За гранью страсти. Я тебе ее не отдам - Санлайт Агата

Но… это было прекрасно, как ни крути и как ни оценивай.

Мой трюк сработал – Опасный завалил охранников быстро.

Один ударился головой – и вырубился.

Второй распластался на полу со свернутой шеей.

Третий, видимо, повредил спину – так приложил его к стене Опасный. Лежал и бессильно дрыгался, а ноги уже отказали.

Четвертый тоже оказался с неестественно повернутой головой.

Пятый попытался сбежать, но Опасный догнал его в два прыжка, повалил и, видимо, вырубил мощным ударом головы об пол.

Бордовая роса бусинами рассыпалась под ногами, выпуклые капли повисли на стенах и начали чертить вертикали.

После схватки Опасный как-то слишком легко нашел в холодильнике ключи от комнаты, где держали Радмира и открыл его клетку.

Увидев меня, сын тотчас кинулся навстречу. Но слегка приостановился, глядя на обнаженного вербера.

Я сама обняла Радмира и крепко прижала, ощущая себя отчасти счастливой оттого, что он вроде как свободен. Но надолго ли? И свободен ли?

Что планирует делать Опасный?

Вопросы только лишь множились, и мешали искренне радоваться.

Может я и этому верберу понадобилась исключительно как механизм для частичного обращения?

Зачем ему мне помогать?

Какая у него цель?

Очевидная или нет?

Вербер словно услышал мои мысли, обошел нас и встал так, чтобы я видела его за плечом сына. Прямой взгляд Опасного совершенно не походил на взгляды, какими встречали меня другие преступники. Он был… откровенно-правдивым и неожиданно слегка теплым. Или мне только почудилось?

– У вас несколько вариантов, – чуть хрипловато произнес Опасный и показалось голос его вздрагивает от волнения и тревоги. – Вы можете быть свободны и прямо сейчас вернуться домой. Я не стану задерживать или пытаться пленить. Но в таком случае вы, во-первых, станете добычей для подручных Сета – ублюдки не преминут вас найти и попытаться снова использовать. Во-вторых, ответственными перед ПОН. Вы участвовали в преступной схеме боев без правил. Через несколько минут тут начнется полицейская операция. Многих возьмут. Вряд ли они станут прикрывать вас. Скорее всего, расскажут – почему бойцы на арене лежат мертвее мертвых.

Опасный помолчал, давая мне осмыслить и переварить услышанное.

Проникнуться ситуацией и понять, что выхода, по сути-то, и нет.

Вроде бы я свободна, могу идти на все четыре стороны.

Но одновременно стоит мне только выйди отсюда, как на меня моментально начнется охота.

И я даже не знала кого больше бояться. ПОН, о которой в банде Сета слагали легенды и предупреждали, что полицейские оборотни не щадят никого при захвате опасных преступников или же саму банду Сета.

Куда ни кинь везде клин.

Опасный впился взглядом в глаза так, словно хочет прочесть что-то у меня в мыслях, и, может быть, даже в чувствах.

Его зеленые зрачки словно вспыхнули таким незнакомым, таким странным, гипнотическим пламенем…

Я еще никогда не видела подобного в глазах оборотня и почему-то подсознательно понимала, что это многое значит.

Для Опасного.

И для меня…

Воздух между нами внезапно стал каким-то другим.

Густым.

Тягучим.

Комками, что не входили, а падали в грудь.

Вдохнул – и… внутри будто что-то ощутимо-распирающее.

Я смотрела на вербера, прижимая к себе Радмира, наслаждаясь тем, чего уже три года не могла сделать подольше – нас тут же разнимали и разводили – и ощущала нечто совсем необычное.

Какой-то удушливый трепет, смущение и волнение.

Холод и жар одновременно…

Чувствовала, как сердце пульсирует где-то в горле… и чего-то хочется так, что аж страшно…

Опасный выдержал паузу, словно ждал моего вопроса – что делать и, не дождавшись его, произнес:

– В ПОН должны убедиться, что ты помогала банде Сета не по своей воле и причина была не деньги, а… сама знаешь что.

– И как же они в этом убедятся?

– Надо нарыть доказательства. Видеозаписи, свидетелей…

– А разве вы не свидетель?

– Я не видел, что происходило в банде Сета и все это знают. Я много слышал о тебе от других оборотней, но этого мало.

– Вы что-то конкретное предлагаете? – выдохнула я, понимая, что после его ответа мир расколется на «до» и «после».

Опасный слегка нахмурился и твердо сказал:

– Я предлагаю тебе свое покровительство.

Я вздрогнула. Почему-то вспомнился Сет.

«Давай же, аурная тварь! Делай, что говорят!»

Он кроме как «тварью» меня, кажется, и не называл-то ни разу.

Это его подручные звали Эла, Лина… кто во что горазд.

А Сет всегда только «тварь». Причем, складывалось стойкое ощущение, что ему нравилось швырять в меня этим словом, что он делал это с каким-то смаком, с удовольствием, с наслаждением.

Часто, на выдохе, на кураже.

Опасный словно опять на лету уловил направление моих мыслей.

Оскалился и процедил:

– Я не Сет! Я не подобная мразь!

Я заметила, что кулаки вербера сжались, а спина словно бы слегка сгорбилась, как случается незадолго до обращения. Будь он в одежде сейчас – порвалась бы опять в хлам.

– Что значит «покровительство»? – тихо спросила я, отпуская Радмира, который встал рядом со мной, практически плечом к плечу.

В свои тринадцать лет мальчик перерос меня на две головы.

А после того, как в нас пробудились гены нэнги, сразу стал будто более скульптурно сложенным и благородно-красивым. Он чем-то напоминал теперь эльфа – тонкие, точеные черты, немного удлиненное лицо, большие зелено-серые глазищи и серебристые волосы.

Были песочные, но изменили свой цвет.

Иногда мне думалось, что мифы про эльфов возникли именно после того, как люди сталкивались с нэнги. Тем более, что у нас иногда и уши выглядели похоже – заостренными на концах.

Сын расправил по-мужски широкие плечи так, словно планировал за меня драться.

Опасный очертил его внимательным взглядом, хмыкнул, мотнул головой, так что его грива чуть вздыбилась, и криво улыбнулся.

– Ты будешь жить в моем доме. Под моей охраной и защитой. Тем временем, мои оборотни и полицейские, с которыми мы сотрудничаем, будут искать доказательства того, что ты работала на Сета под принуждением и шантажом. После сегодняшней облавы что-то найдется, но уверен, что банда уничтожит большинство видеоулик загодя. Так что… В общем, будем искать. Ну, а пока суть да дело, я найму вам учителя нэнги. Я же правильно понимаю – вы едва только пробудились, как оборотни – и сразу же оказались у Сета?

– В общем и целом, да, – от воспоминаний об этом у меня аж зубы скрипнули и захотелось орать, бить кулаками в стены из-за предательства и подлости. Того, кому я верила, как себе. Того, кого я сама никогда, ни при каких обстоятельствах не предавала.

И того, кто продал меня без малейших сомнений бандиту и убийце двусущему.

– Что значит «в общем и целом»? – хищно прищурился Опасный.

– Неважно, – отмахнулась я.

– Важно! – выкрик оборотня рубанул по ушам так, что я аж вздрогнула.

– Я не хочу говорить об этом, – все равно произнесла, машинально отведя взгляд и стараясь выдержать давление. Опасный умел давить, даже не прикасаясь, впрочем, как и Сет. А я научилась сопротивляться. Как вода – меняться, но не сдаваться.

– А я хочу! – снова нажал Опасный – сказал так, будто за горло схватил. Я почти физически ощущала силу его слов, их незримую мощь.

– Вы говорили, что предлагаете покровительство. А покровители так себя не ведут, – выдавила, слегка всхлипнув.

Ну не могла я рассказать малознакомому мужику о своем позоре и беде!

Я ощущала себя при этом раздавленной, чувствовала, как об меня вытерли ноги…

Опасный резко изменился в лице – черты стали мягче, а голос приобрел прежний бархатистый оттенок:

– Ну все, все… Я не хотел… То есть… Короче, ты можешь принять мое покровительство. И даю слово – ни один бандит тебя впредь не коснется.

– К вам это тоже относится? – не знаю почему я спросила – чисто на инстинктах, наверное.