Она садится рядом — на кроватку Софии. В глубине глаз плещется тревога.
Да и мне сейчас совсем неспокойно.
Я кратко пересказываю маме разговор с Норманом.
— Он хочет ее забрать, — всхлипываю в конце. — Я не могу этого допустить.
— Подожди, дочка, — мама берет мою ладонь в свою, гладит легко. — Может не все так просто? Хотеть забрать — не значит сделать это.
— Ты знаешь, что у драконов все просто. Его слово против моего. И я буду видеться с Софи тогда, когда разрешит он.
Я нахожу утешение в объятиях мамы. Под тихий мерный шаг настенных часов успокаиваюсь немного.
— Может у нас есть какие-нибудь совсем дальние родственники?
— Не думаю, дочка, что это хорошая идея.
— Почему? Мам, я не могу вот так отдать ему дочь!
— Знаю, дорогая. Знаю. Но едва ли ты скроешься от Нормана. С его нюхом и связями… Ты только навлечешь на себя беду.
— Ты предлагаешь подчиниться его воле?
— Нет. Но и пороть горячку не стоит. Неудачным побегом ты только навредишь.
— Почему же сразу неудачным?
— Иного и не получится.
Слова мамы звучат как предательство.
Она всегда была доброй и уступчивой. Наверное, в этом смысле я совсем не в нее.
За свое я буду бороться до последнего.
Убегу с дочкой! Все равно убегу, если не удастся худо-бедно договориться с Норманом.
Иду в свою комнату. Под предлогом того, что пора спать.
Но этой ночью мне не до сна. Я думаю… Думаю…
Вспоминаю места в империи, куда власть драконов не успела дотянуться.
Таких совсем немного: ящеры стали хозяевами почти везде.
Пересчитываю свои нехитрые сбережения. Прикидываю, на что мы можем рассчитывать с Софи.
Завтра все должно решится. Лекари вынесут окончательный вердикт касательно здоровья дочки. И тогда, если Норман так и будет стоять на своем, мы исчезнем.
С утра я все на взводе.
Карета Нормана уже ждет у дверей, а я никак не могу собраться.
— Надо бы захватить зонтик, на небе облачно. Вдруг дождь соберется, — всплескиваю руками. Это все от нервов.
Внутри меня будто сотня бурлящих фонтанчиков — бьют по остаткам моей выдержки.
— Мам, все будет хорошо, идем, — Софи, в отличие от меня, уже готова.
Бодрая и веселая. Хвала Богам.
— Ух ты, какая красивая карета, — София видит столь богатый экипаж впервые: бока из лакированного черного дерева, золотые вензеля, впечатляющие размеры. — Она для нас?
— Да, — киваю. — Помнишь Нормана? Он любезно согласился подвезти нас к целительской.
Говорю, а у самой будто песок на зубах поскрипывает. Горечью во рту отдает.
Есть что-то неправильное в том, что Софи считает своего отца «просто другом».
С другой стороны, если мы сбежим, нужна ли ей будет эта правда?
Норман ждет у дверей. Приветливо машет дочке, сухо кивает мне. Отвечаю ему тем же: ледяным спокойствием. Внешне.
Внутри меня вулкан, главное, чтобы не заискрил раньше времени.
Всю недолгую дорогу до целительской Софи с Норманом болтают. Так легко и непринужденно, будто знают друг друга очень давно.
Норман рассказывает про свое поместье, в котором есть целая конюшня. Безусловно, этот факт очень заинтересовал дочку.
Мне хочется дикой кошкой шипеть на Нормана. Разве это честно? Переманивать ребенка, обещая «сладкую конфетку»…
К целительской я подъезжаю взвинченной до предела.
Каждое движение лупит по натянутым канатам нервов. Те в ответ дрожат будто пружины.
Софи с одним из лекарей уходят в небольшую комнату — это обязательная часть исследования.
Чтобы наша с Норманом аура не мешала прощупать тонкие импульсы дочки.
Как только они скрываются, я оборачиваюсь к Норману. Сталкиваюсь нос к носу.
Тону в его ледяных глазах.
Вот тут мой вулкан и извергается:
— Имей в виду, дочку я тебе не отдам! Она будет со мной!
— И что же ты решила предпринять? — Норман и бровью не ведет. Хладнокровный сухарь!
Про побег, конечно, говорить нельзя.
— Есть пара вариантов. Я пойду к императору! — говорю первое, что приходит в голову. — Расскажу ему, как все обстоит на самом деле и буду надеяться на его милость.
— Думаю, мой план ему понравится больше, — хмыкает Норман.
Это верно. Ведь император — дракон. Ах да, и мужчина к тому же. Двойная солидарность.
— Я буду бороться! — горячо возражаю. — До последнего биться! Если нужно — зубами вгрызусь. Но тебе придется считаться, что София и моя дочь тоже!
Не понимаю, произвела ли моя пламенная речь хотя бы какое-то воздействие.
На его лице застывает задумчивая маска.
Будто мыслями он был где-то далеко.
— Интересно, — говорит он наконец. — Что за наш брак ты не боролась с такой горячностью.
Вмиг становится трудно дышать. Воздух колет тысячью иголок. Прошлое утягивает в свой мутный омут.
Быстро же он, оказывается забыл, как я его умоляла. А вот я, напротив, отлично помню его равнодушное: «Лучше молчи. Я держусь из последних сил, чтобы шею тебе не свернуть.»
И после всего этого…
— Есть новое предложение, Эн-ни, — медленно цедит дракон. — София остается с тобой. Насовсем.
В первую секунду боюсь, что ослышалась.
Но на слух я не жалуюсь, несмотря на то, что в голове нет ни одной идеи, почему Норман вдруг передумал. Если только:
— Есть же какое-то «но», верно?
— Безусловно, — ну вот, теперь его предложение больше похоже на правду. Вот только приобретает новые смыслы: — Вы обе переезжаете ко мне.
25
Вот тут я действительно начинаю сомневаться в своем стопроцентном слухе.
— Раньше ты на память не жаловался, — цежу сквозь зубы.
Медленно дышу, маленькими глотками впуская кислород в себя. Чтобы выровнять дыхание.
— Не понял? — хмурит брови Норман.
— Ты, кажется, забываешь, что я больше не твоя жена. Уже достаточно давно. Я не могу жить в твоём доме.
— Ты сейчас о приличиях печешься? — самодовольно хмыкает Норман.
Клянусь, если он вновь вспомнит прошлое и то, как я якобы с ним поступила, с меня будет достаточно! Я не хочу больше слушать о былом. Не хочу копаться в том грязном белье.
Пусть вся эта ситуация останется на совести Нормана. Переубеждать его не стану.
Но к удивлению, Норман уводит разговор в другую сторону:
— Ты можешь не переживать за свою честь и возможные пересуды. Я устрою все так, что никто лишнего не то что слова… Взгляда в ваш с Софи адрес не кинет.
— Разве ты можешь поручиться за всех и каждого? Это невозможно…
— Для меня ничего невозможного нет, — отрезает Норман. — Даю слово.
Его слова пронизаны уверенностью. Казалось бы, вот он: компромисс.
Мы с Софи живем вместе, под опекой Нормана. Ни в чем не нуждаемся, а дочка получает прекрасное образование и путевку в жизнь.
Но есть и обратная сторона. Это же Норман! Вновь вверить ему свою жизнь? Отдать бразды правления и ниточки контроля?
— Я понимаю, — киваю, вглядываясь в его льдистые глаза, ища в них ответы на свои вопросы. — Но что, если у меня будет своя жизнь?
— Хвала богам, — улыбается мужчина. — Никогда не думал, что ты будешь из тех мамочек, чьи интересы ограничиваются лишь жизнью ребенка.
— Не совсем так. Что, если у меня будет своя личная жизнь?
— Исключено! — вырывается из дракона прежде, чем он сам того хочет.
Нечто темное полыхает в его глазах, заслоняя радужку. Заставляет меня отшатнуться, сделав шаг назад.
Вот оно… Та самая невидимая цепочка, на которую норман хочет меня посадить. Привязать к своей воле, контролируя каждый шаг.
Впрочем, дракон, прекрасно считывая мое смятение, быстро берет себя в руки. Меняет тактику и давит на больное: заботу о дочери.
— Все это в интересах Софии. Она должна видеть достойный пример перед глазами.
— К тебе это также применимо?
На лице Нормана не дергается ни один мускул. Я пытаюсь увидеть его эмоции, но они надежно запечатаны. Он прекрасно себя контролирует.
