Следопыт из Нью-Аламарка - Ним Сергей

— Простите, сэр, но это невозможно, — отвечал тот. — Репутация компании «Уиллард и Мэйн» зависит от того, насколько точно ходят поезда. Я обязан строго придерживаться расписания.

— А я обязан вздуть как следует всякого, кто встает на пути у правосудия.

— В таком случае вздуйте Уилла Беркли, и если тот задержит свой рейс, я свой тоже задержу.

— Какого еще, черт вас побери, Уилла Беркли?

— Проводника тридцать шестого, он всего в девяти милях отсюда. Если я задержу рейс, наши поезда могут оказаться на одной линии и столкнуться, вы этого хотите? Так что если уговорите старину Уилла задержать свой рейс, то и я свой придержу. А если же нет, то дайте честному человеку делать свою работу.

Дверь распахнулась, и на пороге появился разъяренный Холлистер.

— Грей, давайте быстрее, этот чертов ублюдок и не думает задерживать поезд. — Строгая дама неодобрительно нахмурилась при этих словах, но законник не обратил на нее внимания.

— Минутку, Холлистер, — сказал Грей и, немного поколебавшись, добавил: — Снаружи нет собак?

— Нет, лошадей тоже, — ответил тот.

И вопрос, и ответ показались Джиму странными: при чем тут собаки и лошади?

— Тогда попрошу всех оставаться на своих местах. Мэм, — обратился он к старухе, — мне очень неловко вас просить, но не могли бы вы доверить вашу собачку этому джентльмену — боюсь, она может испугаться и укусить вас. — Он указал на Холлистера.

— Моя-то Молли? — удивилась она. — Что вы такое говорите? Она же добрейшее божье создание.

— И все же, — настоял Грей. — Дайте поводок…

— Я подержу ее, — сказал Холлистер, выхватив собачку из рук испуганной старушки, — давайте побыстрее уже.

Все с любопытством уставились на колдуна, лишь клетчатый опять устремился к выходу, но Холлистер с собачкой на руках перегородил ему дорогу.

— Мистер Грей сказал оставаться на своих местах.

После этого он привязал поводок к дверной ручке, да так коротко, что бедное животное едва не оказалось повешенным. Проверив надежность узла, Холлистер прислонился к косяку, будто собираясь посмотреть веселое представление.

Грей поднял руку и поводил ей в воздухе, словно ощупывая ладонью невидимую стену. Все наблюдали за странным действием, затаив дыхание. Собачка тихо зарычала, и Холлистер опасливо отошел в сторону. Колдун подошел к тому месту, где сидела женщина в голубом, когда ее обокрали, и поводил рукой, присматриваясь к чему-то невидимому. Маленькая Молли разразилась таким лаем, будто это бешеный пес рвался с цепи. Ее пожилая хозяйка в ужасе вжала голову в плечи, не узнавая свою собачку.

— Не бойтесь, не вырвется, — сказал Холлистер.

Присутствующие удивленно смотрели то на колдуна, совершающего странный ритуал, то на собаку, в которую будто бес вселился. Грей походил по комнате, подошел к клетчатому и уверенно сказал:

— Мальчишка не подходил к этому месту, вы не могли его там видеть. Вы солгали. Более того, сами вы прошли рядом с юной леди, о чем забыли упомянуть. Я полагаю, что вы и есть вор. — Слова его прозвучали особо отчетливо, потому что собака уже перестала лаять.

Толстый джентльмен, который все это время молчал, воскликнул:

— Что за вздор! Потрудитесь объяснить, что значат эти ваши фокусы!

— Как я уже сказал, — начал Грей, — я одаренный. Мой дар заключается в том, что я вижу следы людей, невидимые обычным людям.

—А-а, так вы следопыт, — протянул коротышка, поправляя съехавший набок котелок. — Слыхал про таких, но встречать не доводилось.

— Совершенно верно, я следопыт.

— Чушь! — возмущенно воскликнул клетчатый. — Вы же видели, что кошелек был у мальчишки!

— Он и юная леди не находились достаточно близко друг от друга в этом помещении. А именно здесь она лишилась кошелька.

И тут Джима осенило.

— Он подбросил мне кошелек! — воскликнул он. — Подбросил, когда толкнул! Так он еще и цент мне заплатил вместо двух за газету! Верните мне мой пенни!

— Все это чепуха, — усмехнулся обвиняемый. — Кошелек найден, расследование завершено. Вы что, собираетесь меня арестовать? За что именно? Никто же не пострадал. Вернее, пострадаю я, если опоздаю на поезд.

На лице Грея промелькнуло сомнение.

— Преступление не может остаться без наказания, но мы действительно не можем сейчас задержать и сопроводить подозреваемого, — рассеянно проговорил он.

— Грей, позвольте мне, — сказал Холлистер.

Он подошел к клетчатому и, не говоря ни слова, врезал ему кулаком по лицу. Раздался противный треск, и негодяя отбросило к стене с картой Федерации. Ударившись лицом в штат Эмберленд, он упал на пол, шляпа его покатилась в угол. Дамочка в голубом взвизгнула — кровь попала ей на лицо и запачкала платье. Строгая дама прикрыла ладонью глаза дочери. Коротышка и толстяк удовлетворенно хихикнули. Холлистер поднял кошелек, который все это время так и лежал на полу, вручил его потрясенной женщине и сказал:

— Справедливость восторжествовала. Пойдемте, Грей, я не хочу из-за вас ночевать в какой-нибудь дыре, поезд сейчас уйдет.

Грей тоже поднял что-то с пола и бросил Джиму, тот машинально поймал какой-то крошечный предмет.

— Это тебе вместо пенни.

Раздался пронзительный гудок поезда, законники и все прочие заторопились на платформу, едва не сбив мальчика с ног. Когда помещение опустело и только мистер Эббот причитал и охал, пытаясь привести в чувство негодяя в клетчатом, Джим разжал кулак и увидел, что ему бросил Шон Грей: это был окровавленный зуб с золотой коронкой.

Глава 1

1.

Громыхая колесами и выпуская клубы дыма, поезд вез пассажиров в Нью-Аламарк — столицу штата Эмберленд, прозванную «Вратами Запада». Шон Грей прожил в этом городе все двадцать два года своей жизни и знал, что в Нью-Аламарке можно встретить кого угодно: переселенцев, золотоискателей, торговцев контолийским кофе, охотников и беглых преступников. Приезжих объединяло одно: они держали путь в западные штаты и территории, привлеченные возможностями, недоступными на Востоке. Кто-то хотел застолбить участок и построить дом; кто-то стремился разбогатеть, найдя золото; кого-то привлекало, что закон обосновался на Западе еще не так крепко, как на Восточном побережье. Проезжали через город и люди, возвращавшиеся из Эмберленда, Ардианы или даже Рокленда: единицы были богачами, построившими новую жизнь; многие же покидали Запад с пустыми карманами, долгами и разбитыми надеждами.

Несмотря на то, что Восточный Эмберленд считался местом, где царит закон, работы у Грея значительно прибавилось после того, как месяц назад он перешел из городской полиции на службу в Бюро. Если раньше он покидал город редко, обычно по делам отца — владельца магазина бытовых товаров, то сейчас он проводил больше времени за его пределами. Впрочем, Уэйд Холлистер, его наставник, уверял Шона, что так даже лучше: в городе, считал он, закон связывает руки так туго, что невозможно вытащить пистолет из кобуры.

Дар проявился у Шона, когда ему было восемь лет — как и у многих одаренных. За год до этого он заговорил с необычной интонацией — слова покачивались, будто лодка на волнах. Отец его, Сэмюэль Грей, сначала подумал, что мальчик шутит, и потребовал прекратить так делать. Но ребенок не понял, чего от него добиваются. На его крики прибежала мать, Маргарет Грей. Услышав от Шона акцент, который называли прибоем или дьявольской речью, она побледнела, схватилась за сердце и робко спросила ребенка, не перенял ли он эту манеру речи у кого-нибудь — все-таки в Нью-Аламарке одаренные встречались не так уж редко. Однако мальчик по-прежнему не понимал, чего от него хотят родители, — сам он не замечал перемены в собственной речи.

Шону помнилось это смутно, но позже отец рассказывал ему, что весь вечер они с матерью сначала требовали, затем упрашивали, а после умоляли сына говорить «нормально», а он продолжал говорить с прибоем. В конце концов, родители сдались и решили обсудить, что делать дальше.