У меня дух перехватывает от этих слов.
Так и вижу перед глазами лицо миссис Элайн, с которого сходят все краски, когда она узнает страшную весть.
Все-таки нет для родителей большего горя, чем смерть их детей.
— Кстати, именно то, что я въедливо изучал материалы этого дела, помогло мне найти вас достаточно быстро.
— Потому что дочку миссис Элайн нашли в том самом подземелье, куда привела она нас?
— Верно, Энни. Официальная версия гласит, что девушка заблудилась, не смогла найти выход и умерла от истощения. Ну а миссис Элайн была под моим подозрением. Как и несколько других лиц. Но не было ни одного доказательства. Оставалось лишь ждать.
— Почему она выглядела, как ты?
— Чары, — пожимает плечами Норман. — Скорее всего миссис Элайн удалось добыть, например, мой волос и сделать зелье. А ректору Академии проще простого заманить адептов туда, куда нужно. Тихо и гарантированно.
— И что же она хотела?
— Воскресить свою дочь.
Ого. Точнее, не так. ОГО!
— Такие ритуалы существуют?
— Есть. Темные, древние, непроверенные ритуалы. Нужно отдать несколько жизней, чтобы восстановить одну. Правда, не думаю, что у миссис Элайн что-то бы в действительности получилось. Возможно, она смогла бы призвать дух своей дочери. Ненадолго. Но вас бы это уже не спасло.
Кажется, я сижу на диване в кабинете Нормана целую вечность. Перевариваю жуткую правду.
Я будто сама чувствую отчаяние миссис Элайн. Ее боль. То, как она искала в книгах хоть какие-то зацепки. А когда нашла…
Да, у нас с ней было много общего. Я также готова на все, чтобы спасти свою дочку. Избавить Софию от страшной болезни. Я обошла всех целителей, искала все возможные зацепки…
Но вот смогла бы я отнять жизнь других людей в обмен на надежду, пусть и призрачную, для Софии? Нет.
— Пора домой, — чувствую, как сильные руки отрывают меня от дивана.
Секунда — и я уже в воздухе.
Прижата к Норману. Носом улавливаю его запах, а щекой — ткань его камзола.
Слишком много Нормана в опасной близости со мной сегодня.
Пытаюсь протестовать, но что мои трепыхания дракону?
— Я отнесу тебя до кареты. И доставлю домой. На этом все, — отрезает он безапелляционно.
Я вздыхаю и мысленно говорю себе: «Потерпи, Энни. Сегодня я и впрямь устала. А завтра все будет как прежде».
Самое сложное — это не впустить надежду на то, что Норман Фрейз может быть нормальным человеком.
Да,сегодня он нас спас. Выиграл эту битву.
Но главное сражение у нас впереди.
Как только София очнется, а я даже не хочу сомневаться, что это случится в скором времени, как мы будем договариваться с Норманом?
Нам придется идти на компромиссы.
Вот только готов ли к ним дракон? Или мне придется буквально выгрызать свои позиции?
Ох, лучше подумать об этом завтра. На отдохнувшую голову. Иначе не уснуть.
Карета мчится быстро по безлюдным темным улочкам. Мы с Норманом молчим.
И это не та тишина, в которой бывает неуютно.
Наоборот. Каждый из нас будто чувствует другого: сегодня было слишком много слов, людей, эмоций. Настолько, что все, чего хочется — это тишины.
Прощаемся мы сухо, я ловлю напоследок обещание Нормана заглянуть к нам завтра.
От его слов будто холодок по спине пробегает. Нехорошее предчувствие. Оно иголочками пробирается под кожу. Зудит и царапает.
Уже у двери оглядываюсь. Но кареты и след простыл.
Возможно мое предчувствие — лишь отголосок нервного дня?
Толкаю дверь и вот я дома. Наконец-то.
Быстрый разговор с мамой, чтобы все объяснить и успокоить.
А затем — сразу наверх. К дочке. Которая по-прежнему спит.
Целую сладкие щечки и не замечаю, как и сама засыпаю рядом с ней.
Чтобы утром проснуться от такого долгожданного крика:
— Мамочка!
22
Мне не показалось? Нет?
— Доченька! — конечно же, я слышу голос Софии. Родной. Отчаянный. Самый дорогой на свете.
— Мамочка…
У меня не хватает слов. Да они и не нужны. Вместо них — объятия. Крепкие настолько, что еще чуть-чуть и, кажется, мои пальцы хрустнут.
Я глажу хрупкие плечики дочки, мягкий шелк темных волос, заглядываю в голубые глазки.
Насмотреться не могу.
Не могу поверить. Своему счастью.
Получилось!
— Как ты чувствуешь себя? — спрашиваю, когда первый шок и радость немного отступают.
— Хорошо, — улыбается дочка знакомой улыбкой. А я залипаю на ее ямочках. — Только кушать немного хочется.
— Конечно, Софи, сейчас все сделаем.
Я подхватываю дочку на руки, и вместе мы идём вниз.
Нас подхватывает суета: здесь и мама, и смотрители Нормана, которых мы вытесняем из кухни.
Сейчас главное — накормить Софию. Надышаться ею.
В мгновение ока стол оказывается полным разных яств, любимых блюд Софии.
Мама суетится, я тоже. А затем — мы вдвоем, затаив дыхание, наблюдаем, как наша крошка кушает. Наконец-то! Жива. Здорова. У нас получилось!
— Мистер Фрейз распорядился о необходимости осмотра маленькой мисс целителем, — слышим голос одного из помощников Нормана, которого он оставил в нашем доме. Чтобы присматривать.
За его спиной и впрямь уже маячит скромна фигура целителя — седовласого старичка в белых одеждах.
— К-конечно, — слегка ошарашенно соглашаюсь я.
Пожалуй, Софи и впрямь стоит осмотреть профессионалу. Ведь она болела не рядовым детским заболеванием.
Странно, что Норман об этом позаботился. Все продумал.
Пока я, пребывая вне себя от счастья, забыла.
— Крошка, нужно показаться лекарю, — обращаюсь к дочке. Та немного хмурится, но проявляет обычно несвойственную ей покладистость.
Мы плавно перемещаемся в зал, где Софи тщательно осматривает лекарь.
И по итогу приходит к обнадеживающему выводу:
— На первый взгляд все прекрасно! И удивительно… — несколько растерянно бормочет он. — Рекомендую завтра приехать в целительскую для более тщательного осмотра, но поводов для беспокойства нет.
— Спасибо, — киваю я.
— Непременно будем, — твердо обещает… Норман.
Мы синхронно оборачиваем головы. Смотрим на дракона, что застыл в дверях.
Заслонил своей мощной фигурой весь дверной проем. Перекрыл свет и даже кислород. Ощущение, что от его присутствия воздух вмиг наэлектризовался.
— Норман? — я удивленно вскидываю брови.
— Энни, — кивает дракон мне. Здоровается с мамой.
А после…
— Мамочка, кто это? — тихо шепчет Софи.
Она не спускает пристального взгляда с Нормана. Смотрит на него, широко распахнув глазки. Его грозная фигура производит впечатление и на нее.
Норман отвечает ей тем же: смотрит в ответ, чуть прикрыв глаза. Глядит почти на точную свою копию: цвет волос, глаз, форма носа и овал лица…
Эти двое будто слеплены из одного теста.
Боги… Дайте мне сил пережить этот момент.
— Меня зовут Норман, — ровно говорит дракон. — А ты София, верно?
— Да, — кивает дочка. — Но мама с бабулей обычно зовут меня Софи.
— Так гораздо нежнее, правда, — чуть улыбается Норман.
Мое сердце ухает вниз. Разлетается на осколки, больно ударяясь о грудную клетку.
Мой самый большой страх оживает.
Обретает плоть и обличается в слова, жесты, действия…
Я забываю, как дышать и лишь то, что мама крепко сжимает мою руку, слегка приводит меня в чувство.
— Это наш друг Софи, — чуть хрипло выдаю я, собравшись с мыслями.
Наблюдаю, как дочка уже улыбается Норману. Разбивает лед его глаз своей непосредственностью и открытостью.
Рука мамы, по-прежнему сжимающая мою, вмиг замирает. Будто коркой льда покрывает.
Что? Перевожу взгляд на нее. Разве я что-то не то сказала?
Для софи сегодня достаточно потрясений. Она только очнулась. Сейчас не к месту новость об ее внезапно появившемся отце.
У Нормана на этот счет наверняка иное мнение. Это буквально написано на его лице. Плещется сталью на дне голубой радужки.
