Король драконов. Её тайный попечитель (СИ) - Демидова Татьяна

Она ставит поднос на стол, а её взгляд бесстрастно скользит по моей помятой одежде.

— Через час вас ждёт ректор Хальдор в своём кабинете, — ровно говорит она и тихо выходит.

Час. До разговора, который определит всё. Надо собраться.

Я встаю, тело ноет. Снимаю платье-иллюзию. Оно мягко рассыпается в моих руках, оставляя лишь лёгкое, быстро тающее ощущение прохлады. Под ним — я. Обычная. С новыми, чуть более резкими очертаниями на коже.

Я подхожу к маленькому зеркалу, вглядываюсь. Лицо бледное, под глазами тени. Но глаза те же. Аметистовые. Неизменные. И тело то же. Только теперь на нём — тайна.

Всматриваюсь. На груди ничего не видно, только я чувствую лёгкое натяжение магии. На животе — чуть заметное, изящное переплетение серебристых линий, и то, если присмотреться.

Я умываюсь ледяной водой, пытаясь смыть остатки сна и смятения. Надеваю одно из простых тёмно-синих платьев, невольно прикрывая глаза от удовольствия, настолько оно мягкое и тёплое. Поправляю волосы, собираю в тугой узел.

Возвращаюсь к еде. Пахнет невероятно. Я ем медленно, почти не чувствуя вкуса. Всё внимание сосредоточено внутри. На том, что скажет ректор. Как я буду держаться.

Эльвира приходит ровно через час.

— Провожу вас, — говорит она, и мы выходим.

Путь по коридорам кажется бесконечным. Утро, адепты спешат на занятия. Увидев меня в сопровождении Эльвиры, они замирают, отходят к стенам. И снова шепотки: «…видела, как её вчера вели…», «…с Ледяного Пика…»

Кабинет Хальдора. Знакомые тяжёлые двери. Эльвира стучит и, услышав сухое «Войдите», пропускает меня внутрь.

Драконья сущность ректора наполняет пространство, делая его тяжёлым для дыхания.

Сам Ректор сидит за массивным столом, заваленными свитками. Перед ним — большой дымчатый кварц, в глубине которого что-то мерцает.

Его лицо кажется постаревшим за одну ночь. Глубже стали морщины, тяжелее складки у рта. В его стальных глазах теперь лишь усталость и тревога, которую он не пытается скрыть.

— Садись, Даника, — говорит он.

Я сажусь на жёсткий стул перед столом. Руки складываю на коленях, чтобы скрыть дрожь.

Он смотрит на дымчатый кристалл, потом поднимает взгляд на меня.

— Вчера после твоего исчезновения, — начинает он медленно, — я говорил с королём. Он почтил меня демонстрацией сапфира.

Моё сердце на миг замирает, но потом колотится с бешеной силой. Я вспоминаю трещину, свежий скол.

Ректор проводит пальцем по поверхности кварца. Внутри него вспыхивает изображение. Чёткое, пугающе реальное. Сапфир Вейдара. И тот самый скол…

Глава 23. Подарки

Он действительно выглядит иначе. Края будто стянуты сияющими плотными нитями магии. Он стал меньше, будто зарубцовывается.

— Король стабилизирует сапфир, — продолжает Хальдор. — Но я— дракон. Я чувствую, какое чудовищное напряжение это за ним стоит. Какие силы он отводит от других дел, от поддержания равновесия в пограничных землях, от всего. Он жертвует частью своей сущности. Каждый день. Каждый час. Чтобы сдержать, запечатать последствия твоего влияния.

Ректор смотрит на меня с тяжёлой, невыносимой ответственностью. С отвращением к той угрозе, которую я олицетворяю.

— Мой долг — перед ним. И перед Римеей, — его слова падают медленно, с усилием. — Я не могу допустить, чтобы подобная угроза возникла снова где-либо ещё. Никогда. Ты должна быть изучена. Всеми доступными средствами.

Я сижу, не двигаясь. Его слова прожигают. Король жертвует частью сущности… Из-за меня.

Ложь Вейдара о «сброшенной коже» меркнет перед этой картиной, нарисованной драконом с такой убедительной искренностью.

Что если Хальдор прав? Что если моя сила — не дар, а яд? Что если Вейдар тратит себя, чтобы сдержать моё разрушительное влияние? Тогда почему он…

— Но есть проблема, — продолжает ректор. — В изоляции твой дар спит. Не развивается. А нам нужно увидеть его в действии. Во всей полноте. В реакции на других. Чтобы понять механизм, найти слабые места. Чтобы создать протоколы, артефакты, заклинания… Чтобы если появятся такие, как ты…

Он откидывается на спинку кресла, и впервые за весь разговор его взгляд становится безжалостно честным.

— Я отправляю тебя в общий поток, Даника. Для нашего общего выживания. Чтобы, наблюдая за тобой в среде тебе подобных, под контролем, мы смогли найти способ защитить мир. От этого.

Он кидает короткий ёмкий взгляд в мою сторону. Я опускаю голову, слишком больно от его слов. От «этого». От моей сути. От моей пустоты.

— Пожалуйста, — произносит он, и в этом слове, впервые услышанном мной от него, звучит вежливое предупреждение. — Не заставляй меня жалеть об этом решении. И не заставляй короля жертвовать большим. Учись как следует.

От его слов мне становится холодно. Будто внутри меня разрушается что-то важное.

И я слишком хорошо знаю, что слова ректора пошатнули: уверенность, которую подарил Вейдар. Ощущение предназначения, супружества, особой связи. Оно трещит под тяжестью этой ледяной безупречной логики.

Я понимаю его сейчас. Ректор — не злодей. Он хранитель. И он видит во мне болезнь. Нечто смертельно опасное, что нужно изучить, чтобы создать лекарство от этого.

Жгучее, едкое чувство вины поднимается по горлу. А что если я и правда просто ошибка? Аномалия? Угроза, которую нужно обезвредить?

Я опускаю глаза, не в силах выдержать его взгляда. Смотрю на свои руки, сжатые в кулаки на коленях.

— Я понимаю, — выдыхаю я.

— Хорошо, — говорит ректор, и в его тоне слышится облегчение, смешанное с усталостью. — Расписание тебе доставят. Магистр Кервин будет твоим куратором. С сегодняшнего дня. Можешь идти.

Я встаю и иду к двери, чувствуя, как его оценивающий взгляд провожает меня.

В коридоре, за закрытой дверью, я прислоняюсь к холодной каменной стене, пытаясь перевести дыхание. Тепло от узора на животе всё ещё там. Но теперь оно кажется клеймом. Напоминанием о том, что я заставила самого могущественного дракона королевства жертвовать собой.

А что если Вейдар тоже это видит? Что если его «супружество», его «предназначение» — всего лишь ещё один способ сдержать угрозу? Более изощрённый, чем браслет?

Эта мысль отравляет всё внутри. Я отталкиваюсь от стены и бреду обратно в свою башню, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Как плита под портальным камнем.

Вернувшись в свою башню, я нахожу на столе в своей комнате небольшую коробку из тёмного полированного дерева.

Ни имени, ни записки. Внутри на чёрном бархате лежат три предмета.

Первый — пара тончайших перчаток из кожи неведомого зверя, мягких и невероятно тёплых. Надев их, я чувствую, как они идеально облегают пальцы, а холод больше не проникает сквозь ткань.

Второй — небольшой блокнот для записей с обложкой из тёмно-синей кожи и страницами из тонкого и прочного пергамента, который не промокает и не рвётся. К нему привязан карандаш — видела такие у моего старого мастера: этот грифель никогда не тупится и не ломается, оставляя чёткие серебристые линии.

Третий предмет — самый загадочный: маленький кристалл чистого горного хрусталя, подвешенный на тонком серебряном шнурке. Когда я беру его в руку, кристалл отзывается едва уловимой, успокаивающей вибрацией.

В его глубине, если приглядеться, виден мерцающий отсвет, похожий на далёкую холодную звезду. Я надеваю его под одежду, и странное спокойствие разливается по груди.

Откуда эта коробка так и осталось для меня тайной. Эльвира лишь покачала головой, когда я спросила.

Но я благодарна за неожиданные подарки. В эту ночь я впервые не просыпаюсь от холода даже под мягким тёплым одеялом. А чёткие конспекты в новом блокноте помогают блеснуть на лекции по теории.

Конечно, это не случайность. Кто-то наблюдает. Заботится. И этот кто-то знает, что мне нужно, лучше, чем я сама.

Глава 24. Практикум

На следующее утро Эльвира вместе с завтраком приносит расписание.