— На пару слов, Энни, — тон его не терпит возражений.
Хотя я бы поспорила! Потому, что нечего тут командовать.
Мы спокойно жили и без него. Выстраивая свой маленький хрупкий мирок.
А теперь, кажется, что он трещит по швам.
Уступает место чему-то новому, непонятному, страшному.
— Друг? — зло шепчет Норман мне прямо на ухо, когда мы вдвоем оказываемся на кухне. — Друг⁈
Он близко. Очень близко и опасно.
Хочется сделать шаг назад или сторону, но отступать некуда.
В нашей небольшой кухне Норман занял собой почти все пространство. Продавил своей аурой.
Его много, непростительно много в последнее время в моей жизни.
И я не понимаю, как к этому относится.
Инстинкты вопят: нужно быть как можно дальше от него.
Но головой я понимаю: разве есть спасение от хищника? Стоит ли его злить? Или постараться договориться…
Поэтому я ступаю на зыбкую почву.
— Пока так, Норман. И не спорь, пожалуйста. Если ты чуть отступишь от своих принципов, то поймешь, что пока для Софии так лучше. Она только очнулась. Еще слаба и растерянна. Не стоит сейчас на нее обрушивать такие новости.
Говорю это на одном дыхании и жду. Пристально наблюдаю за реакцией Нормана.
Неужели я заставила его задуматься? А это уже маленькая, но победа.
— Поверь мне, как матери, — озвучиваю еще один аргумент.
— Хорошо, — кажется у меня многотонная плита сваливается с плеч, — но хочу сразу донести до тебя, Энни, важную вещь.
Похоже, я рано радовалась.
— Я не собираюсь оставаться в стороне. Или в тени. Отныне я буду принимать непосредственное участие в жизни Софи. Иметь право голоса.
Что ж, примерно такого я ожидала от Нормана. Не все так плохо, кажется?
Ах нет, показалось…
По крайней мере следующие слова дракона режут без ножа и без того мое кровоточащее сердце:
— И самое главное. В ближайшее время София переезжает. Ко мне. И это не обсуждается. Ей не место в этом клоповнике.
Я говорила про наш маленький хрупкий мирок?
Так вот, в этот момент он окончательно рухнул.
23
Слова застревают в горле. Спотыкаются о ком возмущения, что с каждой секундой ширится и растет.
А я еще другом его назвала перед Софией?
Поторопилась.
Сердце отбивает чечетку, пульс частит. А это плохо. С драконом просто жизненно необходимо вести разговор с холодной головой.
Ведь он все для себя рассчитал. Решил и уверен в том, что прав на все сто.
— Ты упускаешь одну важную деталь, Норман, — надо же, удается даже унять дрожь в голосе: он звучит ровно и по-деловому.
— Неужели? — хам удивленно изгибает бровь.
— Да. У Софии есть мама. Которая, знаешь ли, растила ее все эти годы. И она, то есть я, имеет право голоса.
Между нами повисает напряженная тишина. Норман чуть прищуривается, желая, судя по всему, запугать меня и сбить с толку.
Не на ту напал.
— Так вот, я против. Наш дом — не клоповник, Норман. Да, не дворец дракона. Но здесь, знаешь ли, не заставляют пить зелье для прерывания возможной беременности.
Намеренно достаю эту шпильку. И колю ей Нормана.
Да, это моя боль.
Ведь если бы не воля небес, нашей дочки могло бы не быть…
По вине дракона!
Пусть не думает, что я легко все забыла.
— Ты меня сейчас обвиняешь? — тихо, очень тихо спрашивает Норман.
Он слишком близко.
Шарашит своей энергией, пытается подавлять.
Наша кухня заполнена его запахом — цитрус и лед. Он проникает, кажется, в каждую мою клеточку. Заполняет и туманит голову.
— Я всего лишь озвучиваю факты, — произношу через силу.
Отступаю от Нормана. Делаю шаг назад и резко отворачиваюсь.
Тянусь к высокому стакану из стекла и щедро наливаю туда воды. Пью жадно.
Выкраиваю себе тем самым секунды, чтобы прийти в себя. Вновь.
— Нам ни к чему сейчас ссориться, — выдает Норман, после чего я едва не выпускаю стакан из рук.
Вот и успокоилась, ага.
— Тогда оставим все как есть.
— Этот вариант не подходит. София — моя наследница. Дочь дракона. Ей полагается по праву рождения иное воспитание и окружение.
— Она прекрасно воспитана. И ее окружение, пусть и не напыщенные аристократы-драконы, но любящее и заботливое.
Вдох— выдох… Почему мои слова звучат как оправдание?
— Если ты посмотришь на ситуацию без призмы обиды на меня, поймешь, что я прав.
Норман пожимает плечами.
— Нам придется искать компромисс, — цежу я. — И тебе — считаться с моим мнением тоже.
— Я бы поспорил Энни, — дракон вновь сокращает расстояние между нами.
Приближается так медленно, что обычным зрением это движение не уловить.
Я понимаю, что он совсем рядом только оказавшись под его пристальным взглядом. Обжигающим льдом.
— Я мог бы забрать Софию без твоего согласия и дальнейшего участия в ее судьбе… По праву сильнейшего. Мог бы.
— Ты мне угрожаешь?
— Отнюдь. Представляю перед тобой всю картину для ясности. Я не желаю боли Софии, а разлука с тобой, безусловно ее расстроит. Вас обеих.
Расстроит?
Да я просто умру, если буду вдали от дочки без возможности ее видеть, слышать, дышать ею.
— Поэтому предлагаю альтернативный вариант. Мы не форсируем события, но и не медлим. Сегодня София останется здесь, дома, — морщится на этом слове. — Завтра мы навестим целителя, а затем вместе отправимся ко мне. В ее новый дом. Посмотрим на ее реакцию и дадим время привыкнуть. Ты же сможешь навещать ее в любое время. Когда она не будет занята, естественно.
От его наглости неслыханной перехватывает дух.
— И чем же она будет занята? — переспрашиваю зло.
— Всем, чем обычно занимаются напыщенные аристократы, как ты выразилась: чтение, письмо, музыка, танцы…
— Она только очнулась, Норман, — качаю головой.— От болезни, которая до недавнего времени считалась неизлечимой.
Он слишком торопит события.
Словно пытается наверстать. То, что пропустил за те годы, что не знал.
— Не сразу, конечно. Я обрисовываю дальнейшие перспективы. Но далеко откладывать не стоит.
— Давай для начала покажем ее целителям. Завтра. И услышим их окончательный вердикт по поводу здоровья Софи.
Отрезаю и подвожу черту.
С такими доводами Норман просто не может не согласиться.
А я… Просто хочу оказаться рядом с дочкой, обнять ее. В конце концов, я сильно соскучилась.
К тому же, мне необходимо выиграть время.
Часы и минуты, за которые жизненно важно придумать план «Б».
Мы возвращаемся в комнату к Софии и маме.
Остальных людей Нормана, к счастью уже нет.
— Мне пора, — сообщает он к моему великому облегчению. — До завтра.
— Ты придешь к нам завтра? — Софи широко распахивает глазки.
— Обязательно. Будем знакомиться, кроха. А пока отдыхай и набирайся сил.
На прощание он легко касается темной макушки Софии. Буквально кончиками пальцев.
У меня же этот мимолетный жест отзывается вибрацией. Все покалывает внутри.
Мне хочется укрыть малышку от него. От ее отца…
Что же… Что же делать нам с Софи и мамой?
В голове бьется отчаянная, словно загнанная в клетку птичка, мысль: бежать!
Хватать в охапку дочку, маму и скрываться.
В другом городе, стране, да даже мире…!
Я на все готова, лишь бы не разлучаться с Софи.
Вот только разве от дракона скроешься?
От властного ящера, который уже почувствовал родную кровь, и возомнил себе, что имеет полное право распоряжаться чужими жизнями направо и налево…
Куда же нам от него деться?
24
— Мам, нам нужно бежать, — тихо шепчу.
На дворе поздний вечер.
Софи вдоволь наигралась, искупалась, вновь перекусила и уже спит в своей кроватке. Посапывает тихонько.
Я завороженно наблюдаю за этим зрелищем, когда к нам заходит мама.
Тут-то я ее и огорошила.
— Что такое, дочка? — также тихо спрашивает мама.
