Пустой I. Часть 1 (СИ) - Скабер Артемий

Сам же племянник старейшины подошёл последним. Спокойно, без спешки. Положил ладонь и камень отозвался. След был тёмный, уверенный. Всё та же восьмая. Остальные попробовали следом и быстро разошлись, не глядя друг на друга.

Ксур не зря орёт на них. Многие уперлись в потолок. Улыбаются, храбрятся, а страх всё равно сидит в глазах. Сейчас ты сильный, а что будет через год или два? Улыбнулся так, чтобы никто не видел. Если они не растут, значит моя расплата придёт быстрее, чем я планировал.

Толпа начала расходиться. Женщины потянули детей за руки, остальные вернулись к своим делам.

Моё время наступило ночью. Пришёл сюда во второй раз после того, как пробудил зерно. Очень хотелось проверить себя почти каждый день после моих тренировок. Решил, что так себе лишь помешаю и терпел.

И вот я стою около камня. Оглянулся. Никого. Опустил ладонь. Холод камня впился в кожу. Пятно проступило медленно, будто артефакт думал. Сдерживал дыхание и боролся с волнением. Пришлось даже зажмуриться на мгновение. Когда открыл глаза, то тут же рассмотрел результат.

Пятно не такое бледное, как раньше. Плотнее. Границы чётче, хоть и не как у Лома. Размер больше, чем в прошлый раз. Убрал руку. Пятно потускнело, но не сразу. Ещё одну пульсацию держалось, потом пропало.

Между четвёртой и шестой?

Я отступил от камня, сунул руки в карманы. Плечи сами подались вперёд, взгляд упал в землю, но внутри всё гудело. Я продвинулся. Мой подход работал. Почти три месяца, и я уже не между первой и третьей, а выше.

Тогда я решил, что хочу пройти проверку на артефакте Вирга, когда он приедет. В трактате написано, что только специальный артефакт, либо проверяющий, могут точно определить ступень. Я обязан точно узнать свою ступень, тем более в тексте было что-то про характеристики.

Ветер снова свистнул между плит, и я вернулся в реальность. Выбирался из нового места. Это были другие руины, те, что за поляной. Никто из собирателей камней сюда не ходит, только охотники.

Камни здесь лежали иначе. Не хаотично, а будто кто-то складывал стены, а потом взял и опрокинул их набок. Между ними — глубокие провалы. Оттуда часто шли звуки: шорох, царапанье, иногда рык. Я обходил такие места стороной.

Шаг. Проверка земли носком. Перенос веса. Слушаю воздух. Шаг. Повтор. Ходить правильно и слушать я научился намного лучше, чем три месяца назад. Новые руины стали для меня некой проверкой в моём пути.

Нашёл знакомую щель между двух камней. Запустил ладонь внутрь, нащупал связку. Вытащил, а внутри меня ждали две тушки шмыгов.

Ещё три связки лежали в других щелях в этих руинах. Я проверял их раз в два дня. Менял еду, если начинала портиться, и добавлял новую. Пришлось сушить мясо, чтобы оно дольше хранилось.

Я начал делать запасы не потому, что стал умнее. А потому что однажды понял, что могу умереть не от зверя, а от пустого дня. От того, что сегодня нет добычи, завтра нет сил, послезавтра… меня.

Откусил. Мясо холодное, жёсткое, но я привык. Жевал медленно. Проглотил. Ещё кусок. Желудок перестал ныть. Теперь можно начать тянуть энергию нормально. Не рвать себя, как тогда.

Это было в начале сезона. Один из первых выходов по ночам. Тащил большой камень. Плечи горели, ноги подкашивались. Я дышал, как научился. Зерно откликалось всё громче. Тепло разливалось по телу, мышцы наливались силой. Камень стал легче. Я пошёл быстрее.

И тут, словно холодный кол воткнулся в грудь.

Перед глазами поплыли чёрные пятна. Ноги подкосились, я рухнул на колени. Камень выпал из рук и грохнулся рядом так, что звук отдался в зубах.

Боль вспыхнула сразу. Острая, тупая, глубокая. Будто кто-то сжал зерно изнутри и держит, не отпуская.

Попробовал вдохнуть глубже. Не вышло. От этого только резануло сильнее. Пришлось дышать мелко, коротко, чтобы хоть какой-то воздух проходил. Перекатился на бок, свернулся, прижал руки к животу. Пульсации то ускорялись, то проваливались, словно зерно само не понимает, что со мной делает.

Средний палец. Он согнулся неправильно и повис в сторону. И это дошло до меня странно. Не болью, а как будто в глазах что-то «съехало» и так не должно быть.

Я даже не почувствовал, как вывихнул, потому ощущения в груди забирали всё. И тут паника полезла вверх. Не от боли, а от мыслей. Что палец теперь таким и останется, и я больше не смогу таскать камни, и вообще пользоваться рукой.

Я схватил палец другой рукой. Нащупал место. Дёрнул.

Щелчок.

В голове на миг стало пусто. Я вдавил зубы в рукав, чтобы не выдать звука. Палец встал на место, но тут же распух и покраснел. Я полежал ещё, ждал пока грудь хоть чуть-чуть отпустит. Но она не отпускала. Только позволяла дышать и всё.

Поднялся медленно. И тут одна нога начала волочиться, похоже, что-то повредил, когда падал. Камень лежал рядом, как насмешка. Хотелось ударить его, но я просто стоял и ждал, пока мир перестанет плыть.

В ту ночь я дошёл домой на упрямстве.

Тогда я впервые испугался не зверя. А того, что сам себя убью, потому что хочу быстрее возвышаться. В руинах нет милости, но ещё меньше её внутри меня.

Перед созерзанием — сначала еда. Сон обязателен, а не как получится, и только потом… энергия неба. Зато я быстро научился чувствовать, когда «край» рядом и нужно остановиться. Больше я так не торопился.

Доел высушенного шмыга. Убрал остатки обратно в тряпку, завязал и запихнул в щель. Слизнул жир с пальцев. Во рту осталась копоть.

Свист.

Резкий. Высокий. Сверху.

Я дёрнулся вниз, прижался спиной к камню. Слился с плитами, втискивая плечо в узкую щель и выбросил нож в пустоту над собой.

Свист стал громче. Ближе. Что-то тёмное мелькнуло над головой. Взмах. Ещё один. Воздух хлопнул у меня над макушкой, когда я дёрнул рукой ещё раз.

Остроклюв.

Чувствовал, как взмахи идут по кругу. Тварь мерила меня, как добычу. Я же слушал не шорох крыльев, а паузы между ними, выжидая момент, когда ритм собьётся.

Почувствовал, как воздух провалился вниз. Рванулся вбок и ударил ножом вверх. Клюв щёлкнул по камню так близко, что в лицо брызнула пыль. Остроклюв ушёл вверх сразу. Не ожидал он от меня отпора, поэтому на ещё один заход не решился.

Свист стих полностью. Птица размером с локоть, клюв длинный, как мой нож, и крепкий. Охотники её боятся не из-за силы, а из-за внезапности. Она кружит тихо, высоко. Ждёт, когда добыча отвлечётся, и тогда падает вниз. Один удар. И всё.

Жаль… Была надежда, что сегодня снова попробую его мясо. Просто сегодня не мой день. Я прикрыл ладонью два солнца и вгляделся в небо. Он охотится на меня, а я — на него.

В первый раз, когда повстречал его, чуть не стал добычей. Потом научился слышать круг и провалы между хлопаньем крыльев. За эти месяцы мой нож уже дважды попадал по голове птицы. Тогда я понял, что шмыг рядом с ним… пустая еда. Мясо остроклюва: плотнее, держит дольше, и после него не хочется есть через час.

Я выдохнул. Только сейчас заметил, как пальцы на рукояти побелели. Так сильно сжимал, что они онемели. Пришлось разгибать их второй рукой, через боль.

Когда перехватил оружие в левую, в запястье стрельнуло. О себе напомнила ещё одна рана. Ветер подул прямо на меня. Тут же вскочил и начал подниматься на камни выше. За это время я многому научился.

Как-то я нёс тушу шмыга к тайнику. Кровь ещё не высохла и пахла сильно. Я тогда не думал об этом. Сильный порыв ветра ударил в спину. Я даже не успел среагировать.

Рык слева.

В десяти шагах от меня стоял зверь, какой я так и не понял. Большой, на четырёх лапах, морда низко опущена. Глаза блестели в темноте. Он нюхал воздух.

Ветер унёс запах крови прямо к нему.

Нож за поясом, а зверь больше меня. Я бы не смог с ним справиться, даже если бы захотел. Он шагнул ближе. Морда поднялась, нюхал. Я медленно опустился на корточки. Положил тушу на землю. Выпрямился. Отступил на шаг. Ещё на один.

Зверь подошёл к туше и схватил зубами. Потом развернулся и ушёл, а я стоял и слушал, как удаляются его шаги. Мне повезло. Я потерял тушу, но остался жив. Теперь мои действия зависят ещё и от ветра, и его направления.