Мой бывший дракон — предатель (СИ) - Ачалова Тала

И тут я, само собой, тоже все предусмотрела! Заветный уменьшительный мешок, приобретенный накануне, становится моей палочкой-выручалочкой. Благодаря ему я прихватила с собой нехитрый скарб, которого хватит на первое время.

В дамском комнате мы переодеваемся в сухое. Я переплетаю Софи косы и избавляюсь от старой одежды, словно сбрасываю оковы прошлого.

Заглядываю в глаза-бусинки дочки… И вдруг — волна сомнений! Справлюсь ли я? Правильно ли поступила?

У меня не было толком времени на подумать. А вот теперь… Уже поздно!

После мы с Софией завтракаем, и у владелицы кафе я интересуюсь, где поблизости можно снять комнату. К счастью, лишних вопросов она не задает, видя в нас лишь обычных путниц.

Мы обретаем пристанище в маленькой, но уютной комнатке с видом на горы и бесконечное, нежно-голубое небо, которое по утрам затянуто пушистой дымкой облаков.

Признаться, здесь, вдали от суеты столицы, дышится полной грудью. Легко и свободно.

Спустя неделю страх, что тугой петлей скручивал мои внутренности все это время, начинает потихоньку отступать. Я уже не пугаюсь каждой тени, каждого прохожего, появившегося на нашем пути. Бдительность — да, терять нельзя. Но уже могу немного расслабиться и подумать о дальнейшем будущем.

Прежде всего — работа для себя и школа для Софии.

Запасы средств у меня, конечно, есть. Но, увы, не бездонные.

В итоге все устраивается удачно: Софи поступает в заведение, где занимаются подготовкой детей к школе. И я остаюсь там же — в роли помощницы на кухне.

Не бог весть какая работа, но пока она полностью устраивает меня. Занятость чуть больше, чем половина дня. Но главное — я рядом с дочкой.

Благо, наши документы не подверглись дотошному изучению, и бумаги с фальшивой фамилией не вызвали подозрений у директрисы, этой строгой, но справедливой женщины.

Когда жаркое лето сменяется комфортным теплом осени, Софию впервые по-настоящему охватывает тоска по былому. Впервые, за все время нашего пребывания здесь.

Теплое и ласковое море уже не расценивается как праздник. А вот тоска по родным лицам и привычным местам все сильнее сжимает сердце.

И если я, как могу, гоню грусть от себя, стараясь казаться сильной и неуязвимой, то София с ее детской непосредственностью, может позволить себе проявлять чувства открыто.

Именно в такие моменты меня особенно больно жалят сомнения, разросшиеся в душе, как ядовитый плющ.

Одним вечером я рассеянно перебираю сухие листья багряных кленов, которые мы с Софией собрали во время прогулки, когда тишину нашей крохотной комнатушки пронзает стук в дверь, словно удар грома среди ясного неба.

Дочка, увлеченная игрой с куклами, не обращает на него внимания.

Для меня же этот звук становится одновременно неожиданностью — у нас никогда не бывает посетителей, — и предчувствием беды.

Озноб пробирается под кожу, обнимая своими ледяными пальцами.

Стук повторяется, настойчиво и требовательно.

Я едва передвигаю ноги и иду к двери. Заставляю себя ее открыть.

Глубокий вдох.

На пороге нашего жилища стоит женщина.

27

На пороге нашего жилища стоит женщина.

Ее волосы, цвета воронова крыла, безупречной волной уложены в строгую прическу, закрытое платье из темной парчи идеально подогнано по безупречной фигуре. И взгляд… Сосредоточенный и в тоже время окутанный легкой грустью. Эти глаза цвета незабудок, я узнала бы их из тысячи.

Кажется, минула вечность с нашей последней встречи. Воспоминания о ней в деталях врезались в память словно шипы розы, болезненно и навсегда.

Мать Нормана.

За прошедшие годы она почти не изменилась. Возможно, только чуть ярче стали видны морщинки, подчеркивая ее утонченную красоту.

— Здравствуй, Энни, — первой прерывает молчание она.

Я же, когда первый шок от происходящего сходит, перевожу взгляд за ее плечо.

Что я ожидаю там увидеть? Вернее было бы спросить: кого? Нормана, его людей… Кого угодно из того, прошлого мира, откуда мы с Софией сбежали.

И вот теперь он нас настиг.

— Я пришла одна, — тихий голос Дейлис Фрейз ударяет по моей выдержке словно молот по наковальне.

Я готова захлопнуть дверь перед самым ее носом и позорно сбежать. Сбежать… Вот только: куда?

— Прошу лишь выслушать меня, — я слышу, как голос Дейлис слегка дрожит, — клянусь, что не причиню вам вреда. Никто не знает, где я.

И не нужно быть прорицателем, чтобы понять: под словом «никто» она имеет в виду определенно Нормана. Только его.

— Как вы нас нашли?

Я не двигаюсь с места, не собираясь так просто капитулировать. Стараюсь закрыть собой весь дверной проем, чтобы Софи не было видно. Наша комната столь мала, что просматривается вся прямо с порога.

Правда, едва ли мой жест оправдан. Дейлис, уж если ей удалось благодаря каким-то неведомым силам нас найти, наверняка знает, что и дочка здесь, со мной.

— Мне помогло материнское чутье, — мама Нормана смотрит прямо на меня, не таясь. В ее взгляде нет вызова. Нет привычного превосходства и холода.

Она будто все та же внешне, но при этом внутри — абсолютно другая. Иная манера разговора, более мягкий тембр голоса и взгляд.

Все это может быть обманом, ловушкой, хитро сплетенной ложью, ведь Дейлис умна и знает, на что можно надавить. А я не могу рисковать.

— Извините, Дейлис. Но, увы, вы не входите в круг лиц, которым я могу доверять. Поэтому…

Я хочу закрыть дверь. Уже тянусь к ручке, чтобы отрезать Дейлис от моего хрупкого, нового мира. Успеваю даже с горечью осознать, что придется сорваться с насиженного места.

Новый переезд… Поиски новой школы для Софии и работы для меня.

— Я пришла с миром! — с каким-то отчаянием и надрывом восклицает Дейлис. — Прошу, хотя бы выслушай… А потом, если ты захочешь, я уйду.

И вот сейчас остатки ее былой самоуверенности трескаются и крошатся в пыль. С лица сползает последняя маска холодной отчужденности, являя передо мной обычную женщину: приземленную, чуть уставшую и умудренную опытом.

Она мнет в руках платок, промакивает им глаза. И я в очередной раз понимаю: все это могло быть обычный спектаклем, призванным надавить на мою жалость. Но все-таки это не так.

— Хорошо, — решаюсь выслушать, — проходите.

Я отступаю, пропуская Дейлис внутрь и тотчас же закрываю за ней дверь. Не хочу привлекать лишнее внимание.

Мама Нормана пробегается взглядом по скромной обстановке комнаты. Но на лице ее не отражается никаких эмоций — ни осуждения, ни брезгливости.

До тех самых пор, пока она не замечает Софию, которая мирно играет в куклы, сидя на кровати.

Вот тут на лице моей бывшей свекрови отражается вся гамма чувств: узнавание, сияющая радость, восторг и доброта.

Все они, конечно же, направлены на внучку.

Я коротко представляю Дейлис Софии и наоборот. Сухо, не вдаваясь в подробности.

— Давайте присядем, — предлагаю ей.

«И вы уже расскажете, зачем пожаловали», — повисают невысказанные слова в воздухе.

Впрочем, Дейлис все понимает и без слов.

— Норман успел рассказать мне о вас, — спешно начинает она. — И, Энни, я так обрадовалась! Боги, я правда была неимоверно рада!

— Серьезно? — не могу сдержать шпильки. — Внебрачный ребенок от безродной девчонки? Прежняя Дейлис, какой я вас знала лет пять назад, никогда бы не обрадовалась такому мезальянсу.

Голос мой опускается до свистящего шепота: не хватает еще, чтобы Софи услышала все эти подробности. Она уже достаточно взрослая, чтобы понять.

— Ты имеешь право так думать, — тихо и горько соглашается Дейлис со мной. — Раньше я впрямь так считала.

— Так что изменилось?

— Очень многое, Энни. Мой рассказ не будет коротким.

В мире драконов все просто и сложно одновременно. Когда в ком-то пытаются ужиться два сущности — человеческая и звериная — это неизбежно приводит к конфликту интересов.

Порой удается прийти к компромиссу. Но иногда…