— Вы зря иронизируете, — с отвращением скривился Мортимер. — Вы ногтя его светлости не стоите.
Да что сегодня все прицепились к тому, чтобы сравнивать меня с ногтями? День что ли такой?
— Куда уж мне.
Мортимер поднялся на крыльцо и скривился сильнее, как будто от меня воняло. В ярком дневном свете еще более явно было заметно, что серость его лица совершенно нездоровая. Еще и эти сюртук с рубашкой на два размера больше, хотя по виду — новые.
— Его светлость, — процедил Мортимер, глядя на меня черными, похожими на жучков глазами, — очень добр.
— А вы нет? — догадалась я.
Он сжал покрепче кустик, в котором я с удивлением узнала розмарин — не сразу, правда, кухарка из меня была как из говна пуля, я только блины худо-бедно умела печь, а из приправ знала только перец и, собственно, розмарин, потому что его обожала класть во все блюда мама Амелии.
Кажется, у Ашера на обед будет курочка.
Рот наполнился слюной. Когда я ела в последний раз?.. Снова забыла.
— А я нет, — отрезал Мортимер, не догадываясь, какие голодные мысли бродят у меня в голове. — Я-то тебя насквозь вижу, шарлатанка! Да как у тебя совести хватает на чужом горе наживаться!
— Наживаться? А если я правда могу помочь?
Если кто-то в этом мире и может ему помочь, так это я. И дело не в бахвальстве, это просто факт. Не так уж много здесь врачей неврологов с кандидатской диссертацией по восстановлению двигательных функций после инсульта.
— Ха! Ты? Да какой из бабы целитель?
— По-вашему, то, что у людей между ног, как-то участвует в целительском деле? Если вы так думаете, то у меня плохие новости: вас все это время лечили неправильно!
Мортимер негодующе открыл рот, а затем затрясся от гнева.
— Бабе рожать надо и за детьми смотреть! А у тебя вон — непонятно где дите бегает без присмотра! Разве ж это дело?
Ощущение было такое, как будто меня ударили под дых. То, что Джесси снова убежит из дома, было моим самым большим страхом. Конечно, он уже довольно взрослый, и в любой другой ситуации я бы вообще не переживала за шестилетнего мальчишку, такому беготня по городу только на пользу.
Но ведь это Джесси… Вдруг его кто-то обидит? А вдруг он потеряется и не сможет даже спросить дорогу и назвать свое имя? А вдруг…
— Ага, молчишь! — обрадовался Мортимер. — Сказать нечего — вот и молчи! После того, что генерал Ашер сделал, скольких спас, скольких похоронил! Ты, шарлатанка, еще смеешь…
— Стоп.
— Нет, я тебе все выскажу…
— Да подождите вы! — Я замерла, а потом подняла на него взгляд. — Мортимер, ты гений! Дай поцелую!
— Эй, отойди от меня! — Мортимер увернулся от моих объятий и впервые посмотрел на меня с опаской. — У меня в руках ножницы!
— Да-да. Спасибо! — крикнула я, спускаясь с крыльца, а потом остановилась. — Мортимер, обязательно зайди в больницу в ближайшее время.
— Ты еще и командовать мной вздумала? Да я тебя…
— Сдай анализ на гормоны и обязательно проверь отражательной сферой щитовидку!
— Что?
— Я думаю, у вас гипертиреоз, потому ты такой злой!
— Да я тебя…
— Резкая потеря веса, истеричность, сероватый цвет лица, глаза выпучены… Но это лечится!
— Это у тебя глаза выпучены! Сама ты истеричка!
Я дернула на себя калитку и заспешила в сторону города.
Мне нужно узнать про Ашера как можно больше. Что там по поводу "похоронил"?
Глава 13
— Метьюз, мне нужна твоя помощь, — выпалила я, вваливаясь в кабинет главного целителя и захлопывая за собой дверь.
— Уэйн, я занят! — с набитым ртом пробормотал он, пряча что-то под стол.
— Ты свободен, ты же начальник, — я подошла ближе и рухнула на стул для посетителей. — Ме…
— Да что ты себе позволяешь! — побледнел Метьюз. — Ты здесь работаешь только потому, что тебя заменить некем!
— А я думала, потому что ты меня любишь, — похлопала я глазами. — У меня к тебе дело.
— Снова собралась меня чем-то облить?
Он отодвинул подальше поднос с микстурами и зло прищурился.
— А что еще я должна была сделать после того, как ты назвал меня вздорной бабенкой?
— А как еще мне тебя было называть? Думаешь, кто-нибудь еще в этой больнице бы вылил на меня пузырьки с лекарствами? Или, может, голос на меня повысил? Нет! Все остальные побоялись бы репутацию испортить! А ты — вздорная бабенка и есть!
Я задумалась.
— Справедливо.
— Вот и я о том же! Кто тебя, такую, замуж-то возьмет? В бабах важна покладистость! Вот моя Лили никогда голоса на меня не повысит. И что? Двадцать лет душа в душу. А ты…
— А работать у тебя кто будет, если я вдруг стану покладистой и выйду замуж? Метьюз, мне нужна помощь. Да не прячь ты свой бутерброд, я никому не скажу, что ты ешь на рабочем месте!
Это было вопиющим нарушением правил больницы, конечно: есть нужно было только в столовой или снаружи, и Метьюз ни раз устраивал за это разнос персоналу. Но что что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку.
Метьюз медленно вытащил замотанный в коричневую бумагу бутерброд и откусил сразу огромный кусок, сверля меня напряженным взглядом карих глаз навыкате.
Мой рот наполнился слюной. Нужно все-таки поесть.
— Фего тепе нафо? — спросил он, дожевывая.
— Что случилось с Ашером?
— С кем?
— С Ашером. С моим пациентом. Не делай вид, что не знаешь, кто это!
Метьюз проглотил кусок бутерброда и поднял брови.
— Уэйн, ты что, карту его не удосужилась прочитать? Или потеряла?
— Да я не про это. Случилось что? Как он умудрился… Ну, ты понял. Он же был генералом, да?
Я думала, генералов как-то берегут. Что они отсиживаются где-нибудь в палатках, пока такие, как Томас, отдают свои жизни и здоровье во имя… во имя непонятно чего.
Хотя однажды Ашер уже умудрился попасть в переделку, как раз тогда, когда у них все случилось с Амелией, так что…
— Почему был, он и сейчас генерал, — деловито поправил Метьюз. — Никто его звания не лишал. Неужели ты не знаешь? Об этом все газеты писали.
Я быстро пробежалась по воспоминаниям, доставшимся мне от Амелии. Все газеты, где упоминалась фамилия Ашера, она тщательно прочитывала, разумеется, а статьи и уж тем более фотографии — вырезала и сохраняла.
Я знала, что несколько лет после ранения Ашер провел под стазисом: это магический аналог комы, который позволяет организму восстановиться. В себя он пришел года полтора назад. Сначала Амелия обрадовалась, потом принялась строчить письма с утроенной силой, потом — украла у Уэйна денег для поездки в столицу.
Ну а потом в ее теле появилась я, и Ашер надолго ушел из фокуса моего внимания.
Я знала, что он стал героем империи и спас множество людей, но детали от меня ускользнули. Да и от Амелии тоже.
— А подробности? — нетерпеливо наклонилась вперед я.
Метьюз замялся.
— Попросила бы ты газеты в архиве, сама понимаешь, я не больше тебя знаю. Говорят, когда война с ифритами набрала обороты, он взял целый полк и повел их в наступление в пустыню, чтобы убить их матку.
— Кого? — смущенно кашлянула я.
При слове “матка” у меня перед глазами возник только женский репродуктивный орган. А что? Я же целитель. Из-за этого картина того, как Ашер убивает матку, заиграла пикантными красками.
— Уэйн, ты с какой луны свалилась? Матку ифритов! У них же коллективный разум, проклятые демоновы твари! А матка управляет ульем. Вам в военной академии об этом не рассказывали?
Ах, да… Я снова изо всех сил напрягла ту часть памяти, что досталась мне от Амелии.
Кажется, там как в шахматах. Убьешь королеву, в смысле, матку — выиграешь партию, а улей будет уничтожен. Вроде бы. Удобно, в условиях-то ведения войны. Правда, добраться до этой матки было не так уж просто, раз понадобился целый полк. Я вспомнила ожоги Томаса, переломанного во всех возможных местах Ашера, и поежилась. Ифриты были кровожадными огненными тварями, отдаленно похожими на людей, но состоящими из чистой магии. Иногда они достигали размерами драконов. Иногда — были еще больше. Мне до сих пор порой казалось, что я чувстсвую отвратительный запах горелой плоти и слышу крики, хотя это были воспоминания Амелии.
