За гранью страсти. Я тебе ее не отдам - Санлайт Агата

Он не жалел никого.

Рассчитывать, что Сет пощадит, усовестится или даст слабину – все равно, что рассчитывать на то, что голодный хищник тебя пожалеет и не сожрет.

Впрочем, пожалуй, что нет. Хищник еще может иногда быть гуманным и добрым.

Только не Сет.

Не он.

– Мы договаривались на три года службы. Идет четвертый, – тихо сказала я, глядя как сужаются глаза вербера и как внутри них плещется беспощадное пламя.

Сет прищурился и смотрел таким взглядом, какой не каждый мощный оборотень выдержит.

Таким взглядом можно убить.

Но я выдерживала.

Ради Радмира.

– Слушай, ты, аурная тварь! Я не убил тебя за неповиновение только лишь потому, что ты приносишь больше денег, чем все остальные. Но не зарывайся. Ты видела, что я не прощаю непослушания!

Сет говорил практически ровно, но его голос, наполненный стали, какой-то беспощадной внутренней силы, резал без ножа, даже не так – буквально кромсал на куски.

Я поежилась, почти физически ощущая каждое слово на своем теле.

Удар за ударом.

Фразу за фразой.

И даже, когда Сет замолк, один лишь его взгляд практически сбивал с ног.

– Мне нужно освободить сына. Вы обещали… – слова царапали горло, голос предательски дрожал от невыплаканных слез.

– Я? Обещал? Я сказал – прослужишь три года, а там, дальше, посмотрим! Я вообще думал на тему – убить ли тебя, мерзкая тварь, или оставить в живых после того случая… Молись, чтобы я забыл о нем хотя бы лет через десять… Оборотни живут очень долго. Но ты можешь и недотянуть. Всякое, знаешь ли, бывает…

Он хрустнул костяшками пальцев и уставился зверем.

Сету и обращаться не требовалось, чтобы я увидела бешеное животное.

Небольшие, настолько темные глаза, что иногда они казались чернее ночи, буквально прожигали насквозь.

Под этим взглядом было не то, чтобы неуютно, скорее страшно до паники.

Широкое, скуластое лицо Сета было словно высечено в камне – грубо и нарочито угловато.

Мощное тело великана-вербера напряглось так, что даже под свободной футболкой я видела, как бугрятся и перекатываются под смуглой кожей его выпуклые мускулы.

Короткий ершик черных волос вздыбился на голове.

Казалось, воздух в комнате стал осязаемым – тяжелым, вязким и даже каким-то липким.

Или это липкий пот выступил у меня на коже?

От Сета за версту несло тихой, сокрушительной яростью, которая не обрушивается на тебя оскорблениями или ударами, не вонзается в уши рычанием-криком, а сразу убивает на месте.

– Заткнись, тварь, и делай, что говорят. Иначе твоему выродку конец! – в лицо мне презрительно выплюнул Сет.

Я выдохнула и стиснула зубы так, что они аж заскрипели.

– Вот и умничка. Надо свои тупые эмоции и мысли подавлять сразу.

Злорадно усмехнулся Сет.

Я снова ощутила себя в западне.

Но выхода не было.

Возможностей тоже.

Я смотрела на арену, над которой, будто смеясь и издеваясь, отсчитывали время поединка гигантские электронные часы.

Пятнадцать минут.

Шестнадцать…

Семнадцать…

О-ох…

Двадцать.

Двадцать пять…

Неожиданно в комнату ворвался вначале утробный рык, потом звук вырываемой «с мясом» двери, а затем уже – и еще один вербер.

Незнакомый, но от него исходило такое ощущение силы, что стало одновременно не по себе и почему-то немного спокойней.

Светло-каштановые, выгоревшие на солнце волосы, волнами рассыпались по его широким плечам. Зеленые глаза казались почти нереальными, а черты лица выглядели хоть и рубленными, грубоватыми, как у Сета, но разница все-таки ощущалась.

Лицо моего мучителя казалось мясистым и неприятным.

У вновь пришедшего же черты были более хищными, отточенными, хотя и крупными, как у всех верберов.

Он как-то просочился в дверь эдакого «предбанника» – предыдущей запертой комнаты, хотя она оставалась все еще на замке, я это хорошо видела. А вот дверь уже в «мою подсобку» попросту снес с петель. Она с грохотом и дребезжанием распласталась на полу.

Ворвавшийся к нам вербер уже готов был броситься на Сета — в его движениях чувствовалась яростная решимость, почти не оставлявшая сомнений в исходе. Но в последний миг он резко замер, будто наткнулся на невидимую преграду, и перевёл на меня странный, пронзительный взгляд.

Зеленые, словно морская гладь, глаза резко изменили свой цвет на полуночно-синий и казалось там плещутся странные, незнакомые мне эмоции. Тьма и глубина засасывали, заставляли меня стекленеть… Незнакомец же как-то неуловимо, но ощутимо преобразился. Только что он был словно застывшее бешенство, будто рассвирепевший зверь, впаянный в вечную мерзлоту в момент смертельного для жертвы рывка. И вдруг спина максимально выпрямилась, плечи расправились, яростный оскал на лице сменился выражением легкой растерянности, будто зеленоглазый не привык испытывать подобные ощущения. Губы чуть дрогнули, а кадык нервно дернулся вверх.

Сет ждать не стал – воспользовался замешательством незнакомца и рванул навстречу, врезав ему в челюсть со всей дури.

Тот отшатнулся, но не упал.

Увернулся от следующего удара и начался нешуточный поединок.

Под шумок, пока Сет не видит, я позволила бойцам на ринге обратиться полностью, но было уже поздно. Оба просто рухнули замертво.

Зрители завопили, заликовали. Будто эти смерти – нечто потрясающее, восхитительное, а не ужасное и не зловещее.

Тем временем, поединок в нашей комнате продолжался.

Оборотни, пока я не видела, повалились на пол и теперь катались там клубком тел.

Я плохо понимала – кто побеждает, но почему-то была на стороне незнакомца.

Слово нутром оборотницы чувствовала – он свой. Настолько, насколько вообще может быть «своим» криминальный авторитет – другие в это место не заявились бы. А ворвись сюда бойцы ПОН – Полиции особого назначения – уже была бы объявлена операция по захвату. Загромыхали бы громкоговорители, роем закружили бы дроны, забегали силовики.

Но зеленоглазый был явно один.

Значит, он точно не из полиции.

И все же я почему-то ощущала, что он «свой».

Это выглядело странным донельзя.

Три года с лишним я жила среди отбросов общества всех мастей.

Мошенников, убийц, грабителей, киллеров и прочего отродья из вида оборотней.

Но… этот не казался таким же.

Хотя и не сильно от них отличался.

Наконец, Сет и зеленоглазый обратились в гигантских медведей.

Я отшатнулась в угол комнаты и тоже призвала свою драконицу – нэнги.

Такие, как я – аурные двусущие – превращались как бы не совсем физически. Выглядело так, словно внутри полупрозрачного тела дракона находится человек. И одежду нам снимать совершенно не требовалось.

Но наши когтистые лапы, мощные хвосты и прочее были вполне себе настоящими, способными причинить реальный ущерб.

В какой-то момент в «предбанник» постучались.

Видимо, телохранители Сета заподозрили что-то неладное.

И я испугалась, что зеленоглазого сейчас просто укокошат из плазменной пушки, которыми пользовались двусущие. В отличие от людей – те все еще применяли обычные.

– Сет! Эла! Откройте! Или мы выломаем дверь!

Я поежилась, двинулась к двери, но в этот момент зеленоглазый медведь дорвался до горла темноглазого. Вгрызся так, что кровь полетела во все стороны и пунктирными росчерками окрасила ближайшую стену. Шмотки мяса обвисли по бокам раны, будто клочки старого трепья.

В момент вокруг тела Сета образовалась гротескная клякса с разнокалиберными скругленными лепестками.

Тот обмяк, растекся по полу и обратился в человека.

Вздрагивая, он умирал. Хватило пары минут, чтобы практически вся кровь вытекла из порванных в хлам шейных артерий моего мучителя и шантажиста.

Мне не было его жалко.

Я повидала уже столько смертей невинных оборотней в боях без правил – не тех, кто жаждал славы и денег, а тех, у кого умирали от болезней родственники, друзья, или долги так прижали, что просто ни вздохнуть, ни шелохнуться…