Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

Вдруг к Епифанову подошёл ещё один пожилой купец.

- Арист Петрович. Я бы на вашем месте поторопился, а то наследница покойного Ивана Григорьевича уже начала отцовскими деньгами разбрасываться.

И выпучив на меня какие-то по лягушачьему лупоглазые глаза, и поучительным тоном сказал:

- Что же вы так Вера Ивановна, добро приумножать надо, а не разбазаривать.

Вера и здесь не стала молчать, как говорится первое впечатление можно произвести один раз, и Вера не собиралась позволять кому бы ни было ей этот «раз» испортить.

- А вам Фёдор Ипатьевич, я бы посоветовала за своими капиталами лучше следить, а то вы давеча, говорят сукна на полмиллиона потеряли. Буду благодарна, если расскажете всем, из-за чего сия оказия произошла.

Купец, у которого действительно затонула баржа, перевозившее сукно, несмотря уже на старческую бледность, весь покраснел неровными пятнами, так задышал, что Вера стала опасаться, что его апоплексический удар хватит. Но одно знала, здесь и сейчас жалости проявлять не след, пусть что угодно говорят, но пусть воспринимают её вот такой вот жёсткой и холодной хищницей.

***

Банкир Воробьёв

Воробьёв Владимир Петрович проснулся поздно, вчера с друзьями засиделись в игорном клубе. Сам-то Воробьёв не играл, денежки берёг, а вот для связей, особенно с теми, с кем он много работает, такие вечера иногда были необходимы.

Конечно, не прошли и мимо темы, что он от жены получил отступные за брак. Воробьёв каждый раз пытался представить это так, чтобы её оговорить, мол больная, сумасшедшая, «еле ноги унёс».

Супругу свою бывшую Воробьёв ненавидел, он даже не мог понять откуда в нём такая ненависть взялась, но то, то она поломала ему так долго и тщательно выстраиваемый план, за одно это он готов был придушить её.

А выйдя утром к позднему завтраку, больше напоминавшему обед, Владимир Петрович увидел письмо. Письмо было от старца.

Что-то тревожно стало Владимиру Петровичу, и он не стал садиться за стол, а сразу прочитал письмо.

И с каждой прочитанной строчкой в душе банкира поднималась удушливая волна чёрной злости.

- Значит так, да? - и банкир сам не заметил, как судорожно сжалась рука, комкая лист бумаги. Воробьёв так и не сел за стол, вызвал секретаря. Приказал тому:

- Иди, скажи пусть запрягают, поеду к исправникам*.

(*аналог полиции)

По дороге Воробьёв заехал к своему законнику и вкратце описал ему ситуацию. Тот действия банкира одобрил, и поехал к исправникам вместе с ним.

У исправников они подали заявление, по которому Воробьёв Владимир Петрович обвинял Фадееву Веру Ивановну в похищении человека.

Глава 25

В целом Вера была довольна первым своим визитом в гильдию. Ей, конечно пришлось раскошелиться, купцы всё-таки ввели её как нового члена гильдии, и помимо тех взносов, которые были уплачены отцом, Вере пришлось доплатить ещё половину. Но она была готова к этому. Знала, что просто так стариканы её не пропустят. Но решила, что лучше уступить сейчас, а потом она своё возьмёт. Без гильдии ей ни одно дело сделать не дадут.

Вот, если бы хоть какой титул у неё был, вот тогда можно было бы рассчитывать, а так, даже с такими капиталами, которые Вере остались от отца, без гильдии с ней нигде говорить бы не стали.

Но как бы противно она себя ни чувствовала, глядя на довольные лица трёх старожилов гильдии, она им улыбалась и благодарила за науку славную. Но, если бы они знали, что она на самом деле думает, то скорее всего эти довольные улыбки сползли бы со сморщенных лиц.

Зато глядя на возмущённое лицо Елисеева, Вера радостно понимала, что не все такие и придёт время, когда им на замену придут вот такие, как Елисеев, для кого не важно, кто ты, важно, что у тебя за душой и в голове.

С Елисеевым же Вера осталась ужинать, купец, понимая, что ужин вдвоём будет выглядеть странно, пригласил с собой племянника, подростка пятнадцати лет. Бизнес-то у Елисеевых был семейный на пару с братом, а племянника к делу тоже приучали.

Вот ещё один нюанс, который Вере надо учитывать в этом времени. Вроде, как и Елисеев в гильдии, и она в гильдии, а сев за столик в ресторане, они сразу становятся мужчиной и женщиной.

Ужинать сели здесь же в ресторане при гильдии, Вера подумала, чтобы не ездить по плохой погоде, да ещё и не вызвать больше вопросов, а так, пусть остальные купцы, кто тоже остался ужинать, думают про то, о чём они с Елисеевым договариваться будут.

Ресторация при гильдии была сделана просто, но со вкусом. Чем-то она напомнила Вере английский клуб, в котором как-то раз ей довелось побывать ещё в прошлой жизни. Женщине туда прийти можно было только днём и в сопровождении кого-то из родственников мужчин, состоящих в клубе. Во всё остальное время женщин не пускали.

Стены, обитые тёмным морёным дубом, тяжёлые бронзовые подсвечники, сделанные из тёмной кожи массивные диваны и кресла. Всё в зале ресторана указывало на то, что здесь дорого, сурово и прямолинейно. Неприкрытая мужественность, нет никакой утончённости, строгие линии, тёмные цвета и золото.

Вера уже испугалась, что и еда будет такой же, сытной и мясной. Но в отличие от интерьера, еда была на удивление простой и вкусной. Никаких французский изысков. Вера уже выяснила, что в этой реальности, Францию называли Фрулессия, но соответствовала она Франции в полной мере, и язык, и традиции, и еда.

Еда же в ресторане при гильдии была простой, соленья, овощные закусочки, пироги, мясо, рыба, каша гречневая. Вера себе заказала, стерляди, очень она эту рыбу уважала, да и Елисеев сказал, что здесь её готовят отменно, а поставляет сам «рыбный король» Пётр Семёнович Сапожников, астраханский купец.

Сам Степан Петрович Елисеев заказал побольше, как и его племянник, Василий. Вера обратила внимание, что и на других столах стояло много чего. Поесть в Стоглавой любили не меньше, чем в России.

Сначала отдали должное еде, а уже потом за ароматным чаем перешли к разговору.

И Вера впервые в этом времени озвучила свою идею, но начала с вопросов.

- Степан Петрович, - сказала Вера, - вы вот как розничную торговлю ведёте?

- Лавки держим, магазины, - ответил Елисеев, по выражению лица которого было видно, что он пока не понимает смысл вопроса Веры.

Вера перед тем, как ехать в гильдию проехалась по магазинам и по торговым рядам, и вполне себе представляла ситуацию, и это в столице, так что в других городах наверняка было либо также, либо ещё печальнее.

В основном небольшие помещения, в которых было мало света, хотя во многих, и особенно у Елисеевых стояли большие прилавки, но всё равно, ощущения праздника не создавалась. Хотелось зайти, по-быстрому выбрать, купить и уйти. Стены, потолок давили, а если входило много людей, то становилось тесно, и тоже было некомфортно.

- У меня, Степан Петрович, есть идея, и я хочу воплотить её в жизнь, - Вера говорила медленно, подбирая слова, ей было необходимо, чтобы купец Елисеев её поддержал, потому как, если он не поддержит, то больше никто. Это она сегодня увидела.

Купец заинтересованно наклонился, и Вера решила больше не тянуть, как есть, так и сказала:

- Землю хочу купить или взять в аренду на пятьдесят лет и построить каменные торговые ряды, чтобы как дворец были, высокие этажи, фонтаны, переходы, и крыша, чтобы панорамная.

Купец пытался удержать лицо, но Вера заметила недоверие, проявляющееся в глазах. Она очень хорошо понимала, что это изменение, которое можно назвать кардинальным, что это совсем другой уровень, и, наверное, тем, кто никогда не видел «елисеевский» магазин или петровский пассаж, сложно принять, что такой уровень принесёт гораздо больше прибыли.

Но купец Елисеев не отказал сразу, он задал вопрос, Вера очень надеялась, что он этот вопрос задаст, и Степан Петрович не подвёл.

- А где же вы строить хотите? Где землицу-то присмотрели, Вера Ивановна?

Вера улыбнулась, выдержала небольшую паузу и тихо произнесла: