Король драконов. Её тайный попечитель (СИ) - Демидова Татьяна

— Я должен найти тех, кто сбросил тебя со скалы, — его голос становится ледяным. — Кто вызвал вихрь на площади. Учёба в Академии — единственный относительно безопасный для тебя путь овладеть силой. Но теперь очевидно, что я не уберегу тебя на расстоянии. Поэтому я открыл тебе правду. Взял тебя как супругу. И дал тебе эту печать. Ту защиту, которую не мог бы дать, если бы не взял.

Он проводит пальцем по краю узора на моём животе, и я вздрагиваю.

— Есть другие способы. Быстрее. Но они слишком опасны для тебя. Я не могу рисковать тобой сильнее, чем уже рискую.

Всё это накатывает на меня тяжёлой, необъятной волной. Судьба. Враги. Учёба. Печать. Быть его… супругой, но втайне. Жить двойной жизнью.

— Я… не понимаю, — признаюсь я шёпотом. — Всё это… слишком. Слишком много. Я не…

Он не даёт мне договорить. Его губы находят мои в нежном, бесконечно терпеливом поцелуе. В этом поцелуе нет страсти, которая была раньше. В нём — утешение. Понимание. И… ярость. Да, я чувствую её. Глухую, могучую ярость дракона, запертую в клетку обстоятельств.

Он целует меня, и я чувствую всю силу его ограничений, всю горечь вынужденной осторожности. И это знание странным образом успокаивает. Я не одна в этой ловушке. Он — со мной. И он борется за нас.

Этот поцелуй начинает меняться. Медленно, неотвратимо. Нежность в его губах постепенно замещается чем-то более тёмным, более требовательным. Утешение переплавляется в жажду.

Его рука, лежащая на моей щеке, опускается на шею, пальцы его погружаются в волосы у затылка, слегка откидывая мою голову назад, открывая шею для новых поцелуев. Я чувствую, как его дыхание учащается, как меняется ритм его сердца.

Его поцелуй углубляется, наполняется жадностью. Утверждением, что, несмотря на врагов, интриги и разбитые сапфиры, я — его. И он не намерен отпускать.

Я отвечаю с обречённой страстью. Мои руки обвивают его плечи, ноги — его бёдра. Я вбираю его в себя, погружаюсь в этот поцелуй, в это единение, которое теперь кажется единственным якорем во всём хаосе.

Он снова накрывает меня своим телом. Входит в меня одним сильным, глубоким толчком.

Уверенное, мощное движение его бёдер, которое вновь находит меня влажной, готовой, открывшейся ему.

И начинается танец. Неистовый и сладостный. Он движется во мне, заставляя меня стонать, а затем кричать.

Король драконов дарит мне наслаждение, безумный восторг, потерю себя в нём. Он смотрит на меня жадно, и в его взгляде читается властное удовлетворение.

Он знает, что делает со мной. И он делает это искусно, беспощадно, доводя до края снова и снова.

Внутри меня что-то пробуждается. Не просто моя пустота, а что-то новое. Там, где его тело сливается с моим, где его магия, запечатлённая узором на моём животе, пульсирует тёплым серебристым светом, моя собственная тишина… поёт.

Она подстраивается под ритм его движений, под волны силы, исходящие от него. И с каждым толчком это резонанс становится сильнее. Это не магия в обычном смысле. Это… гармония. Глубинная, первозданная, как два противоположных полюса, нашедших друг друга.

Узор на моём животе начинает светиться ярче в такт его толчкам.

Каждое проникновение теперь отдаётся не только в самой глубине моего существа, но и по коже, будто серебристые линии натягиваются, вибрируют, направляя волны удовольствия по всему телу. Я чувствую это свечение изнутри, как будто его печать и моя суть разговаривают на древнем забытом языке.

Его движения становятся ещё более целеустремлёнными. Моё тело перестаёт мне подчиняться. Оно бьётся в его руках, захлёбывается спазмами наслаждения, один за другим, без передышки. Каждая ослепительная вспышка — лишь новая ступень, новый виток безумия.

Лишь его лицо над моим, его сияющие голодом рубиновые глаза, ощущение его внутри.

Он тоже теряет контроль. Видно, как он срывается, его толчки становятся резче, глубже.

Но каждый раз, когда кажется, что он вот-вот сорвётся в бездну, он на мгновение замирает, впивается взглядом в моё лицо, сжимает зубы и… сдерживается. Снова замедляет ритм, давая мне перевести дух, прежде чем снова увлечь за собой в водоворот блаженства.

Это смесь властности и нежности сводит с ума больше всего. Он берёт, потому что может, потому что это его право. Но он и дарит, потому что хочет, потому что моё наслаждение — это часть его собственного.

В какой-то момент я понимаю, что уже не могу. Очередная волна накрывает с такой силой, что моё тело выгибается, а крик застревает в горле, пальцы впиваются в его жёсткие плечи.

В этот миг Вейдар позволяет себе сорваться окончательно. Его тело напрягается в последнем мощнейшем толчке, он вгоняет себя в меня до предела, и я чувствую внутри горячий пульсирующий поток.

Это совпадает с моим собственным, самым долгим и глубоким падением, которое длится вечность, пока я разлетаюсь на осколки в лучах серебристого света от наших соединённых тел.

Он тяжело опускается на меня, глубоко дышит мне в волосы, а я обнимаю его, впервые в жизни чувствуя себя самой счастливой.

Слушая учащённое биение его сердца. Чувствуя узор на моём животе, который теперь кажется частью меня.

Глава 21. Скрытие

Мир медленно возвращается, собираясь из осколков наслаждения, шока и невероятных слов. Я лежу на тёплой шелковистой траве, сотворённой им.

Моё тело — карта его прикосновений, каждое место, где губы, руки, он сам оставили невидимые пылающие отметины. Разум отстаёт, барахтаясь в понятиях «супруга», «предназначение», «ты моя».

Он лежит рядом, его дыхание постепенно выравнивается. Я чувствую вес его руки на моём животе, над тем самым узором, который теперь пульсирует ровным успокаивающим теплом. Это единственная твёрдая точка в катящейся вселенной.

Потом его тело напрягается. Мгновенно, как у хищника, уловившего шорох. Он убирает руку, поднимается, голый, мощный, и смотрит вверх, на серебристый просвет расщелины.

Его профиль резок, сосредоточен. Вся расслабленность исчезла, сменившись готовностью к бою.

— Ищут тебя, — его голос низкий, лишённый эмоций, но в нём слышится тяжесть необходимости. — Следы портала привели их к месту падения. Они уже спускаются по скалам. Тебе нужно возвращаться.

Возвращение. В Академию. К ректору, к подозрительным взглядам, к браслету, к роли аномалии. Ужас, острый и тошный, сжимает желудок.

Следом — боль, физическая, рвущаяся из груди. Я не хочу! Не могу. Только что обрела целостность, и её снова вырывают.

Вейдар не смотрит на меня. Он двигается с холодной безжалостной эффективностью. Поднимает клочья моего белого платья, разорванные его же руками. Его пальцы касаются ткани, и под ними пробегают серебристо-голубые искры.

Его магия заставляет ткань вспомнить свою изначальную форму. Разрывы стягиваются сами, будто время течёт назад. Пятна исчезают. Складки расправляются.

Платье становится безупречным, но когда он протягивает его мне, я чувствую — это не ткань. Это идея платья, запечатанная в сияющую магическую плёнку. Иллюзия.

Он поднимает мой браслет-ограничитель. Холодный металл поблёскивает в его пальцах. Он сжимает его так, что, кажется, оставит вмятины.

— Никто не должен знать, что ты была здесь со мной, — говорит он глухо.

Наконец взгляд его встречается с моим. В его глазах стальная решимость.

— Наша близость, наше супружество — тайна. Пока я не найду и не уничтожу тех, кто охотится на тебя. Кто сбросил тебя со скалы. Кто вызвал вихрь. Пока не вырву с корнем эту угрозу. Это твоя единственная безопасность сейчас. Ты понимаешь?

Я киваю, потому что говорить не могу. Горло сжато. Он берёт меня за руку. Его прикосновение обжигает. Он застёгивает браслет на моём запястье.

Мир снова становится плоским, отдалённым, глухим.

Но это уже не та слепая паника, что была раньше. Потому что под этой плоской пеленой, глубоко внутри, горит узел тепла на животе. И пульсирует в ответ на моё смятение, посылая волну глубокого успокаивающего тепла в самую мою суть.