Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

Видя возмущение в моих глазах, он добавил:

— Не смотрите на меня так, мисс Теодора. Не я это придумал.

Я опустила глаза на свои сцепленные на коленях руки. Успокоившись и поразмышляв немного над сказанным, я спросила:

— Так значит, слухи правдивы? Вы хотите сказать, что магов жизни в городе действительно много?

— Сейчас в Станингеме четыре десятка виталистов, некоторые живут со своими семьями. Я говорю о тех, кто официально зарегистрирован и стоит на учете, — кивнул Эдриан.

— И кто знает об этом?

— Никто, кроме Городского совета, Дозора и руководства госпиталей.

— То есть целая куча народа? — я выразительно подняла брови и мотнула головой в сторону Джеймса. — Это помимо таких, как ваш брат, с которыми поделились близкие родственники.

Он согласно прикрыл глаза.

— Если их так много, они живут среди нас уже давно, они способны к сотрудничеству, почему бы королю не узаконить все это и не позволить виталистам официально вернуться?

— Они способны к сотрудничеству только на условиях тотального контроля, — горько произнес Эдриан. — Каждый из магов жизни, живущих в городе, находится под наблюдением стражи. Это отвлекает ресурсы: людей и время. Мы можем контролировать несколько десятков виталистов, и то плохо справляемся.

Я смотрела на него в упор секунд десять, прежде чем до меня дошло. Не в силах больше сидеть, я начала мерить шагами библиотеку.

— Та магичка, которая вас прокляла — из этих? Официально зарегистрированных? И именно поэтому история с вами не попала в газеты?

— Да, мисс Теодора.

— Вы можете рассказать, что произошло? Теперь?

— Однажды наблюдатель сообщил, что один из подконтрольных магов — молодая девушка по фамилии Дэвис, которая приехала в Станингем всего два года назад, — периодически уходит из-под слежки. Например, идет на прогулку и теряется в толпе. К тому моменту мы несколько расслабились, и контроль стал по большей части формальностью. На какие-то вещи мы просто закрывали глаза. Начали доверять этим людям. Только когда ситуация с Дэвис повторилась несколько раз, решили заняться вопросом серьезно. Мне поручили разобраться в истории, и я начал скрытно следить за девушкой — дублируя наблюдателя, лицо которого ей уже было хорошо известно. На первый взгляд казалось, что она живет жизнью обычного человека: работает швеей, снимает комнату, ходит за покупками и иногда встречается с подругой. Но однажды виталистка избавилась от своего официального наблюдателя, про которого знала, и не заметив меня, отправилась на окраину города. Несколько раз по пути она оглянулась, проверяя, нет ли слежки. Стало понятно, что Дэвис нужно задерживать. Когда она вошла внутрь чьего-то дома, я по зеркалу связался с коллегами, чтобы, дождавшись подкрепления, поймать Дэвис за руку — если действительно нужно было ловить. Наказание за преступление было слишком серьезным, чтобы оставить вину под вопросом.

— А дальше?

— Я не успел дождаться коллег. Она вышла из дома и решила меня разжалобить, а я, как полный дурак, поверил. Она сбежала, а потом я наткнулся на нее случайно на улице. А дальше вам наверняка рассказали.

Я развернулась к нему:

— Значит, из-за таких, как Дэвис, и вы, и другие стихийники, и те, кто находится у власти, не хотите ничего менять? Это несколько несправедливо, вы не находите? Так же несправедливо, как то, что войну век назад спровоцировали отдельные виталисты, а пострадали потом все.

— Подождите, мисс Теодора. Во-первых, я выразил вам только свое мнение. И я признаюсь, что предвзят: из-за личной трагедии по одной преступнице я равняю всех. А во-вторых…

Джеймс вмешался, впервые за весь разговор в библиотеке, прерывая речь брата.

— Наши с Эдрианом взгляды на магов жизни расходятся, мисс Теодора. Я тоже стихийник, но считаю, что такие, как Дэвис, могут быть и среди виталистов, и среди стихийников, и среди людей без магии. И то, что сейчас происходит, — он обернулся к брату, — доказывает, что я прав. Судя по всему, преступник как раз не виталист. А твоя пристрастность мешает расследованию.

Эдриан согласился:

— Возможно, ты прав, Джеймс, мне трудно перестроиться. Я пытаюсь.

— Послушайте! — воскликнула я, осененная очередной мыслью. — Но если маги жизни живут среди нас, а вы, мистер Эдриан, и ваш сын пострадали из-за службы королю, не может ли корона дать вам возможность получить помощь?

— Два раза в год, — ответил Эдриан, поджав губы, — мы получаем подпитку жизненной силой. И я, и Генри. Через пару месяцев как раз очередной сеанс. Генри мог бы без этого жить, не очень хорошо, но мог, а меня бы давно уже не было.

— То есть они просто вливают в вас силу, но не пытаются закрыть прорехи?

— Верно, — кивнул Эдриан. — Я уже говорил вам, что требуется виталист исключительного таланта, опыта и силы, чтобы полностью решить проблему.

Я вдруг опять вспылила:

— Но они все-таки помогают вам. А вы продолжаете их ненавидеть!

— Услышьте меня, мисс Теодора! — повысил голос Эдриан. — Они просто выполняют условия сделки для того, чтобы продолжать жить здесь.

— То есть честно выполняют свою работу? — прищурилась я.

— Вы сговорились, что ли, с Джеймсом? — недоверчиво посмотрел на меня Эдриан. — Я знаю, почему он защищает виталистов, на то у него есть свои причины, но вам-то это зачем? Несчастное сходство с магами жизни не принесло вам ничего, кроме неприятностей.

— Я пытаюсь быть объективной.

Подумав немного, добавила:

— Генри понимает, что происходит? Знает, кто ему помогает?

— Нет, — ответил Эдриан, качая головой. — Я не хотел, чтобы он знал. Мы приходим в госпиталь, говорим Генри, что сейчас он выпьет сильное лекарство и уснет, и он послушно выпивает и засыпает. Но лекарство не помогает ему, это просто снотворное. Приходит один из виталистов и вливает в него силу.

— Понятно. И вы внушаете ему страх и ненависть к злобным магам.

— Я пытаюсь уберечь его.

— Вы поэтому не можете уехать из Станингема? — вспомнила я. — Потому что здесь получаете помощь?

Он молча кивнул.

— Ладно, — сказала я. — В чем еще участвуют маги жизни, кроме помощи близким короне?

— Работают на Дозор, например, участвуют в раскрытии преступлений. Виталисты могут определить причину смерти. Кроме того, почти все они раз в месяц посещают госпитали и незаметно лечат людей. Выздоровевшие списывают улучшение здоровья на талант и усилия лекарей, а иногда и просто на чудо.

Какое-то время мы все молчали. Я пыталась осознать услышанное. Подойдя к библиотечному стеллажу, я водила рукой по корешкам, и ощущение шершавого картона под пальцами помогало успокоить сердце и упорядочить мысли.

— Итак, — подытожила я в итоге. — Виталистов много, о них многие знают, в том числе и все в Дозоре. Но почему вы полагаете, что кто-то в Дозоре может начать из-за этого убивать? Почему именно в Дозоре, а не, скажем, в Городском совете? Почему сейчас, а не десять лет назад, после истории с Дэвис?

Эдриан посмотрел на меня:

— Потому что в последнее время ходят упорные слухи, что король собирается официально разрешить магам жизни свободу передвижения. Они смогут вернуться и жить в наших городах — с ограничениями, разумеется. Это активно обсуждают причастные к этой тайне. С учетом продолжительности жизни стихийников, как вы понимаете, среди нас еще очень много людей, которые кого-то потеряли в Магической войне. Не всем может нравиться текущее положение вещей, не все согласны принять перемены. И один из магов мог решить предпринять меры. Хотя не исключено, что это вообще был не маг. Это ответ на вопрос, почему сейчас.

Джеймс посмотрел на брата:

— Что касается того, почему именно в Дозоре, насколько я понимаю, вопрос в причине смерти Харлоу. Его ведь никто не убивал, верно?

Эдриан кивнул:

— Мы приглашали нескольких магов жизни, и все они сказали, что Харлоу умер своей смертью от осложнений простуды. У него было больное сердце. Никто, по словам виталистов, его не трогал.