Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей

Ничего, разберемся. Сегодня главное стены лазарета поднять повыше, а то раненые ждать не могут. Ну и пол заливать пора, раствор уже замешан, рог зубра лежит дома и ждет своего часа, и вот тут‑то начнется самое интересное. Впервые в истории этого мира кто‑то будет вибрировать бетон не электрическим моторчиком, а рогом убитого зубра, пропитанным Основой. Хотя тут и моторчиком не вибрировали, да и бетон не сказать, чтобы заливали часто, так что я тут кругом первопроходец. Звучит как бред сумасшедшего, но именно из такого бреда тут и складывается прогресс.

Пятая тройка выпала из формочки, и я уже потянулся к ведру за очередной порцией глины, когда со стороны деревни донесся звук, от которого руки замерли сами собой.

Последний раз я слышал его при нападении зверья, и тогда все закончилось кабанами, зубром и пробитым частоколом. Тело среагировало раньше головы, я уже вскочил на ноги и бросил формочку на пол, когда сознание наконец догнало инстинкты и выдало короткую ясную мысль: бежать.

Основы в запасе почти нет, пара единичек восстановилась за время лепки, но тратить их на ускорение не стал. Просто побежал, как есть, на своих двоих, мимо обжиговых ям, мимо штабелей кирпича, через лужи и грязь. Воздух колол легкие, утренняя прохлада забиралась под рубаху, а в голове прокручивались варианты. Что на этот раз? Зверье? Жилы? Или что‑нибудь новенькое, о чем мы еще даже не подозреваем?

Пока пролез через проем в частоколе с южной стороны, деревня уже окончательно проснулась. По улицам носились стражники, кто‑то кричал, кто‑то перекрикивал крикунов, и вся эта суматоха смахивала на растревоженный муравейник. Снова отметил, что идея с планом эвакуации все‑таки хороша, но реализовать ее пока не успели. Мимо промчался староста, выбежавший из дома в наспех наброшенном халате, и лицо у него было такое, будто он не спал уже третьи сутки и не собирается начинать.

Охотники собрались у колодца, при оружии, хотя Кейна среди них не заметил, но это ничего не значит, Кейн всегда появляется там, где нужнее, и узнаешь об этом обычно уже постфактум.

Гвардейцы Кральда стояли у ворот в полном облачении, щиты выставлены, клинки обнажены, и сами они выглядели так, будто родились в латах и спали в них же. Впрочем, может и спали, от этих ребят такого вполне можно ожидать.

Но чего‑то не хватает…

Точно, никто не дерется. Нет рева зверей, нет треска частокола, нет крови и паники. Стражники стоят, охотники стоят, гвардейцы стоят. Все напряжены, все готовы, но оружием не машут. И мало того, несколько мужиков возятся у ворот, растаскивая бревна, которыми на ночь перегораживают проем.

Подошел ближе, протиснулся между двумя стражниками, которые даже не повернули головы, и увидел, как в расчищенный проем ворот въезжают первые всадники. Легкая кожаная броня, короткие копья, лица серые от пыли и усталости. Кони переступали осторожно, прижимая уши и нервно косясь по сторонам, как будто позади них осталось что‑то, от чего хотелось бежать галопом, а не тащиться шагом.

За всадниками пошли пехотинцы. Строем их построение можно было назвать только из большой вежливости, скорее просто кучка вооруженных людей, которые шли в одном направлении и старались не падать. Некоторые хромали, у одного рука висела на перевязи, другой опирался на копье как на костыль.

А потом пошли обычные люди и вот тут я понял, что все серьезнее, чем казалось на первый взгляд.

Оборванцы, другого слова не подберу. Женщины с детьми на руках, старики, бредущие в никуда, мужики с котомками, в которых угадывалось все их имущество. И эти выглядели куда хуже тех беженцев из Валунков, которых привел Кральд. Те хотя бы были одеты и обуты, пусть и потрепаны дорогой. А эти… У некоторых одежда висела клочьями, обувь была не у всех, и глаза у них были такие, что лучше в эти глаза не смотреть. Пустые, замершие, будто внутри кто‑то задул огонек и забыл зажечь обратно.

И их было много, не десятки, как в прошлый раз, а сотни. Колонна тянулась через ворота и не думала заканчиваться, люди входили и входили, заполняя улицу и разбредаясь по сторонам.

Подкрепление, стало быть. Только не совсем такое, на которое мы рассчитывали. Вернее, не я рассчитывал, я ни на что уже давно не рассчитываю, но Кральд наверняка ждал чего‑то более воодушевляющего. Отряд закаленных бойцов, обоз с припасами, может даже пару телег с оружием. А получил толпу беженцев с горсткой покалеченных солдат.

По лицам всадников и без расспросов понятно, что новости не из приятных. Командир, широкоплечий мужик с рассеченной бровью и запекшейся кровью на щеке, спешился и направился к Кральду, который уже стоял у ворот, сложив руки на груди. Разговор не слышно, но по жестам видно, что речь идет о чем‑то скверном, потому что Кральд слушает молча и каменеет с каждым мгновением.

Ну что ж, картина складывается сама собой. Раз с подкреплением пришли оборванцы, значит пострадали не только Валунки. Еще несколько деревень южнее, а может и не только южнее. И судя по тому, сколько народу набилось в ворота, пострадали они основательно.

– Едрить мудрить… – какой‑то дед высунулся из ближайшего дома, уставился на колонну и почесал затылок. – Это ж сколько ртов‑то…

А ведь дед прав, и мысль его проста, но от этого не менее болезненна. Всю эту ораву надо чем‑то кормить, а у нас и без них запасы не бесконечные. Да, рыба есть, заготовки начнутся в ближайшее время, зерно пока тоже имеется, но если к трем сотням ртов прибавить еще столько же, арифметика становится невеселой.

Хотя, если подумать, есть и обратная сторона. Зубр в прошлый раз дал мяса на всю деревню, кабаны тоже не маленькие, и если подобные визиты будут случаться хотя бы раз в неделю, с прокормом можно как‑то выкрутиться. Пара зубров, несколько кабанов, может лось какой забредет, это уже пара тонн мяса за раз, не считая потрохов. Дикая мысль, конечно, надеяться на нападения как на источник пропитания, но в наших условиях и не такие мысли в голову лезут.

Колонна все тянулась, и среди идущих я заметил несколько повозок. На повозках лежали люди, и стоны доносились даже сюда. Раненые, причем некоторые серьезно, если судить по тряпкам, пропитавшимся бурым. На ногах тоже не все выглядели целыми. Женщина прижимала к груди ребенка и шла, покачиваясь, будто земля под ней ходуном ходила. Рядом какой‑то пацаненок, лет десяти, бледный до синевы, с темными мешками под глазами. Шел сам, но шел так, что я не удивился бы, упади он на следующем шаге.

И вот тут в голове щелкнуло. Не философское размышление, не стратегический расчет, а простое осознание того, чем я могу помочь прямо сейчас. Не мечом, не советом, не умными речами. Стенами, крышей, теплым полом с гипокаустом, на который можно уложить раненых.

Нашел глазами своих мужиков. Они стояли чуть в стороне, сонные, растерянные, смотрели на проходящих мимо людей и переминались с ноги на ногу, не зная, что делать.

– Давайте строить. – подошел к ним и кивнул в сторону лазарета, – Сегодня пол заканчиваем, стены надо поднять хотя бы на метр, а лучше все два. Каменщику из Валунков передайте, Стурму, пусть присоединяется к нам, надо ускориться.

– А это… – один из мужиков указал на колонну, на растерянных перепуганных людей, которые брели мимо, прижимая к себе узелки с остатками прежней жизни.

– Это и будет лучшая им помощь, – развел руками. – Давайте, за работу, нечего стоять.

Мужики переглянулись, помялись, но развернулись и пошли к лазарету. Не бегом, но и не нога за ногу, а ровным уверенным шагом. Они явно поняли, что бессмысленно глазеть на чужое горе, когда можно взять в руки мастерок и сделать так, чтобы горя стало чуть меньше.

На участке нас ждала вчерашняя кладка, штабеля кирпича, бочка и подготовленные заранее мешки с кирпичной мукой, ведра с известью, ну и конечно же щебень с песком. Раствор за ночь окончательно схватился, стены можно класть смело, так что этим сегодня и займемся.

Стурм пришел первым, еще до того, как я успел раздать указания. Видимо, каменщик из Валунков тоже видел колонну беженцев и сделал собственные выводы, потому решил поторопиться. Молча подошел к фундаменту, затем присел к печке, осмотрел результаты моей вчерашней работы, провел ладонью по шву и кивнул сам себе. Потом взял кирпич и начал класть, даже не спрашивая, откуда начинать, ведь и так видно, где я остановился. И правильно, мастер сам видит, что все уже размечено и готово к началу работы.