Следопыт из Нью-Аламарка - Ним Сергей

— Дорогая, боюсь, что наш сын — одаренный, — удрученно сказал отец.

Маргарет долго молчала, затем тихо спросила:

— Ты ведь не думаешь, что его… в самом деле…

— Коснулся Дьявол? — Сэмюэль взглянул на супругу с недоумением. — Конечно, нет! Выбрось из головы эту чепуху! В это верят только необразованные голодранцы.

— Может, попытаться его переучить? Ну, ты знаешь, некоторым детям удается избавиться от акцента. Нужно специально заниматься, есть какие-то книги об этом.

Сэмюэль Грей поднялся в полный рост, а мужчиной он был широкоплечим и высоким — ни то, ни другое Шон не унаследовал, пойдя в стройную мать.

— Не нужно его переучивать. Мы, к счастью, живем в свободной и прогрессивной стране, и нашему сыну не придется скрывать, кто он есть. Не для того мой дед сражался на войне, чтобы мы жили, как в Старом Свете с его предрассудками.

Призадумавшись, он добавил:

— Маргарет, а сколько это… длится? Сколько времени проходит между появлением прибоя и дара?

— Я не знаю, — призналась она. — Прости, но этому меня никто не учил. Боюсь, нам придется у кого-нибудь спросить.

На следующий день, оставив лавку на попечение супруги, Сэмюэль Грей надел свой лучший костюм, начистил до зеркального блеска лаковые туфли и отправился к пожилой миссис Эксли — владелице салуна, унаследовавшей столь нетипичное для леди дело от мужа. Она провела Сэмюэля в свой кабинет, одни только зеркала в котором стоили, как половина его лавки, налила, несмотря на ранний час, стаканчик виски и сказала:

— Ну что ж, мистер Грей, догадываюсь, что ваш визит связан с моим племянником Арчибальдом и вашим сыном. Передавайте ему привет от тетушки Орнеллы, в прошлый мой визит мальчишка старательно упаковал для меня коробку шпилек — сразу видно, хороший помощник растет.

— Как вы догадались, миссис Эксли? — растерянно спросил Сэмюэль.

— Я знаю, что вашему Шону семь лет — возраст, в котором начинается тихий год. — Прочитав недоумение на лице гостя, она пояснила: — Год, когда ребенок уже говорит с прибоем, но ни дара, ни изъяна еще нет. Кроме того, все знают, что мой Арчи — одаренный, и вы далеко не первый, кто заявляется ко мне с визитом вот так — переминаясь с ноги на ногу, не зная, с чего начать разговор.

— Вы правы, — ответил Сэмюэль. — Признаться, мы с Маргарет в полной растерянности, поначалу даже не могли поверить своим ушам.

На сухом лице Орнеллы Эксли появилась добрая улыбка.

— Хильда и Уинстон испытали что-то подобное с Арчи. Позвольте я облегчу ваше бремя. Можете даже не утруждать себя, задавая вопросы, я знаю их наперед. Дар у вашего ребенка проявится в течение года. Зачастую это пустяк, что-то безобидное, но при этом бесполезное, как у моего Арчибальда. Вы знаете, в чем заключается его дар?

— Нет, — признался Сэмюэль, — я только знаю, что мистер Дейн говорит с особым акцентом.

— С прибоем, мистер Грей, с прибоем — в этом слове нет ничего оскорбительного. Вы не слышали ничего о даре Арчи, потому что Господь наделил его весьма странной способностью: он может видеть сквозь воду, подобно тому, как обычный человек видит сквозь стекло. К примеру, он может разглядеть, что лежит на дне реки. Только не спрашивайте меня про океанское дно — понятия не имею, мой племянник никогда не путешествовал морем, у него особые отношения с морской болезнью. Так вот, будь он рыбаком или одним из тех лоцманов, что ведут суда по Великой Мэг, дар, возможно, ему пригодился бы. Да вот только какой от него прок на плантации в Каларе? И так у многих — дар несущественный, пустяковый, хотя бывают и исключения. Некоторые из них опасные, как у той несчастной девочки из Норвенда, которая сожгла свой дом среди ночи.

— Об этом ужасном случае я слышал.

— О нем, к сожалению, слышала вся Федерация, — покачала головой миссис Эксли. — Благодаря газетам многим кажется, что все одаренные такие, но это редкое исключение, и уверена, что вас подобная участь обойдет стороной. И все же об одном я хочу вас предупредить: опасаться нужно не дара, а изъяна. Знаете ли вы, что это такое?

— Признаться, слышал что-то, но не уверен.

— Тогда слушайте внимательно. Господь или Дьявол — мне, скажу честно, все равно — награждает одаренных не только даром, но и некой платой за его использование, его называют изъяном. Иногда он столь силен, что делает использование дара почти невозможным. К примеру, помните, я сказала, что у моего племянника особые отношения с морской болезнью? Забавы ради он может использовать свой дар, но никогда этого не делает, потому что после его весь день преследует морская болезнь, пусть он и находится на суше. Да-да, я тоже нахожу это весьма забавным. Давайте же выпьем за то, чтобы у вашего сына был такой же пустяковый изъян!

Шон свой изъян пустяковым не считал. Впрочем, с другой стороны, и дар у него оказался намного полезнее, чем у племянника миссис Эксли. Проявилась его способность через год.

Однажды он с соседским мальчиком Тимми играл в прятки на заднем дворе, где под парусиновым навесом хранились ящики и бочки, в которых отец держал какой-то хлам. Тимми умудрился спрятаться в пустом ящике — настолько маленьком, что никто бы и не додумался в него заглянуть.

Досчитав до двадцати, Шон открыл глаза и отправился на поиски. Не найдя друга ни в одном из обычных мест, он расстроился, но не сдался. Его не отпускало ощущение, что он не заметил что-то важное и непременно найдет Тимми, если постарается как следует. Насупив брови и сжав кулачки, Шон присмотрелся внимательнее — и тут глаза его расширились от удивления: в воздухе вспыхнули разноцветные следы, напоминавшие не то ленты из прозрачного шелка, вьющиеся в воздухе, не то клубящийся дым. Они колыхались, вздрагивали, замирали; одни казались поблекшими, словно ткань, выцветшая на солнце, другие же были свежими, как если бы их только что сотворили из волшебных красок. Шон обратил внимание на зеленоватый след, казавшийся самым свежим. Коснувшись его, он вдруг понял, что не просто видит, куда пошел Тимми — а след, вне всякого сомнения, принадлежал ему, — он ощущает его волнение. Позже он стал называть это запахом следа, хоть обоняние в его восприятии и не участвовало — прикоснувшись к следу, Шон мог узнать, что ощущал, испытывал человек, будь то страх, скука, радость или, как в случае с Тимми, озорное волнение, азарт игры. Зеленый след привел Шона к нужному ящику. Открыв крышку, он увидел там изумленного друга, и в этот момент раздался лай.

Обернувшись, Шон с ужасом увидел огромного пса, что мчался прямо на него. Он узнал Бадди — собаку мистера Вернона, жившего по соседству. Обычно дружелюбный и добрый, пес превратился в чудовище, готовое разорвать его в клочья. Испугавшись, Шон «отпустил» следы — исчезли цветные дымчатые ленты, угасли остатки чувств в воздухе, и собака тут же остановилась. Злобная морда стала дружелюбной, Бадди завилял хвостом, заскулил жалобно, будто извиняясь, и убежал. Так Шон Грей в один день узнал и о своем даре, и о своем изъяне.

Скрипнув тормозами и выпустив пар, поезд остановился на Южном вокзале Нью-Аламарка. Грей растолкал задремавшего Холлистера, и они вышли на платформу, заполоненную людьми. В толпе мелькали соломенные шляпы, модные котелки, украшенные цветами дамские шляпки, звучала речь на разных языках. Отказавшись от услуг извозчика, агенты отправились в контору Бюро на Джексон-стрит.

— Хотел вас спросить, Грей… — сказал Холлистер. Его и без того низкий голос после сна превратился в густой хриплый бас. — Вы так уверенно разоблачили того воришку. Все и впрямь было, как вы сказали, или это был блеф?

Шон взглянул на него удивленно.

— Я сказал чистую правду, все так и было. А вы мне не поверили?

— Поверил, но сама мысль, признаться, на мгновение мелькнула, вот я и решил уточнить, уж не сочтите за грубость. Просто блеф тоже бывает весьма полезен, особенно если соперник не может проверить ваши карты, — задумчиво произнес он. — Кстати, а чем пахли следы этого воришки? Страхом?