Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория

Алиса лишь вздохнула, переворачивая страницу учебника.

— Если сказки и реальность одна и та же вещь, то я надеюсь, что в моей сказке я успею сдать все домашние задания до конца недели, — съехидничала она, но в её голосе сквозила лёгкая улыбка.

Михаил рассмеялся, тихо, чтобы не привлекать внимание библиотекарши. Он не мог не восхищаться тем, как его сестра, несмотря на юный возраст, всегда ставила приоритеты правильно и смотрела на мир трезво. Но иногда ему всё же хотелось, чтобы она позволяла себе чуть больше фантазий.

Глава 15 Плачь Ярославны

Уже больше часа Оксана Юрьевна, классная руководительница, с неугомонным энтузиазмом доказывала, что детям в школу нужно купить кнопочные телефоны. Каждый её аргумент звучал настойчиво, с каким-то внутренним пафосом, словно это была миссия всей её жизни — убедить нас в удобстве этих устройств. Она твердила о безопасности, минимизации отвлечений и экономии денег, каждый раз приводя новые доводы.

— Поймите, — её голос вновь прорезал воздух, — современные смартфоны — это сплошная угроза! А кнопочные телефоны — просты и удобны! Ребенок всегда на связи, и в то же время не будет тратить время на игры и соцсети.

Я почти не слушала её, мой взгляд блуждал по потолку, по стенам, по скучным выражениям лиц других родителей. Они вначале переглядывались, а потом постепенно, один за другим, начали кивать в такт её словам, соглашаясь. Словно гипнотизированные, они принимали эту идею без каких-либо возражений.

Она продолжала, её голос был уверен, без малейшего намека на сомнение:

— Это же просто идеальный вариант! Простота в использовании, безопасность, да и гораздо дешевле.

На каждой её реплике кто-то поддакивал, и я видела, как родители, поглощённые её монологом, уже обсуждали между собой, где выгоднее приобрести эти телефоны. Мне было почти всё равно на эти обсуждения. Обычная административная суета, которая касалась всех, но не по-настоящему волновала меня.

Я чувствовала, как мое терпение начало истончаться. Сколько еще продлится этот разговор?

Оксана Юрьевна всё не унималась, словно эта тема была для неё вопросом жизни и смерти. Она всё продолжала говорить, перечисляя все возможные преимущества кнопочных телефонов. Её тон становился всё более настаивающим, а взгляд всё более напряжённым. В какой-то момент она вдруг обратила на меня внимание и с явной заинтересованностью спросила:

— Валерия Алексеевна, а что вы думаете по этому поводу? Ваши дети тоже могли бы использовать кнопочные телефоны, это же такой прекрасный вариант!

Я посмотрела на неё, затем на родителей вокруг, и, чувствуя в себе нарастающее недовольство от этой навязчивой идеи, спокойно, но твёрдо ответила:

— Чужие дети могут ходить с какими угодно телефонами. Кнопочные — так кнопочные. Но мои будут ходить со своими смартфонами.

В классе повисло мгновенное напряжённое молчание. Оксана Юрьевна выглядела недовольной. Её взгляд будто просверлил меня, словно она пыталась прочесть мои мысли, понять, почему я осмелилась пойти против её «святой» идеи. Она явно не ожидала такого ответа.

— Но ведь это ради их же блага, — с каким-то упрёком в голосе произнесла она. — Мы пытаемся создать безопасную среду, где дети не будут отвлекаться на ненужные вещи...

Я не стала поддаваться на этот эмоциональный манипулятивный ход и, спокойно посмотрев ей в глаза, ответила:

— Оксана Юрьевна, я на стороне своих детей. Если им нужны смартфоны, они будут с ними ходить. Я доверяю им. Да и мне бывает проще написать им в мессенджер.

Её лицо покраснело от раздражения, но возражений больше не последовало. Все присутствующие родители замолкли, переваривая мою прямолинейность. В глубине души я знала, что приняла правильное решение.

Как только я закончила говорить, в воздухе повисло напряжение, и словно по сигналу, несколько родителей тут же начали уговаривать меня в более резкой и грубой форме. Слова лились с разных сторон:

— Валерия Алексеевна, зачем идти против всех? Ну подумайте, так же будет лучше для детей! — громко сказал кто-то из переднего ряда.

— Все же согласились, вы что, считаете, что знаете лучше всех? — язвительно добавила другая мать.

— Вам что, детей не жалко? Вы что, особенная, что ли? — раздался еще один голос.

Каждый из них говорил всё увереннее, повышая тон, как будто пытались меня запугать или задавить количеством голосов. Я ощутила, как на меня начинают давить, но внутри меня разгорелось чувство спокойной уверенности и даже немного сарказма.

— Судя по комментариям, тут все имеют по несколько ходок и состояли в ОПГ, — произнесла я ровным тоном, даже не повышая голоса.

Эти слова моментально разрядили атмосферу. В классе воцарилась тишина. Родители переглянулись, удивлённые моим неожиданным ответом. Кто-то нервно кашлянул, кто-то тихо рассмеялся, пытаясь скрыть смущение, а некоторые просто замолчали, не найдя слов для возражения.

Оксана Юрьевна, стоявшая впереди с разочарованным выражением лица, не знала, что сказать. А я, почувствовав, что страсти улеглись, лишь улыбнулась про себя. Этот разговор был закончен. Но Оксана Юрьевна, видимо не собираясь так просто сдаваться, поджала губы и перешла к следующей теме.

— И еще один вопрос... — начала она, глядя прямо на меня. — Валерия Алексеевна, вашему сыну, Мише, явно дают слишком много карманных денег. Для школьника это слишком. Это может оскорблять чувства других детей, у которых нет таких возможностей.

Все взгляды снова обратились ко мне. Родители настороженно слушали, кто-то уже предвкушал очередную «битву». Но я не собиралась молчать.

— А мне всё равно, — спокойно ответила я. — Мой сын Миша честным путем выиграл киберспортивный турнир, продемонстрировав свои навыки, поэтому он заслужил эти деньги. И то, что он зарабатывает их своими усилиями, никак не должно беспокоить вас или ваших детей. И куда тратить свои деньги — он сам решит.

Я специально не повысила голос, а говорила четко и уверенно. Оксана Юрьевна нахмурилась, будто в этот момент пыталась переварить мои слова, но за нее это сделали другие родители. Они начали говорить всё громче, перебивая друг друга:

— Это несправедливо! В таком возрасте столько денег!

— Он ещё ребенок, ему нельзя так много!

— Дети должны быть на равных условиях, это влияет на атмосферу в классе!

Они пытались заставить меня изменить свою точку зрения, говорили, что «все» считают так, что это «вредно для развития». Один из родителей даже предложил, чтобы я забрала у сына деньги и контролировала, на что он их тратит.

Их попытки вызвать у меня чувство вины или давления достигли абсурда. Я просто не смогла удержаться и рассмеялась.

— Вы серьёзно? Отнять деньги у собственного сына, который их честно заработал? — я осмотрела всех с удивлением. — Что ж, боюсь, это не входит в мои планы. Миша трудился ради этих достижений, и я этим горжусь. Мы все воспитываем своих детей так, как считаем нужным. Мой выбор — доверять ему и поддерживать в том, что он делает.

Родители, кажется, были поражены моим ответом. В классе вновь наступила тишина, и я вновь ощутила, как ослабло давление, словно волна недовольства медленно схлынула, не найдя отклика. Оксана Юрьевна выглядела сбитой с толку, но ничего больше не сказала.

Родители вновь начали набирать обороты, их голоса становились всё громче, обрывки оскорблений и недовольных реплик полетели в мою сторону, словно горячие угли:

— Она отвратительная мать!

— Разбаловала своего сына!

— Ей плевать на остальных детей!

Я уже не удивлялась — это было привычно. К тому же, кто-то всегда найдётся, чтобы поворчать или раскритиковать чужие методы воспитания. Как ни странно, даже без малейшего знания ситуации. Я слушала всё это, наблюдая за тем, как они всё больше распаляются, не стесняясь в выражениях и переходя на личности.

Оксана Юрьевна, заметив, что собрание выходит из-под контроля, попыталась вмешаться, подняв руку и призывая всех к порядку.