Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

А вот здесь она пока ни разу не видела дам с тростью. Зато, вышедшая её проводить Домна Афанасьевна, увидев трость в руке Веры, воскликнула:

- Верушка, молодец, ежели кто слушать тебя там не станет, ты им там тростью-то пригрози, Иван Григорьевич всегда енту трость в купеческое собрание брал.

Марфа, пришедшая вместе со старой экономкой, одобрительно улыбнулась.

Дорога из Малино до Москов-града заняла около часа. Карета был дорогая, из плотного дерева, внутри была оборудована и для зимних поездок, отделана вставками из натурального камня, который выполнял не только эстетическую роль, но и защищал карету от нападения. Если бы в карету вдруг полетели камни, то сразу бы её не пробили.

Из-за всего этого карета была тяжёлая, и пара лошадей не слишком быстро везла Веру. Поэтому приехала Вера как раз к тому времени, как и планировала, не раньше, но и не позже.

Возле здания купеческой гильдии уже стояли экипажи, некоторые только подъехали, некоторые подъехали почти одновременно с Верой. Экипажи все были разные, но всех их объединяло одно: из всех выходили только мужчины.

Одеты выходившие были разношёрстно. Да оно и понятно, купцы. Здесь, возможно было три-четыре купца, награждённых дворянством за развитие Отечества, но основная масса, это были простые люди, сумевшие благодаря своим торговым и предпринимательским талантам стать цветом купеческого сообщества Стоглавой империи.

Но вот вкус не всем же привить можно, потому сейчас Вера наблюдала, что кто-то идёт одетый в красиво расшитый камзол, а кто-то в однотонный, больше похожий на военный френч, безо всяких украшений, а кто-то и вовсе одет во всё чёрное, а пару купцов Вера видела в шёлковых ярких рубахах.

Вера, подавив ненужную дрожь, при помощи Углецкого выбралась из кареты.

- Вера Ивановна, - вдруг спросил Углецкий, - а там внутри, - кивнул он на красиво украшенный статуями древних богов дом, - вам помощь не понадобится?

- Спасибо, Андрей Андреевич, за такое предложение, - улыбнулась Вера, и добавила, - но этот бой мой личный и выйти на него я должна сама.

И если бы Вера видела каким взглядом Углецкий проводил её, то она бы поняла, что все её усилия, направленные на то, чтобы держать дистанцию с есаулом, именно сейчас пошли «прахом». Есаул ещё никогда не был так потрясён такой женской логикой.

***

Внутри, в большом холле здания гильдии, под куполом, под которым была сделана круглая галерея, с большими окнами, отчего днём света в холле было достаточно и без свечей, было многолюдно, из чего Вера сделала вывод, что купцы собрались помотреть на диковину. Как же, ещё не успела осесть земля на могиле отца, а она уже в гильдию приехала.

Но Вера знала, что время неумолимо, и оно не остановится, и не даст тебе возможности прийти в себя, а будет тебя подгонять, пока ты можешь бежать. Именно поэтому, едва получив возможность, Вера выехала из имения.

Сначала её не замечали, но постепенно голоса стали стихать пока не установилась странная давящая тишина. Вере даже представилось, что это был рой шмелей, который вдруг взял и потерял голос, и только у некоторых он сохранился.

Так странно получилось, что никто к Вере не подошёл и она стояла посреди этого холла, маленькая, тонкая, затянутая в тёмного цвета платье фигурка, от тёмного цвета казавшая ещё более тонкой. Осанка у Веры была прямая, а отцовская трость придавала уверенности.

- Доброго дня, господа, - громко и уверенно сказала Вера, надеясь, что никто из стоящих вокруг неё «шмелей», то есть купцов, не услышал противной дрожи в голосе.

Тишину можно было резать, такая она стала плотная, и Вера уже было подумала, что выезд не удался, как откуда-то справа громко прозвучало:

- Вера Ивановна, голубушка, примите мои соболезнования.

Вера обернулась и увидела невысокого роста, но весьма приятной наружности молодого человека. По купеческой моде, волосы не были короткими, а на лице была аккуратно постриженная борода, которая делала вид купца несколько старше.

«Степан Петрович Елисеев,» - вспомнила Вера, которая почти до полуночи сидела и изучала купеческие альманахи, чтобы понять кто есть кто и не запутаться.

Купец Елисеев был одним из тех, на кого Вера рассчитывала.

Молод, амбициозен, готов рисковать, не так давно потерял супругу, оставшись с маленькой дочерью на руках.

Вера слабо, одними кончиками губ улыбнулась:

- Спасибо Степан Петрович, - ваше соболезнование очень ценно.

И будто бы это разорвало тишину, все вдруг начали подходить к Вере выражать соболезнования, пока надтреснутый голос не пригласил всех пройти в зал заседаний.

Вера тоже пошла в том же направлении, что и остальные.

Однако, на входе в зал её остановили:

- Заседание барышня, только для членов гильдии.

Глава 24

Вера было опешила, потому что никак не ожидала, такого услышать, как вдруг из-за спины раздалось:

- Пропусти.

Вера обернулась позади стоял купец Елисеев:

- Вера Ивановна, не обижайтесь, сроду они здесь женщин не видели, вот растерялись.

А Вера подумала, что такая нахальная и сытая физиономия, которая была у швейцара на входе в зал, точно не могла принадлежать человеку способному растеряться.

Но человек, не пропускавший её отступил, правда лицо у него при этом сделалось кислое. Но Вера уже входила в зал, подозревая, что будет не просто.

Она же проверила все документы, отец недавно только внёс все платежи в гильдию, и оформлен был компанией, а не частным порядком. А вот звание купеческое Вере, конечно, ещё предстояло заслужить.

Купцы рассаживались по местам, некоторые садились кучно, сразу было вино, кто с кем в партнёрстве, а некоторые сидели особняком. Вера села неподалёку от купца Елисеева, но и не близко к краю.

На повестке стояло три вопроса. Один из вопросов касался потерям по сахарной свекле и предстоящему дефициту сахара. Вера тоже прочитала все эти новости и сводки. Дело было в том, что начало осени выдалось дождливое. И, то, что возили либо выкапывали из влажной земли и потом везли, а по дороге половина сгнивала.

Речь шла о закупках сахара за границей, о том, что надо раздать квоты чтобы не перенасытить рынок. Вера слушала и думала о том, что, если она успеет запустить свою идею, то все перестанут зависеть от прихотей погоды. Но пока решила ничего не говорить купцам, почему-то было ощущение, что всё равно не поверят. Не все, конечно, вон купец Елисеев с надеждой смотрит. Надо бы выяснить у него, что такого меду ним и Иваном Григорьевичем за дело было, что он так обрадовался Вериному появлению.

Следующий вопрос Вера прослушала, потом объявили перерыв, и Вера встала, выпрямилась и взгляд уткнулся в высокого худого старика. Лицо у старика было постное, и Вера решила, что он сейчас ей «неразумной» начнёт читать нотацию.

Так и вышло.

Но началось так, будто родного деда встретила.

- Вера Ивановна, подойдите-ка, дайте мне старику на вас полюбоваться.

Но Вера понимала, что даже вот это сейчас якобы по-родственному доброе тоже рушит её репутацию. Ну кто в самом деле захочет иметь дело с простушкой, которую каждый купец «по щеке потрепать может».

Поэтому Вера встала, и жёстким, даже холодным взглядом посмотрела на купца Епифанова, давнего конкурента её отца. Вера уже получила с сахарного завода информации. Что Епифанов пытался выяснить каково там положение.

«Видно, ещё и сэкономить хочет, - подумала Вера, продолжа холодно рассматривать старика.»

Наконец, выдержав паузу, Вера всегда пользовалась возможностью немного помолчать, перед тем как начинать разговор, она сказала:

- Здравствуйте Арист Петрович, не время и не место на меня любоваться, вы бы лучше ко мне обратились, коли у вас вопросы по моему заводу имеются.

Вера нарочито громче произнесу слово «моему», чтобы каждый, кто сейчас с интересом наблюдал происходящее, даже подумать не мог что она что-то кому-то по дешёвке отдаст.