, честное слово, такого плохого стрелка, как вы, Грей, не сыскать во всей Федерации.

2.

Старший агент Бакстер не имел собственного кабинета, как директор Кенсингтон, но занимал солидный угол на первом этаже. Его массивный стол стоял чуть криво по отношению к окну, занавешенному плотной портьерой, что поначалу вызывало у Шона желание поправить не то стол, не то портьеру, однако уже в первый день в Бюро он заметил, что «кабинет» Бакстера все обходят так, будто он обнесен невидимой стеной. Вскоре он понял почему: старший агент отличался скверным характером.

— Быстро же вы вернулись, — сказал он, когда Холлистер и Грей прошли через невидимую стену. У Бакстера был только один стул для посетителей, его занял Холлистер. Шон сначала встал позади, потом, передумав, немного сбоку.

— Дельце оказалось плевым, — пожал плечами Холлистер. — Хотя должен признать, мы бы провозились дольше, если бы не мистер Грей. Его дар оказался весьма кстати.

Шон постарался никак не реагировать на эти слова, но Бакстер все равно бросил на него оценивающий взгляд.

— Вот как? — Он удивленно поднял бровь. Бакстеру было уже за пятьдесят, лицом и телосложением он походил на уставшего пожилого бульдога. — Я понял из телеграммы, что вором оказался один из банковских клерков, но расскажите-ка подробнее, что там произошло. И какого черта в газетах пишут про «ограбление в Форте Аркрайт»?

— Никакого ограбления не было, газетчики врут, — возразил Холлистер. — Один болван решил, что если запустить лапу в кассу и вытащить бумажку-другую, то никто этого не заметит. А если заметят, то никогда не найдут виновника. Это при том, что работают там четыре человека и каждый готов сдать остальных с потрохами, стоит только показать жетон. — Он постучал пальцем по латунному жетону федерального агента на груди.

— Если они так готовы друг друга сдать, чем же помог следопыт? — спросил Бакстер. Его бульдожье лицо заинтересованно нахмурилось.

— В том-то и дело: бедолаги так рьяно пытались помочь следствию, что обвиняли друг в друга, только все усложняя. Затем Грей использовал свой дар и быстро разобрался, кто из этих остолопов — вор. Маршал его арестовал, а дальше это уже не наше дело, — закончил Холлистер, чиркнув спичкой и поднеся ее к трубке. Раскурив табак, он добавил: — Грей мог бы справиться и один.

— Вы считаете, он уже готов к самостоятельной работе?

— Вполне, парень схватывает на лету, вот только стрелок из него никудышный. Но так уж повезло, что за весь месяц я ни разу не вынул свой «Гессер» из кобуры, да и «Карлтон» Грея не пригодился. Замечательная штуковина, кстати, этот новый револьвер — в хороших руках, конечно же.

— Хорошо, Холлистер, есть одно дело, где нужна ваша помощь. Я объясню ближе к вечеру, когда придут бумаги. До этого времени вы свободны.

Холлистер поднялся со стула, кивнул в знак прощания, направился к выходу и по привычке указал Грею, чтобы тот следовал за ним.

— Нет, Грей, вы мне еще нужны, — спохватился Бакстер. — У меня есть для вас подходящее задание.

Шон бросил на Холлистера неуверенный взгляд и сел в кресло, над которым еще вился едкий табачный дым. В детстве он не переносил его запах; неприязнь к табачному дыму была так сильна, что отцу даже пришлось бросить курить. С возрастом он привык к запаху, но не настолько, чтобы курить самому.

— Успехов, мистер Грей, — уходя, сказал Холлистер. — Поосторожнее с даром, у меня все еще побаливает лодыжка.

— О чем это он? — не понял Бакстер.

— Когда мы только начали работать, он попросил меня показать, как работает мой дар. Оказалось, что под крыльцом дома спала собака, которую мы не заметили. Когда я использую дар, животные на некотором расстоянии от меня могут испугаться или прийти в бешенство.

— Ах, вот оно что, — закивал Бакстер. — Эти ваши… изъяны, да?

— Да.

— Я плохо разбираюсь во всей этой вашей магии.

— В ней никто не разбирается хорошо. Мне встречалось мнение, что мы понимаем и используем лишь малую часть дара, которая полезна с практической точки зрения, не понимая всей его глубины. Так что за дело вы хотели мне поручить?

Бакстер пододвинул к себе одну из бумаг, что лежали в стороне, и, вглядевшись в неразборчивый почерк, насупил густые брови.

— Налет на обоз в Змеиной долине помните?

— Банда Макгила? Разумеется, это ведь было на прошлой неделе. В газетах до сих пор пишут. Но бандитов нашли и арестовали. Верно?

— Не совсем. Их не арестовали, а убили — всех до единого. Нужно отдать им должное, сражались как защитники Армаделла, разве что памятник им никто не поставит.

— Я слышал только, что убили самого Макгила, главаря.

— Его тоже, к сожалению.

— Разве это плохо? — осторожно спросил Грей. — На его счету дюжина убийств, десятки ограблений.

Бакстер снисходительно фыркнул.

— Мистер Грей, сколько времени вы провели в полиции? Насколько помню, немного.

— Всего несколько месяцев.

— А до этого?

Шон смущенно потупил взгляд.

— Работал в лавке отца.

— То есть вы еще новичок в нашем деле. Позвольте прояснить, вы понимаете правосудие слишком буквально: есть преступник — значит, его нужно наказать. Иногда дела обстоят сложнее: есть преступник, он знает что-то важное, и если его сейчас наказать, то есть пристрелить или отправить на виселицу, то тайна эта так и останется между его грешной душой и Господом Богом. Вот с мистером Макгилом так и вышло. В истории с налетом есть одна странность, и Бюро нужна ваша помощь, чтобы ее прояснить.

— Разумеется, — с готовностью отозвался Шон. — Что же это за странность?

— Что обычно ищут грабители, нападая на караван, мистер Грей? — задал вопрос Бакстер, откинувшись в кресле. Не дав собеседнику даже открыть рта, сам же на него ответил: — Они ищут деньги и ценности, прежде всего. Все, что можно легко проесть, пропить, обменять на что-то другое. Они ищут оружие, патроны и различные припасы. Они забирают лошадей, мулов, но, черт возьми, никто не грабит обозы ради книг.

— Ради книг? — удивился Шон. — Макгил ограбил обоз ради книг? Вот уж не думал, что он любит читать.

— Уточню: ради одной книги. Они, конечно, забрали и деньги, и ценности, и оружие, но свидетели говорят, что сам главарь сразу же направился к фургону, в котором некий джентльмен из Меридиана вез книги. Выглядело так, будто налет устроен прежде всего из-за книг.

— Вы сказали: из-за одной книги, — уточнил Грей.

— Да. Макгил пристрелил этого джентльмена, кучера и охранника и начал переворачивать содержимое фургона вверх дном. Найдя нужную книгу, он забыл про остальные, свистнул своим парням, и они покинули место преступления, или, точнее сказать, резни. Мистер Грей, вы ведь начитанный человек, не так ли?

Вопрос несколько смутил Шона. Образование он получил домашнее. В восемь лет его отправили было в школу, но одаренный ребенок не прижился среди детей, которых родители с пеленок пугали историями про Дьявола, что придет ночью и разрежет язык, если не будешь слушаться. Его то и дело просили показать язык — не раздвоенный ли он, — а один мальчик позволил себе отпустить грязную шуточку про его маму и Дьявола. В результате они подрались: Шон отделался синяком под глазом, а вот его обидчик лишился двух передних зубов. Отец решил забрать ребенка из школы, и образованием Шона занялась мать. Несмотря на детство, проведенное в окружении гувернанток и частных учителей, Маргарет не могла передать сыну много знаний — ее обучали светским манерам, искусствам, музыке, танцам, вышиванию. Мальчику от этих наук пользы мало, поэтому она просто привила ему любовь к чтению, и Шон проводил много времени за книгами. Но как это могло помочь ему в расследовании налета в Змеиной Долине?